— Идем, наш номер 23 на втором этаже.
— Ты взяла один номер на двоих? Впрочем, пожалуй, так безопаснее.
— Именно.
— Ресторан здесь есть? — спросил я, пока мы поднимались по лестнице.
— Только бар с дешевой крепкой выпивкой, — покачала головой она. — И еще кафе напротив, но тебе вряд ли понравится тамошняя публика.
— Ну так и какого черта мы не пошли в «Мак-Дональдс»? — возмутился я.
— Извини, Мартин. Совсем вылетел из головы вопрос кормежки. Понимаешь, когда я иду по следу, то забываю про всю эту физиологию. Могу два дня не есть и не спать, даже не задумываясь об этом, я серьезно.
— Рад за тебя. А я не могу.
— Я же сказала, извини. Можешь еще полчаса потерпеть? Я переговорю с нужными людьми, а потом что-нибудь куплю… пирожков каких-нибудь или пиццу…
Я своевременно напомнил себе, что глубокие вздохи мне пока противопоказаны.
Номер 23 оказался вполне классическим клоповником, состоявшим из маленькой прихожей, совмещенного санузла с душем без ванны и квадратной комнаты со столом, парой пластиковых стульев и двумя сдвинутыми вместе кроватями. Комната была оклеена не видеообоями, а самыми обыкновенными бумажными — бледно-зелеными, кое-где отстающими от стен; над изголовьями кроватей на обоях виднелось двойное засаленное пятно. Кондиционера тоже не наблюдалось. Да уж, стоило красть сотни миллионов долларов, чтобы наслаждаться подобным сервисом… Единственным благом цивилизации здесь была розетка подключения к инету с разъемами на два компа. Беспроводное здесь, видимо, работало плохо.
Миранда тут же скользнула в душ, прихватив свой комбинезон — очевидно, хотела сразу же и переодеться, а может, как пришло мне в голову, не желала оставлять меня наедине с его содержательными карманами. Десять минут спустя она вышла, уже готовая снова в путь — волосы, правда, еще влажно блестели: очевидно, в этой дыре даже полотенца были не из гидрофильных полимеров, вытягивающих воду откуда угодно, а из обычной махровой ткани. Пистолет был засунут в самый глубокий карман комбинезона, но, приглядевшись, можно было различить его очертания.
— Постараюсь поскорее, — пообещала она.
— Уверена, что управишься одна? — не то чтобы я жаждал поучаствовать в очередной драке, но все же не мог об этом не спросить. — Идешь на ночь глядя встречаться с какими-то бандитами в таком районе…
— Ничего. Я знаю кое-какие имена, которые достаточно назвать, если кто-нибудь в этом районе попытается создать мне проблемы.
— Ты же говорила, твои контакты — мелкие сошки?
— В масштабах мафии, ворочающей миллиардами — да, но не в масштабах уличной шпаны.
— Ну, тебе виднее.
— Запрись на всякий случай. Если кто-нибудь вздумает стучать — шли его подальше.
— Да уж догадаюсь.
После ухода Миранды я тоже принял душ, о чем мечтал уже давно, а после драки особенно, и подумал, что надо бы пока раздвинуть кровати, но короткий провод моего свежекупленного компа мог в таком случае не дотянуться до инет-розетки, и я решил, что с кроватями успеется — а пока что завалился с компом на постель (отдадим должное «Койоту», она все-таки пахла свежестью) и продолжил начатые в самолете изыскания. За этим делом я и не заметил, как пролетело время, и лишь когда электронный замок пикнул, узнавая карточку Миранды, я скосил глаза на часы в углу экрана и понял, что прошел почти час.
Моя недавняя — подумать только, не прошло и суток! — знакомая ввалилась с бумажными пакетами в руках, словно вернувшаяся из магазина домохозяйка. В довершение сходства в одном из пакетов оказалась коробка с пиццей. Зато содержимое другого мало походило на обычный ассортимент супермаркетов.
— С кого-то сняли скальп? — осведомился я.
— Это парик. Тут еще борода. Все волосы настоящие, между прочим — любой анализ покажет, что они принадлежат белому мужчине примерно твоего возраста… Ты посмотрел инфу по религиозникам?
— Не успел, меня больше интересовала финансовая информация.
— В общем, из всех противников чипирования нам лучше всего подходят Стражи Апокалипсиса. Они не отвергают технику как таковую, как амиши, и не отрицают переливание крови, как Свидетели Иеговы…
— Зачем мне переливание крови?!
— Ну мало ли. Кто знает, что может случиться. Зато мужчины у них носят бороды и длинные волосы, позволяющие полностью закрыть уши.
— Причем тут уши?
— Ты разве не знаешь, что по форме ушных раковин человека можно идентифицировать так же однозначно, как и по отпечаткам пальцев? Не бывает двух людей с абсолютно одинаковыми ушами. Так, а вот в этом тюбике гель для изменения лица. Можно сделать любые выпуклости — подбородок там нарастить или скулы, и когда гель застынет, неотличимо будет не только на вид, но и на ощупь. Сквозь него даже пот проступает, благодаря микрокапиллярам. Носить можно хоть сутками, раздражения не вызывает. Придумали эту штуку киношники, еще когда использовали натурные съемки и грим, а не чистую виртуалку — но, сам понимаешь, применять могут не только они. Кстати, тонкий слой этой штуки, нанесенный на кончики пальцев, позволяет не оставлять отпечатков.
— Грим еще надо уметь накладывать, — заметил я.
— Я умею. Насчет чипа тоже порядок. Я договорилась, завтра к утру твой чип будет. Поставишь его тут неподалеку, в тату-салоне на авеню Вошингтона.
— Во что мне это обойдется?
— Обычная цена — сто тысяч, плюс еще пятьдесят за срочность. Не слишком дешево, зато чип чистый. Паленый обошелся бы дешевле, но чужая история чревата неприятными сюрпризами…
— Что значит «паленый»?
— Извлеченный из трупа и реактивированный.
— Брр. Надеюсь, кого-то не убили бы специально, чтобы исполнить мой заказ?
— Клиенту обычно не говорят, откуда взялся чип — это не должно его волновать. Обычно у парней, промышляющих этим делом, есть некоторый запас, и источником служат не только криминальные трупы — среди работников моргов и похоронных бюро находятся желающие подзаработать. Но сам понимаешь, чип человека, который официально числится умершим, имеет лишь весьма ограниченную применимость, а неизменяемую часть личных данных перепрошить нельзя физически. Так что чаще всего в дело идут чипы тех, кто юридически все еще жив. И в случае срочного заказа наиболее вероятный способ, действительно…
— Ты страшный человек, — серьезно сказал я.
— Почему? Я же сказала, что не делала такого заказа! Я заказала чистый чип, из тех, что еще никому не имплантировались. В него будут прописаны данные реально не существовавшей личности. Их генерит комп, и о них не узнает никто, включая всех людей, задействованных в операции. Ты сам узнаешь, кем ты стал, лишь после чипирования.
— Я даже имени себе не могу выбрать?
— Это наиболее безопасный способ. Поскольку тебе не позволят напрямую получить доступ к устройству, которое прописывает неизменяемую информацию — оно государственное и находится в соответствующем учреждении — имя и любые другие данные, например, твой реальный генокод, если бы ты выбрал этот вариант, пришлось бы сообщить оператору. А это уже источник утечки.
— Ну ладно. Будем надеяться, это будет не Бенджамин. Терпеть не могу имя «Бен». Что насчет документов для нечипированного ортодокса?
— Это проще, я договорилась всего за сорок тысяч. Сейчас перешлем фото и прочие данные, утром нам сообщат, где забрать заказ. Плата вперед.
— Не кинут?
— Человека со связями вроде меня — нет. Садись ровно, сейчас будем делать из тебя несгибаемого борца с Антихристом.
Миранда открыла свой гель и занялась моим лицом. Процедура заняла около получаса и показалась мне довольно утомительной, но результат того стоил. Смотревший из зеркала тип с хищным горбатым носом, острыми скулами и выдающимся вперед раздвоенным подбородком не показался мне знакомым даже без парика и бороды.
— Даже жаль, что придется сейчас все это снова удалить, — сказала Миранда, засняв мой новый облик своей камерой в положенных ракурсах. — В этой гостинице тебя видели в прежнем обличии и не должны видеть в новом.
