– Мы готовы!

Двери в следующую залу распахнулись, и вот теперь Адель действительно ахнула. Она попала на самый настоящий бал. Девушкам вручили ажурные маски и пропустили внутрь.

По залу уже скользили пары – мужчины в черных фраках, женщины в дивных белых платьях, и все до единого были в масках. Зал оказался огромным – и в него только что вошло тридцать пять девушек в платьях всех оттенков синего, словно волна, что разбилась о мраморный берег.

Вдалеке Адель заметила троны принцесс и львиное кресло Канцлера, которое пустовало, а его темная фигура маячила среди группы мужчин, что‑то пламенно обсуждающих.

Вдруг с ней поравнялась Джудит и с улыбкой сказала:

– Надеюсь, у тебя все в порядке? Похоже, ты не очень любишь танцы?

– Что ты, я их обожаю! – воскликнула Адель, сверкнув улыбкой.

– Не переживай, все будет хорошо, и знай, что всегда можешь на меня положиться. Надеюсь, больше не возникнет хлопот, как с туфельками.

– С туфельками? – переспросила Адель.

– Марси велела девушкам спрятать от тебя все пары, – неодобрительно сказала Джудит и ушла вперед.

Адель отыскала эту самовлюбленную нахалку Марси взглядом – та, конечно же, стояла впереди всех. Ну ничего, она обязательно отомстит. К тому же Адель достались самые лучшие туфельки! Да и кавалер оказался ничего… Во время «репетиции» Адель порывалась пару раз спросить Анри про Николетт, но решила, что сейчас не самый лучший момент. Сначала нужно устроить свою судьбу, а потом интересоваться чужими. Печальная правда жизни. Кто заботился обо всех подряд – всегда сам оставался с носом.

Музыка все лилась и лилась по залу, но танцующие пары понемногу уходили вглубь, оставались лишь некоторые мужчины, которые приглашали на танец одну за другой девушек с гвоздикой в руке. Адель осмотрелась в поиске Анри – наверняка он составит ей компанию, – но вдруг увидела, как он подхватил в танце Марси, которая прильнула к нему чересчур сильно, запуская ладонь в его волосы. Насколько это благопристойно? Адель невольно поморщилась.

Принцесса Элейна сидела на троне, сменив наряд с золотого на алый, и хлопала в ладоши, а ее сестры молчаливо взирали на все происходящее, как каменные горгульи.

В какой‑то момент Адель поняла, что и Джудит пригласил на танец кавалер – правда, он годился ей в отцы, – и другие девушки уже кружились по залу, только она осталась стоять, будто бы в нерешительности. Почему же ее никто не приглашал?

Кровь застучала в висках, сердце заколотилось чаще, когда в голове Адель вспыхнула безумная мысль. Она не может просто так стоять здесь и ничего не делать. Ее жизнь не будет зависеть от выбора каких‑то мужчин. Если она будет королевой – нет, когда она будет королевой, – она будет выбирать сама.

Заиграла музыка «Мистерии» – мрачная, напряженная и вместе с тем волшебная. Решительным шагом Адель пошла вперед, туда, где стоял среди толпы других мужчин, возможно министров или политиков, Канцлер Фрост.

Его высокая фигура манила ее, совсем как Грааль.

Адель протянула вперед руку, не веря самой себе и в то же время веря в себя, и коснулась локтя Канцлера. Совсем легко, но он заметил.

Он повернулся и посмотрел на нее с каплей удивления на безмятежном лице. Их взгляды встретились, и тело Адель пронзила ледяная молния.

– Я бы хотела пригласить вас на танец, милорд, – проговорила она и, улыбнувшись, протянула ему руку.

Реакция Канцлера была мгновенной. Он коротко кивнул собеседникам, затем полностью повернулся к Адель, скользнув по ней взглядом, и шагнул вперед, принимая «вызов». Ни секунды промедления – Канцлер подхватил ее повисшую в воздухе ладонь, которая казалась такой маленькой в его собственной, вторую руку уверенно положил ей на спину, чуть касаясь холодными пальцами обнаженной кожи, и сократил расстояние между ними, потянув Адель на себя. Она улыбнулась и положила руку, в которой все еще держала гвоздику, ему на плечо. Он знал каждое движение, каждый шаг, Адель в этом не сомневалась. Все его действия – выверенные, точные, и это вызывало в ней искреннее восхищение. Он вел ее в танце, и Адель поддавалась.

Музыка «Мистерии» очаровывала вместе со сверканием люстр, бокалов, сиянием свечей и драгоценностей, блеском глаз других девушек. Адель поймала их с Канцлером отражение в зеркальной стене, которую они проплывали, внимая будоражащему и пронзительному, но в то же время гипнотизирующему ритму. Она увидела до безумия красивую пару и еле узнала в этой девушке со стеклянными зелеными глазами себя. Где бы ни был Грааль, кажется, он уже проявлял свою силу: в эту минуту творилась магия.

– Ты смелая. – Адель услышала голос Канцлера будто из-за завесы. – Или же глупая.

Адель встрепенулась и отвлеклась от созерцания танцующей пары в зеркале.

– Можешь не отвечать, лучше молчи, я и так скоро пойму, – резко проговорил Канцлер, совершенно выводя Адель из транса. – Чтобы ты знала, я не танцую, – сказал он и опустил голову, устремляя взгляд на ее декольте, где виднелась поддельная метка.

Адель вдруг стало очень жарко. Горячая волна добралась до плеч, шеи, щек. О Королева! Неужто она краснеет? Не бывать такому. Это на нее так не похоже…

– Вы танцуете сейчас, – заметила она, проигнорировав, как быстро он перешел на «ты».

– Мне приходится. Я не собираюсь унижать претендентку своим отказом. Но тебе стоило бы знать, что не надо приглашать меня на танец.

Она хотела спросить «почему», но решила не развивать тему. В их разговоре сквозило нечто опасное, и Адель не была уверена, что готова шагнуть в неизвестность.

– Вы что, пялитесь сейчас на мою грудь? – выдохнула Адель с притворным возмущением.

Канцлер медленно поднял голову, встретившись с ней взглядом. Синие глаза обожгли ее равнодушием.

– Не нашел там ничего интересного.

Что он имел в виду? Ее фигуру? Или же метку? О чем он?

Адель сладко улыбнулась ему.

– Вот и не пяльтесь тогда. Чтобы не унижать претендентку.

– Этот рот слишком много болтает, – сказал Канцлер и разомкнул их взгляды. – Прости, а на губы смотреть можно?

Она хотела было ответить, но в этот момент талию будто сдавило, хотя рука Канцлера все еще неподвижно лежала на ее спине. Губы Адель распахнулись, но раздался лишь удивленный вздох. Что это сейчас было?

– Значит, не смелая, – сделал вывод Канцлер, а спустя небольшую паузу добавил: – Должно быть, в семье тебя учили не тому, чему надо. Ты уже два раза наступила мне на ногу. Придется брать уроки танцев. А это, знаешь ли, недешево.

Не сам ли он желает стать ее учителем танцев, хотела спросить Адель. Правда, с чего бы у него возникло такое желание – ведь это она пригласила его.

Вновь ей стало слишком тесно в корсете. Пришлось сделать глоток воздуха и промолчать. От скованности сердце забилось чаще, а взгляд заметался по сторонам. Возможно, эти девушки действительно привыкли к подобным нарядам, а она немного переоценила свои возможности?

Адель убрала руку с плеча Канцлера и коснулась лба, отгоняя прядь волос. Похоже, ее лихорадило, кожа была горячей и влажной. Корсет будто обхватил талию еще сильнее – на мгновение ей показалось, что это Канцлер так крепко стискивает ее в объятиях. Он и впрямь чуть сдавил ладонь Адель, возвращая к себе внимание своей партнерши.

– Теперь ты так просто не сбежишь, – произнес он тихо, угрожающе. – Придется дотанцевать до конца.

Адель и впрямь хотелось сделать передышку, ей было сложно дышать, не говоря уж о том, чтобы танцевать. В какой‑то момент зал поплыл перед глазами, возможно, Канцлер говорил ей что‑то, но она не слышала ничего, кроме своего судорожного дыхания и пульсирующего стука в висках.

Но что она будет делать, если все‑таки сбежит сейчас от Канцлера? Ей так дурно… Вдруг он сможет помочь?