У ворот их все‑таки встречали: из-под арки вышел мужчина во фраке и пригласил следовать за ним. Только сейчас Адель заметила, что зашли они не через главные ворота, которые обычно предназначались для торжественных событий.

Ну а что она, в самом деле, хотела? Въехать на бутафорском единороге, совсем как принцесса Элейна, в сопровождении Канцлера?

После утомительного шествия девушки оказались в небольшой, но уютной гостиной, обитой синим бархатом, с бордовыми гардинами, украшенными золотом. Отдав верхнюю одежду и прижав к груди свой цветок – гвоздики были совершенно одинаковыми, – девушки прошли следом за мужчиной во фраке дальше, в теплую гостиную попросторнее, заставленную вазами и изящными креслами с изогнутыми ножками.

Кресла образовывали полукруг перед тремя «тронами», каждый из которых со своим гербом на спинке: золотым единорогом, серебристым дельфином и белой голубкой. Поодаль от них стояло чудовищных размеров кресло с львиными лапами и спинкой в виде страшного звериного оскала. Вот теперь все внутри Адель похолодело. Она и впрямь тут, во Дворце Грааля, и скоро произойдет нечто очень важное.

Ноги сами несли Адель вперед, к этим заветным тронам, и если бы ей сказали, какой из них выбрать, она бы, пожалуй, и не ответила. От восторга, что охватил ее, она опустилась в свободное кресло в первом ряду и не сразу поняла, что окликают именно ее:

– Дорогуша, что ты тут забыла? – спросили ее вовсе не учтиво, и Адель хотела уж было отмахнуться, но тут встретилась с не менее дерзким взглядом, чем ее собственный.

– Простите?

– Первый ряд уже занят.

Наконец Адель смогла разглядеть девушку: высокая, с уложенными темными волосами, сверкающими карими глазами, в элегантном кремовом платье, она смотрела на Адель свысока, окруженная своими приспешницами. Все они криво ухмылялись, оглядывая Адель совсем как тот охранник.

– Очередная выскочка, – сказала девушка. – Зачем их сюда только пустили!

– Таковы правила, Марси, ты же сама знаешь, – заметила одна из ее «подружек».

– Твое место там, – проговорила Марси, указывая Адель на группу девушек, которые устраивались на последних рядах. Среди них была и Филиппа, которая казалась чуть посвежевшей.

Две девушки в безукоризненных бледно-розовых платьях подхватили Адель под локти и согнали с уже насиженного места. Какие они сильные, подивилась Адель, пытаясь вывернуться из их цепких рук. Возможно, это и есть «цветочки Монсальваж», которых растили во внутренних дворах? Чудесный из них вышел бы букетик. Ядовитый такой.

– Крысы, – фыркнула Адель в их сторону, за что тут же получила веером по губам от одной из них. Кровь Адель закипела, хотя умом она понимала, что сейчас не самый подходящий момент устраивать скандал.

В зал вновь вошел мужчина во фраке, и обидчицы приосанились и отошли от нее, а сама она была слишком ошарашена, чтобы ответить им. Если она устроит сцену, то может все испортить. Ну уж нет, она не отступится из-за каких‑то там высокомерных выдр.

Адель потерла губы и расправила юбки своего белого платья, увы, утратившего новизну. Ей некогда было шить новый наряд или хотя бы искать для него красивую ткань, поэтому она взяла то, что показалось ей самым подходящим. И все же она выделялась, она чувствовала это даже своей кожей.

На руку Адель повязала бутоньерку с мелкими голубыми и белыми цветами, но сейчас лента размоталась и цветы упали ей под ноги. Она не стала подбирать украшение, а развернулась и окинула взглядом девушек, которые, как и она, пришли сюда из-за Стены. Адель не горела желанием садиться рядом с ними и тем самым подчеркивать классовую разницу. Это означало бы сдаться прямо здесь и сейчас. Вряд ли кто‑то из них сможет стать королевой, если они даже не способны постоять за себя!

Не то что бы она сама могла…

Давай же, Адель, покажи этим крысам, кто здесь главная крысоловка, внутренне подбодрила она себя.

Вдруг она заметила два свободных места с самого края второго ряда и поспешила туда. Только Адель устроилась и сложила чуть дрожавшие руки на коленях в ожидании того, что последует, как рядом с ней опустилась еще одна претендентка. Ее платье было гораздо скромнее, чем у других, но Адель заметила тончайшую ручную работу на белой ткани. Светлые волосы лежали на плечах каскадом локонов, обрамляя миловидное лицо. Девушка держала в руках синюю гвоздику, идеально сочетавшуюся с цветом ее глаз, и казалась спокойной, чем сразу же понравилась Адель.

– Надеюсь, Марси тебе не слишком сильно докучала, – проговорила «идеальная блондинка».

– Вы с ней знакомы? – ответила Адель.

– Конечно. Она моя кузина. В детстве мы всегда не могли поделить кукол. И я плакала каждый раз, когда Марси отрывала им головы.

Адель усмехнулась.

– Твоя кузина ничуть не изменилась.

– Не хочу плохо говорить о родственниках, но да. Она всегда была слишком высокомерной. В этом ее грех.

Адель внимательнее пригляделась к девушке, на лице которой не отражалось ни единой эмоции. Разве что некоторая доля сочувствия.

– Джудит, – представилась она. – А ты?

– Адель.

– Всегда мечтала, чтобы мое имя начиналось с той же буквы, что и имя королевы Агнии.

Сердце Адель встрепенулось, на что это намекала Джудит? Адель стало приятно, что у них с королевой все же есть нечто общее. Она старалась отодвинуть подальше мысли о семье. Потом, она подумает об этом потом, лежа в ванне с лепестками роз (она слышала, что здесь и впрямь прибегают к такой роскоши, как ванна). А пока можно было немного перевести дух. Ожидая, что же будет дальше, Адель пересчитала кресла претенденток – всего их было сорок, четыре ряда по десять штук, но пять кресел пустовали, причем три из них стояли в первом ряду.

– Давай пересядем? – предложила Адель своей соседке. – Смотри, там нам будет лучше видно.

– Хочешь снова сразиться с Марси? Она же никого туда не пустит.

И действительно, шестерка почитательниц Марси вместе с ней самой заняли лучшие места и никто не горел желанием подсаживаться.

Очарованность шикарным интерьером, первая нерешительность – все это как рукой сняло, когда Адель вспомнила, ради чего явилась сюда. Разве может она теперь просто сидеть в сторонке? Она даже не подозревала, как будет проходить отбор в королевы. Очевидно, что рядом с Марси у нее было не так много шансов, а может, все уже давным-давно решили за них, и родственники договорились за Марси. Адель не знала, как здесь все устроено, но раз она пришла, то обязана была попытать счастья.

– Тогда дай я пересяду, – шепнула она на ухо Джудит, которая без возражений пропустила ее.

Но стоило Адель выйти в боковой проход, как раздался грохот тяжелых сапог, дверь распахнулась, и внутрь размашистым шагом зашел мужчина в расстегнутом черном фраке, под которым был элегантный серебристо-синий жилет, сидевший на нем как доспехи. Вошедший снял с головы атласный цилиндр, чуть растрепав черные непослушные волосы, и замер на месте перед Адель, как будто врезался в невидимую преграду. Она слышала, как ахнули девушки у нее за спиной.

– Ненормальная…

Только благодаря Джудит она вышла из оцепенения – ведь смотрела Адель в синие глаза того мужчины, что помог ей с матерью. Она вновь отметила, что он необычайно хорош собой, какое спокойное и решительное у него лицо, будто он знает все, что следует делать. Непоколебимая линия рта, свинцовый взгляд…

– Поклон, – прошептала Джудит.

Адель кое‑как присела в реверансе, не отводя взгляд от мужчины. Он холодно кивнул ей, потом наклонился и поднял упавшую на пол гвоздику.

– Должно быть, ваша, – сказал он ровным голосом без каких‑либо эмоций и прошел мимо, направляясь к «львиному» креслу.

Адель заставила себя сдвинуться с места, поражаясь своему оцепенению, и все же устроилась в первом ряду, сев прямо перед этим мужчиной под неодобрительное цоканье Марси и ее шестерки куриц в розовых платьях. Он развалился в кресле со скучающим видом, и только когда в зал одна за другой вошли трое принцесс, Адель поняла, с кем только что повстречалась.