Сава открыл первую фотографию и медитативно принялся переключать с одной на другую с интервалом в несколько секунд.

«Постой, – громко скомандовал Вадим, от чего палец Савенова застыл в воздухе, ровно над кнопкой «вперёд». – Видишь, за домами прямо видно, возвышаются такие земельные образования. Вот он потому так и называется – «Холмы». Я ведь прав?»

Сава в очередной раз скорчил сомнительную гримасу.

«Да не дури, очевидно же! – возмутился Верстаков. – Ну вот и чего тогда? Если там ничего нет, зачем мне идти? Да? Скажу ей, что не пойду. Ничего там нету, коллеги вот подтвердили… Пусть просто скажет, где родители, и я пойду лучше их искать. Да? А про лагерь свой вот пусть статейку прочитает. А что люди пропадают, так это, может, не лагеря заслуга, а реки местной, допустим. Тонут и уплывают по течению. И приду к ней и так и скажу, верно? Или пусть они с Лавриным придут и всех деревенских опросят, куда они там собирались, может… уехать, к примеру. А я тут причём? А я, может, не пойду, а, Савч? Или, если хочешь, ты сходи. Ты же тоже любишь всё этакое?»

Савенов смотрел на Вадима как на умалишённого.

«Ладно, ладно. Не принимай всё близко к сердцу. Давай, что там дальше по списку. Пашин сайт? Отлично! Сейчас, может, узнаем правду, как она есть».

Александр задумчиво кликнул по следующей ссылке, и знакомый дизайн незамедлительно возник на экране монитора. Между фотографиями, сделанными явно позже, чем у предыдущего автора, Паша втиснул текст с описанием местности, а также краткой исторической справкой и небольшим личным комментарием. Бегло прочитав пару абзацев с обзором лагеря, друзья сразу перешли к ознакомлению с его прошлым.

«К слову сказать, лагерь уникальный, так как поначалу имел статус образовательно-туристического, а позже, после 1972-го года, он стал исключительно образовательным. Вся прелесть такого заведения, по мнению министерства просвещения, в том, что оно, во-первых, находилось за пределами города, что положительно сказывалось на здоровье учащихся, а во-вторых, абсолютно контролируемо со стороны всего рабочего персонала. Подобное решение невозможно было переоценить.

В начале 90-х годов приём в лагерь поменялся, теперь в него могли поступить лишь дети с прилегающих населённых пунктов. Это ни много ни мало, а двенадцать деревень.

В 1997 году лагерь экстренно закрывают, причины не разглашаются. За этим следует череда загадочных исчезновений, которые продолжаются до сих пор. Есть информация, что сразу после закрытия пропадали только дети, тогда как в нынешнее время исчезают лишь взрослые люди.

Лагерь перешерстили вдоль и поперёк, не нашли ничего. Не раз опрашивали людей, что проживают в прилегающих населённых пунктах, но тоже безрезультатно. Даже кинологи приезжали несколько раз, но тоже без толку. Собаки как будто находят след, а потом он обрывается на середине пути.

Я вот что думаю, там точно что-то есть, зло какое-то. Может, сектанты снова выползли, может, ещё какое колдунство. Не уверен. За последнее столетие чего только в области не происходило, сами знаете. А уж в тех лесах так и подавно никогда спокойно не было. Взять хотя бы историю про семью, которая в выходной день отправилась на пикник и пропала, а нашли их только по весне, закопанными по шею в землю. И таких примеров, к сожалению, немало. Так что мой вам совет, задумаете проверить лагерь самолично, делаете это в светлое время суток и ни в коем разе не в одиночку».

«Н-у-у-у, – протянул Вадим, – хоть он и больше дал информации, нежели тот, первый, понятнее лично мне не стало. Я не хочу туда идти, и точка. Никакого желания. Что я там делать-то буду? Все, кто ходил туда, ничего не нашли. Вот зачем мне тогда дополнять набор этих людей ещё и своей персоной? Не хочу».

«Может, тогда есть смысл ночью туда идти?» – напечатал Савенов в блокноте компьютера.

«Ты в своём уме? Спасибо, мне хватило кладбища и собачьей ямы. Уж ночью я туда точно не сунусь, сам иди. Не знаю…»

«Ну ты не торопись с решением, – продолжил печатать друг, – всё обдумай, почитай ещё об этом месте, сопоставь все «за» и «против», вдумчиво взвесь предложение Кати. Ведь ты столько этого ждал и так лихо решил лишиться единственной возможности?»

«Хорошо, как скажешь, посижу дома, помозгую. Может, ты и прав».

«Согласен! – восторженно настучал на клавиатуре Сава. – Тогда расскажи поподробнее, что там с Николаем поговорили, в чём же дело было?»

И Вадим принялся дотошно излагать ему весь вчерашний диалог с уже покойным Семёновым, отвечая на все вопросы Александра и вставляя в повествование свои размышления и критику. Так они просидели ещё не меньше часа. После этого Вадим, трижды отказавшись остаться на чашку кофе, попрощался с другом и ушёл домой, а Сава взял из прихожей тот пакет мировой важности, прошёл с ним на кухню и красиво сложил содержащиеся в нём коробочки на полку. Это были лекарства и действительно мировой важности.

Когда кофе сварился, он осторожно налил его в свою чашку, достал из холодильника небольшой торт, который очень любил Вадим, и сел за стол. Резать его на ровные части необходимости не было. Чайной ложкой он отделил небольшой кусочек, там, где из числа «15» торчал край цифры «1», и, запивая кофе, принялся уплетать.

Вадим, придя домой, решил ещё больше узнать про лагерь «Холмы». Пролистав с десяток сайтов, он понял, что ничего нового в интернете, скорее всего, не найдёт. Выходило, что место жуткое, но почему – никто не знает.

Вместо обеда Вадим выбрал здоровый дневной сон. Он не спал нормально трое суток, не считая момента, когда вчера отключился на диване.

От пережитых недавно событий ему начал сниться сон, в котором он успешно добрался до лагеря, но, свернув с дороги ранним утром, он очутился на территории лишь поздней ночью. Все жилые дома выглядели как груда гнилой древесины, и только стоящий посередине, покрашенный зелёной краской маленький домик смотрелся так, будто построен вчера. Из его окон сочился густой красный свет, освещая лес вокруг. Возле домика горел костёр, перед которым сидели три человека. Подойдя ближе, Вадим смог узнать в одном из них себя, а пожилые мужчина и женщина оставались для него незнакомыми. Он решил, что это работники сего заведения, учителя или кто-то должностью поменьше, например, сторожа. Они сидели втроём на знакомой скамейке и разговаривали, совершенно не замечая подошедшего вплотную к ним человека. Тем временем из домика вышла Анна, её образ трудно не узнать. Она подошла к людям и совсем чужим голосом сказала всего лишь одно слово: «Пора». Женщина поднялась, повернулась к сидящему на скамейке дубликату Вадима Верстакова и ласково сказала: «Будь внимателен, сынок, всё, что тебе надо, всегда будет рядом с тобой. А за нас не беспокойся, мы с твоим отцом как-нибудь управимся. И чаще смотри под ноги». После этих слов она зашла в дом, который уже не казался маленьким и зелёным. Это был абсолютно другой дом, которого Вадим раньше не видел. Мужчина тоже поднялся со скамьи и направился ко входу в дом, но на середине пути он обернулся и сказал: «Сделай так, как говорит сестра». И после этого он тоже растворился в ярких красных лучах, бьющих из дверного проёма. «Все они теперь его. Они принадлежат ему. Но ты не принадлежишь. Найди способ всё исправить», – сказала Анна всё тем же чужим голосом. Только тогда Вадим заметил, что все они находятся в круге людей, которые стоят кольцом вокруг них, взявшись за руки и глядя куда-то в звёзды.

Вадим резко открыл глаза. Он всё ещё находится в своей квартире, а за окном давно стемнело. На телефон пришло второе сообщение от Савы: «Действительно жуткий ролик. Лучше завтра смотри, а то кошмары будут сниться». Прочитав это, Вадим опустил голову на подушку и, не смыкая направленных в потолок глаз, сказал: «Ладно, Катя, чтоб тебя… Так и быть, схожу».

Город Нерск. Территория образовательного лагеря «Холмы». Сентябрь 1997 г.