На мгновение она раскрыла платок, который все еще держала в руках.

Увидела пятно крови и вышитое красивыми вензелями имя: «Николетт».

Шуршание плащей напоминало шум моря. Не хватало только криков чаек, подумала Адель, но, возможно, все еще впереди. Длинная процессия растянулась по коридорам дворца, пока девушки змейкой тянулись за принцессой Данаей. Что она придумала для них? Какую еще проверку предстояло пройти претенденткам? И все ли смогут выжить?

Леди Сания обещала помочь ей, если она останется в живых после игр принцессы Элейны, но Хозяйки Гардероба нигде не было видно, как и Анри. Подумав о нем, Адель неизменно вспомнила про Николетт, платок которой сжимала в ладони. Почему он был окровавлен? Что хотел сказать ей Канцлер? А ведь именно ей предназначалось это тайное послание. Может быть, он знал Николетт и, не увидев ее среди претенденток, сразу все понял? А теперь еще знал, что она, Адель, не обладает магической меткой, и мог запросто раскрыть ее перед всеми в любой момент.

Это ей не нравилось. Уже двое человек все понимали про нее. Теперь судьба Адель зависела в том числе и от них. И если Адель знала, с какой стороны можно подступить к леди Сании, – или, по крайней мере, догадывалась, то все, что касалось Канцлера, оставалось сокрыто неизвестностью. Он был не из тех, кто с легкостью поддастся на женские чары. Но у каждого есть слабое место, и ей просто нужно нащупать такое у Канцлера.

Раскусить его будет не так просто.

Пока Адель предавалась размышлениям, то поняла, что немного отстала от других девушек – и как, кстати, оказалось, что она плелась в хвосте? А придворные, что шли за ней, были заняты разговорами, а может, еще чем.

Она не знала, что заставило ее остановиться и посмотреть направо, в узкий темный проем, наполовину скрытый за шторой. Та будто ненавязчиво прятала его. Сначала Адель увидела носки черных сапог и силуэт мужчины, а потом сверкание его глаз из сумрака.

Человек чуть выступил из теней, схватил ее за руку и потянул на себя, увлекая в проем. Кричать? Бежать? Адель глотнула воздуха и застыла в руках Канцлера Фроста.

– Ты. Будешь. Молчать, – отчеканил он тихим, грозным голосом.

Вдох. Выдох. Молчать.

Адель распахнула глаза, соображая, как ей вырваться из его чудовищных лап – Канцлер был гораздо выше и сильнее. Удивительно, что она вообще думала о том, как с ним справиться. Это было невозможно.

И в то же время какая‑то дикая необузданная сила, вспыхнувшая внутри, словно огонь, убеждала ее остаться на месте. И узнать, что будет.

Перед ее носом вдруг появился флакон с граненой пробкой. Канцлер чуть отстранился и открыл его, наполняя небольшое пространство терпким, даже резким запахом, который перекрывал дурманящий аромат можжевельника, исходящий от мужского тела, и немного отрезвлял Адель.

Кошмарная мысль вдруг заполнила ее до краев: Канцлер решил отравить ее!

– Я не буду это пить, – выдохнула Адель, позабыв о страхе перед этим опасным человеком. Пусть заставит ее, но добровольно она не станет пить яд. Может, уже пора кричать?

Как чайка, отчаянно подумала Адель.

Вот же она влипла.

– Я же сказал молчать, – прошептал Канцлер.

Как раз в этот момент мимо кто‑то прошел, но штора и тени скрывали их, а у Адель не хватило духу позвать на помощь. По сути, если бы Канцлер хотел избавиться от нее, то мог бы запросто придушить, как мышонка… но она все еще была жива.

Вдох. Выдох.

После небольшой паузы, когда шаги стихли, Канцлер вновь зашептал:

– Это нельзя пить. Поверь, тебе не понравится. Но сначала ответь на вопрос: ты ведь хочешь?

Адель распахнула губы, но вспомнила про запрет на право слова.

– Хочешь стать королевой? – снова проговорил Канцлер, развеивая ее сомнения.

Их взгляды встретились, но по его глазам Адель ничего не могла прочесть. Из коридора сюда долетало совсем мало света, ложась на лицо Канцлера причудливыми узорами света и тени. Совсем как маска.

В это мгновение будто решалась вся ее судьба. И она зависела от этого человека.

– Да или нет? – настойчиво спросил он.

У Адель было слишком много вопросов, но сейчас она находилась не в том положении, чтобы их задавать.

Зато на вопрос Канцлера был только один возможный ответ.

Адель кивнула, не прерывая их зрительного контакта. Тогда это сделал Канцлер: он посмотрел на флакон, разделявший их, и налил немного маслянистого содержимого себе на ладонь.

– Никаких движений и никаких слов, – предупредил он и прикоснулся ладонью к щеке Адель так, что она даже вздрогнула.

Адель быстро взяла себя в руки. От этой субстанции шел далеко не такой приятный аромат. Канцлер принялся втирать ей масло в кожу, покрывая им лицо, проводя по губам, спускаясь к шее и плечам, скрытым под плащом. Он аккуратно нанес еще масла ей на руки, посылая дрожь по всему телу Адель – словно это действовало его «зелье». Метка на ее груди была непоправимо испорчена, но Адель надеялась скрыть это плащом.

Адель хотела нарушить негласный закон тишины, но вот Канцлер опустился на колени и велел ей скинуть туфли. Его холодные руки коснулись невесомой ткани чулок – он наносил масло поверх, но оно все равно впитывалось в кожу. И да, Адель чувствовала каждое ледяное прикосновение, после которого тело будто охватывал огонь. Возможно, она опять покраснела, когда он коснулся ее колен, но надеялась, что Канцлер не станет рассматривать ее лицо. Его руки, слава Королеве, скользнули вниз. Звякнуло что‑то металлическое, и Адель поняла, что он защелкнул два небольших обруча-браслета на щиколотках. Потом поправил ее платье и встал.

– Это браслеты из Хранилища, в них еще есть немного магии Грааля. Она защитит. Как и снадобье.

– От чего?

– От опасности. Мы должны дать тебе хоть какой‑то шанс на победу.

– Мы?

Канцлер окинул ее взглядом и поморщился.

– Какая невкусная рыбка, – сказал он, – но мне подойдет.

Он потянул Адель за собой, прочь от коридора, где, казалось бы, находилась стена. Но он легко надавил на панель, и им открылся тайный ход.

– Нужно успеть вернуться к остальным. Твое имя? – резко спросил Канцлер Фрост.

– Адель, – моментально ответила она.

– Адель… – произнес он с ноткой задумчивости.

Она не знала, заметил ли кто‑то ее отсутствие, но даже если и так, сейчас ее это не волновало. Возможно, у каждой из претенденток были свои секреты. Так почему бы Канцлеру не стать ее тайной?

Адель улыбнулась самой себе: и все‑таки она даже преуспела. Не только выжила, но и обзавелась влиятельным союзником. Она вспомнила прикосновение его пальцев, и ее бросило в жар. С чего бы? Она всегда была такой спокойной и даже равнодушной к мужчинам… До этого дня. Канцлер Фрост определенно заинтересовал ее.

Но вот девушек вывели во внутренний двор, и в лицо подул морозный воздух, немного охлаждая пыл Адель.

Когда процессия остановилась возле искусственного пруда, в центре которого возвышался величественный фонтан с чашей, Адель охватило нехорошее предчувствие. Она не умела плавать.

Дельфины Данаи… и на гербе принцессы был дельфин. Значило ли это, что испытание связано с водой? Тогда она пропала.

В тот единственный раз, когда отец пытался научить ее плавать, она чуть не утонула и обещала себе, что больше и близко не подойдет к воде. Да и родителям дала понять, что заставлять ее не стоит. Они и не упирались.

Двадцать восемь девушек, включая саму Адель, полукругом выстроились перед принцессой, внимая каждому ее слову: от этого могла зависеть их жизнь. Ночь окутывала всех черным бархатным одеялом, а вот от пруда шло синеватое свечение.

– Это непростое место, – проговорила принцесса. Голос у нее был хриплый, даже грубоватый, как и сама она. Серое платье только подчеркивало угловатую фигуру. – В тот день, когда королева Агния одолела Всадников и прогнала их Короля, то погрузила свой меч в эти воды и то же самое повелела сделать своим рыцарям. Она сказала, что закончился век воина и что она обязана сложить оружие. Никто не смеет брать меч, кроме королевы. И никто после ее смерти не прикасался к реликвиям.