— А как это удаляется? — спросил я, трогая свое новое лицо. Нашлепки из геля держались крепко и на ощупь действительно производили впечатление настоящей кожи.

— Вот в этом баллончике аэрозоль-растворитель. Побрызгаешь, а потом просто смоешь водой, — она считала фото в комп, и ее пальцы вновь замерли в готовности над экраном. — Как тебе имя «Джереми Айзек Корнфилд»? По-моему, для религиозного ортодокса в самый раз.

— Ну… пусть будет, — тут, естественно, скрытничать не имело смысла, все равно на бумажных, точнее, пластиковых документах все видно невооруженным глазом.

— Окей, — она быстро ввела недостающие данные и протянула мне комп. — Теперь переведи деньги. Номер счета уже указан.

Я снял сорок тысяч с одного из своих счетов и нажал «Перевести».

— Ну вот, с делами на сегодня все, — констатировала Миранда. — Умывайся, и съедим пиццу.

Пицца оказалась неожиданно неплохой и даже еще теплой. После еды меня потянуло в сон, и, хотя не было еще и десяти вечера, после столь богатого событиями дня это было неудивительно. Я сообщил о своем желании Миранде, и она кивнула:

— Да, давай ложиться. Лучше завтра встанем пораньше.

Я поднялся и взялся снизу за бок одной из кроватей.

— Что ты собираешься делать? — спросила Миранда, берясь за застежку своего костюма.

— Раздвинуть кровати.

— В этом нет необходимости, — лукаво улыбнулась она, расстегивая комбинезон. Бюстгальтера под ним не было, их сейчас даже на Юге мало кто носит.

Я вздохнул (на сей раз неглубоко). Все же я не думал, что до этого дойдет, тем более так скоро.

— Миранда, — мягко сказал я, — ты, конечно, красивая женщина, и ты спасла мне жизнь, но…

— Не извиняйся, — ее улыбка погасла. — Это твое дело, я не собираюсь навязываться.

Все же я видел, что она расстроена, и счел необходимым пояснить:

— Дело не в тебе! Просто мне это не нужно. Вообще не нужно, понимаешь? На самом деле жизнь без этого гораздо разумнее, спокойнее, комфортнее и даже, как бы это кому ни показалось странным, приятнее — если говорить не об отдельных кратких моментах, а именно о жизни в целом. Многие понимают это только в старости, когда уже просто не могут. Мне повезло, я понял гораздо раньше.

— Ясно. Прости, если оскорбила твои принципы, — она каким-то зябким движением запахнула комбинезон, а потом ухватилась за край своей кровати и поволокла ее в противоположную от меня сторону. — Только не думай, — добавила она, повернувшись ко мне спиной, чтобы раздеться уже более целомудренным способом, — что я всегда прыгаю в постель к первому встречному. Просто мне показалось, что… ладно, забыли.

А похоже, думал я минуту спустя, уже лежа в темноте на своей кровати, что этот Джон Деннисон ей и в самом деле брат, а вовсе не то, что я подумал сначала. Или же она, вопреки собственным словам, все-таки придерживается не по-южному свободных взглядов и не считает грехом изменить мужу с его потенциальным спасителем, особенно если таким образом удастся сильнее привязать к себе союзника, что пойдет на пользу все тому же мужу? Впрочем, мне нет дела ни до ее моральных принципов, ни до ее отношений с Джоном, кем бы тот ни был.

С этой мыслью я заснул.

Когда я проснулся, Миранда, уже одетая, полулежала на кровати со своим компом, и вид у нее был самый деловой.

— Что нового? — осведомился я, потягиваясь.

— Твой чип еще не прибыл. Я пока закончила составлять базу на бывших сотрудников интересующих нас фирм, резюме которых удалось найти. В общем, на первый взгляд ничего интересного, мелкая шушера. Кое у кого из них случались неприятности с полицией, но в основном по поводу правил дорожного движения. Самое серьезное — два вождения в пьяном виде, три драки в баре, один арест за непристойное поведение, одна мелкая кража из магазина восемь лет назад и одно привлечение за наркотики в колледже семнадцать лет назад. Но все равно надо будет с ними со всеми побеседовать.

Я протянул руку к тумбочке и тоже развернул экран своего компа.

— Нам надо арендовать офис в Майами, — сказал я, — и пожалуй что зарегистрировать несколько фирм. Слава богу, точнее, нашему Конгрессу, у нас это просто, не то что у этих бюрократов из Союза.

— Зачем, если мы купим настоящую фирму?

— Как скоро мы ее купим, это еще вопрос. И кроме того, всегда полезно иметь в запасе несколько юридических лиц, формально не связанных между собой.

— Раз твой чип еще не готов, придется регистрировать их на меня.

— Конечно. Они все равно фиктивные.

— У меня потом не возникнет из-за этого проблем с законом?

— Не думал, что тебя это так волнует, — хохотнул я. — Нет, ничего противозаконного я не планирую. Нечестное — возможно, но не незаконное. Хотя в бизнесе честно все, что приносит прибыль и не попадает под статью, не так ли?

— Кстати, не забудь переоформить свои счета так, чтобы к ним можно было получать доступ без твоего нынешнего чипа.

— Плохо обо мне думаешь. Еще вчера.

Подходящий офис на Северо-Западной 27 авеню я нашел быстро, а заодно снял двухкомнатную квартиру неподалеку. Затем мы занялись оформлением заявок на регистрацию. Когда мы уже почти закончили, мелодичный звук возвестил о пришедшей Миранде свежей почте. Как я ожидал, это было сообщение, что мой чип готов. Доделав, что хотели, мы отправились в путь, навсегда (по крайней мере, я на это надеялся) покинув «Койот».

С утра Опа-Локский треугольник выглядел вполне обыкновенным районом небольшого городка, разве что несколько более безлюдным, чем бывает обычно. Однако на авеню Вошингтона мы отправились по той же улице, на которой накануне оставили автомобиль, и, как и предсказывала Миранда, убедились, что того там уже нет. Десять минут спустя мы уже нырнули с залитой солнцем улицы в полумрак тату-салона; Миранда что-то сказала вышедшему нам навстречу толстому бритоголовому типу в кожаной жилетке на голое тело, которая не могла скрыть многочисленных татуировок на жирной груди и мускулистых руках, и он повел нас в заднее помещение, а из него — в маленькую комнатку, укрытую за потайной дверью в стене. Обычное дело — если общеизвестным прикрытием для борделей являются массажные салоны, то незаконной имплантацией занимаются в салонах тату и пирсинга. Хотя и там, и там можно получить услуги и по официальному профилю заведения.

Несмотря на антураж, сама процедура мало чем отличалась от официальной. Такой же автомат — явно не кустарно собранное подобие и уж тем более не имплантация вручную — и, соответственно, та же тонкая, с комариное жало, игла, вводящая анастетик, а затем вонзающаяся в ладонь трубочка потолще. Сам ид-чип размером с маковое зернышко, это только вне организма он хранится внутри плоского квадратика со стороной в полдюйма, иначе его было бы слишком трудно не потерять. Разве что в государственных заведениях перед имплантацией обычно не приходится доставать предыдущий чип, но автомат рассчитан и на такую операцию. Во-первых, любой гражданин вправе поменять свои верования и потребовать, чтобы, в соответствии с его новыми убеждениями, его чип удалили. Во-вторых, бывают люди, которые хотят не просто сменить имя (в этом случае новое прописывается в изменяемую область чипа, но старое остается в неизменяемой), а полностью избавиться от прошлого (но все же сделать это легально); чаще всего так поступают те, кто меняет пол или расу. Ну и, наконец, наиболее близкий законный аналог моей ситуации — программа защиты свидетелей.

Теоретически чип может еще и просто выйти из строя. Но о таком я никогда не слышал.

Минуту спустя все было кончено. Я получил квадратик со своим старым чипом (может быть, когда-то мне еще удастся вернуть себе прежнее имя — честно говоря, оно мне нравилось) и нашлепку на ладонь из искусственной кожи, с внешней стороны неотличимую от настоящей, а с внутренней пропитанную специальными энзимами, благодаря которым ранка заживет за несколько часов, не оставив следа. Ну а мой счет стал легче еще на полтораста тысяч конфедеративных долларов, и я понимал, что это не последняя и не самая крупная моя трата.