– Уведешь его сознание подальше отсюда? – Обратился в пустоту Женя, и ответ не заставил себя долго ждать:

– В этом нет никакой нужды. Он далеко унесся и без нашей помощи. – Слабый ветерок донес до Жени тлеющее эхо духа-покровителя.

– А я уж приготовил для тебя твой излюбленный табак. – Криво усмехнулся Женя, и рассеченная нижняя губа гадко зассаднила. Почти змеиное шипение отразилось от стен. Он коснулся подушечкой большого пальца к губе. На коже осталась капелька крови, и Женя практически мгновенно растер алую жидкость между большим и указательным пальцами, пока никто не явился из теневого мира.

– Проваливай, пока твоя нечисть не ворвалась в мой дом! – Стройная мелодия любимой песни надломилась от сипящей и утробной угрозы. Радио вновь на короткое мгновение затрещало от помех, но быстро пришло в норму.

– А ты сам-то кто, домовик? Не нечисть случайно? – Женя по привычке уже начал поворачиваться, однако вовремя сам себя остановил. На домовых нельзя смотреть, если они не дали своего согласия на это. – Можно мне повернуться?

Женя бегло осмотрелся, пока не наткнулся на грязное зеркало в углу комнаты. Но ничего не успел разглядеть: лишь темный силуэт, и зеркало треснуло.

– Нельзя! – Вскрикнул возмущенно и уже более по-человечески домовой. Монструозные нотки из голоса хранителя дома растворились сизым дымом под потолком. – Зачем стенку поцарапал, паршивец?!

Женя оперся ладонями об подоконник, прикусив щеку изнутри. Как же его временами раздражала до хруста костей наглость домовых, чертей и русалок. Самые отвратительные существа, что ему приходилось встречать на своем извилистом и поросшим колючими кустами пути.

– Сохраняй свой дух в дубовом саркофаге спокойствия и терпения. Помни все, что мыслит, – живое. Даже вампир. А ты повязан со всем сущим на каждом уровне мироздания, – безмятежно заговорил дух-покровитель. – И цветок, и камень мучают думы.

Женя устало потер щеки ладонями и зажмурился, прогоняя из вен кусачее нервы раздражение. Вдохнул глубоко, досчитал до пяти и бесстрастно изрек:

– Хотел проверить одинок этот дом или нет. Я тебе табак, домовой-батюшка, оставлю. – Окончательно успокоился Женя. Браниться с домовыми – дело непросто гиблое, но и бессмысленное. Домовые ни разу не пытались убить человека в отличие от чертей, ради забавы мучавших людей. По крайней мере, на своей практике Женя с таким никогда не сталкивался. Однако в плохом настроении домовые могли нанести физический вред, а Женя не планировал возвращаться с этого дела с тумаками.

– Табак, говоришь? – Призадумался домовой. Женя многое бы отдал, чтобы повернуться и увидеть, как он свой маленький подбородок чешет, размышляя. Но ни один домовой еще не позволял Жене взглянуть на себя.

– Ага, кубинский. – Женя выудил из кармана темных джинсов крохотную металлическую коробочку. Он потряс ей, чтобы домовой услышал шум измельченных табачных листьев. – Чистый, просто великолепный. Я думаю, ты устал от хлеба и молока, да?

Безусловный блеф. Жене бы ни за что не хватило на кубинский табак, а если бы он и поймал подобную удачу за хвост, то явно бы так не разбрасывался им. Однако Жене не жить с этим домовым под одной крышей.

– Меня ничем хозяева не угощали… – Совсем поник домовой. Женя же проглотил бранные слова о том, что люди совсем потеряли связь с теми, кто их защищает.

– Получишь весь этот табак, если ответишь на несколько моих вопросов. – Женя хитро предложил сделку домовенку.

– А ты ведь шаман. Почему в какой-нибудь свой транс не впадешь?

Вообще-то любой транс, общение с душами живых и мертвых требуют огромного количества энергии и сил. Женя предпочитал умалчивать о тонкостях шаманского ремесла, даже перед лицом нечисти, у которой ушки всегда на макушке. К тому же… Женя не придерживался ни полицейского, ни шаманского устава.

– Согласен? Да или нет?

– Что ты хочешь узнать, шаман?

– Значит, да, – заключил Женя и коротко кивнул в сторону Рината. – Вот этот. Давно бухает?

– Над ним недавно нависла тень страсти к спиртному. Где-то шестьдесят три дня назад.

– Жена его пила?

– Никогда. – Обреченно вздохнул домовой. – Ниночка была глубоко несчастным, но кротким и нежным, цветком. С Ринатом она зачахла.

– Кому она молилась?

– Православному Богу.

– А он?

– Аллаху.

– То есть веру мужа не приняла…

– Видимо, нет, – предположил домовой. – Они уже были женаты, когда переехали в этот дом.

– Какие-нибудь потрясения у Рината были? – Женя наблюдал за опадающей каштаново-желтой листвой, пока под черепной коробкой шестеренки искры высекали. – Может, кто-то умер? Уволили в неподходящий момент? Жена изменила?

– Ничего такого не было. Жили душа в душу, а потом самогонка с водкой все загубили.

– Черти пытались проникнуть в дом? Они любят потешаться над смертными, играть на их пороках, чтобы завладеть душой. Им только в радость подливать горячительного в стаканы бедолаг. Вполне возможно… они вложили Ринату шнур в руки. – Женя свел брови к переносице и скрестил руки на уровне ребер, зажав в ладони коробочку с табаком.

– Я бы этих рогатых сам прогнал поганой метлой с порога, – пролопотал домовой.

– Вообще-то… они не все рогатые.

– Проследуешь ли в закоулки прошлого в поисках истины? – умиротворенно вопросил дух-покровитель, прозвенев колокольчиками ветра за окном. Странное место для них. – Но в слепом гневе за отнятую раньше срока жизнь… не забывай, что все души перед тобой равны. Они являются в этот мир для созидания и приходят к разрушению, когда теряют по дороге свои осколки…

«Пустота не может долго оставаться не заселенной. Вскоре свою колыбель в ней находит скверна», – беззлобно передразнил Женя про себя окончание нотации духа-покровителя. Женя знал ее наизусть, но дух-покровитель почему-то все время повторял ее, словно несмышленому малышу.

– Я намекал хозяйке, чтобы бежала! – Ворчанье домового разрезало поток мыслей Жени. – За косы ночью тянул, предупреждая о слезах. Выл, когда все спать ложились, чтобы она поняла, что скоро в доме покойнику быть. Она даже не пыталась меня понять!

– Твой хозяин осколок души, похоже, потерял, – честно признался Женя, зачесав пальцами кучерявые волосы назад, но непослушные локоны в то же мгновение вернулись на место. Путешествовать в прошлое теневого мира, практически в самую изнанку, Женя сегодня не планировал. Да и на кой черт ему выворачивать долину мертвецов, словно пальто, ради убийцы? Среди «потеряшек» много воров, поджигателей, которые бесчинствуют, сами не понимая, что и для чего творят. Таких Женя спасал без особых угрызений совести. Однако, когда дело касалось убийц и маньяков, ему было сложно пересилить себя, наступить на горло собственным эмоциям и придушить на время стервятника собственной ненависти. Безусловно, не все преступники потеряли частички своих душ. Некоторых из них заманивают черти в свои раскаленные свинцовые сети, а порой нечистые насильно удерживают осколки душ в прошлом теневого мира, чтобы получить после смерти ее полностью. После гибели такой бедолага бродит-ходит в разные стороны и никак не может получить желаемого искупления, а потом находит собственный осколок, когда совсем уж измотан. Но только шаман способен отбить частичку души.

«Вот холера, – выругался про себя Женя. – Ладно, пусть его наказывает суд человеческий»

– Мне придется ее вернуть. – Наконец-то решился Женя и залез рукой под плащ, ловко выудив до блеска начищенный варган. – Смотри, чтобы сюда никто не вошел, а я тебе табака щедро насыплю, когда уходить буду.

Домовой-доможил уже было дело начал возражать, что так дела не делаются, мол договаривались только на вопросы, но Женя меж губ зажал металлический инструмент, втянул поглубже пропитанный осенним хрустом воздух и выдохнул. Огненная мелодия вскрывала воздушные вены пространства, воздух вокруг наэлектризовался. Женя виртуозно орудовал пальцами, дергая язычок варгана, пока тени не потекли к нему со всех углов. Казалось, бревна избы затрещали, напитываясь тьмой. Теневой мир открывался Жене навстречу, но ему был нужен конкретный путь.