Пройдясь по тумбочке рукой, он не нашёл своих очков, которые всегда занимали одно и тоже место. Лишь наполненный водой стакан упал на ковёр, растеряв остатки содержимого. Настольная лампа, вопреки его ожиданиям, тоже отказалась работать. В комнате царила темнота, и разобраться в происходящем просто не было возможным.

Мужчина поднялся с кровати и сквозь шум попытался пробраться ближе к окну, то и дело ударяясь об углы стоящей на пути мебели. Продвинувшись к дальней стене, он с ужасом понял, что всё это время шторы оставались открытыми, а само окно застилала плотная пелена вязкой паутины. Сдёрнув её решительным рывком, он понял, что за окном вовсе не ночь, а самое настоящее утро. Слой паутины был настолько густым, что перегораживал весь солнечный свет. По рукам что-то поползло, и мужчина машинально стряхнул это на пол.

Запасные очки лежали в верхнем ящике комода, который, как и окно, был обмотан чем-то липким. Нацепив их на лицо, мужчина оцепенел от увиденного – вся комната была оплетена паутиной, да ещё и таким слоем, что невозможно было разобрать даже цвет обоев. По стенам и потолку бегали небольшого размера паучки, которых он видел впервые. У них было на порядок больше ног, головогрудь и брюшко срослись в единое целое, а цвет менялся из кроваво-красного в синий. Похоже, что именно они повредили проводку, так как верхний свет тоже отказывался включаться. Но каким образом? Размера их хелицер было бы недостаточно, чтобы перекусить столь толстые провода.

За пределами комнаты интерьер также претерпел крупные изменения, картины и двери в коридоре были украшены бело-серыми лохмотьями паутины. Она свисала с потолков, находилась в углах, стелилась по полу.

Любая из трёх других комнат своим видом не отличалась от спальной. В одной из них мужчина взял фонарь с тусклой лампочкой, так как света в помещении категорически не хватало.

Комната, в которой он разводил пауков, закрывалась на ключ, который всегда оставался в замке. На этот раз ключа, по необъяснимым причинам, не было. От отсутствия внятных мыслей мужчина несколько раз толкнул двери плечом, но старое прочное полотно осталось висеть на своём месте. Тогда он как следует разбежался и со всего размаху влетел в помещение, срывая петли и ломая замок. Удивлению не было предела. Весь пол был просто устлан осколками, играющими в жёлтом свете фонаря. Как же он всё это проспал? Почему не расслышал звон бьющихся стёкол? Сколько вообще он спал? Было чувство, что он на ночь принял слоновью дозу снотворного.

Спустившись по окутанной паутиной лестнице, ведущей на первый этаж, мужчина почти не удивился увиденному. Ею было обмотано всё, что только можно. Проводя лучом фонаря, мужчина то и дело замечал перемещающиеся по стенам и потолку сине-алые точки, медленно превращающие его дом в свой. Кто они такие? Невиданный ранее вид? Почему он не встречал таких раньше? Насколько опасно находиться среди них?

Подойдя к телефонному аппарату, мужчина поднял окутанную паутиной трубку – гудки отсутствовали. Значит, линия тоже перекушена.

Осматривая дом, он поражался, насколько всё изменилось. Паутина на мебели, паутина на люстрах, паутина на всём, что только можно. Паутина, паутина, паутина. Больше всего её было на открытой двери, ведущей в подвал, хотя он точно был убеждён, что закрывал её всякий раз, как возвращался наверх.

Мужчина осторожно приблизился к лестнице, ведущей вниз, и направил свет в шелестящие недра мрака. Вот тут-то его впервые охватил настоящий ужас. Похоже, что первое пристанище его новых друзей было именно там. И размер их был куда больше тех, что в данную минуту обвивали паутиной все его комнаты. Ведь он не спускался туда уже пару месяцев, насколько он помнил. И ключ уже давно пропал из замочной скважины.

Заметив свет фонаря, пауки принялись медленно пробираться навстречу хозяину дома. Вероятно, хотели поближе познакомиться с новым другом. Мужчину такой поворот событий не устроил, и он, с силой захлопнув подвальную дверь, вернулся в гостиную. Там входная дверь просто кишела синими паучками разного размера, старательно покрывая её плотным полотном паутины. Слой за слоем. Тогда он решительно прошёл на кухню, взял тяжёлый дубовый табурет, что сделал сам, и со всего размаху запустил в то место, где когда-то было окно. Лишь с третьей попытки ему удалось пробить себе путь на свободу, чем он, не теряя времени, и воспользовался.

Но операция по освобождению себя из паучьего гнезда не прошла гладко – торчащий из рамы осколок стекла порезал ногу так, что мужчина рухнул в траву, как мешок моркови. Идти было можно, рана кровоточила несильно. Несмотря на трудности, он шёл по направлению к припаркованной сбоку дома машине.

Он открыл не запертую дверь, повернул ключ зажигания, включил передачу и с трудом нажал на педаль. Нога невыносимо болела. Так он проехал около двадцати метров, пока не врезался в дерево.

Ему в этот день крупно повезло. Очередная группа студентов приехала всего через три часа для того, чтобы посмотреть его коллекцию разнообразных членистоногих. И чего они уж точно не ожидали увидеть, так это разбитую машину с сидящим внутри живым человеком, чьё тело почти полностью покрыто плотным слоем паутины. Хотя при этом совершенно не ясно, кем она была сплетена, так как после этого инцидента никто ни разу не видел ни одного паука, о которых впоследствии рассказывал мужчина. Большое количество ног, головогрудь и брюшко срослись в единое целое, а цвет менялся из кроваво-красного в синий».

Такая вот история. От неё у меня появилось впечатление, что по разным частям тела что-то ползает. То по ногам, то по спине, то по шее. Судя по всему, и по Ваньке тоже – сидит и чешется. Впрочем, и Костян с Илюхой не упускают возможности иногда глянуть на свои руки. А когда Гоша показал пальцем на Илюхину шевелюру и заорал, то заорали все мы, а Костян с Илюхой даже отбежали от костра на все десять шагов. Старшаки долго ещё смеялись над нами. Да и мне было тоже смешно».

Город Нерск. Сентябрь 2018 г.

Погода в первый день осени радовала утренним солнцем, с трудом согревающим сорванные ветром листья, плавно падающие на асфальт дворовой парковки. Машин во дворе становилось всё меньше и меньше. Нарядные дети с рюкзаками и пакетами, не выражая особенного желания куда-то идти, выползали из подъездов всех трёх домов и заворачивали в сторону арки. Некоторым повезло чуть больше, и они медленно усаживались на заднее сиденье автомобиля, стараясь не помять букет. Однако, особого настроения не читалось и на их лицах.

«Держитесь, засранцы, дальше будет только хуже. Лучше сейчас радуйтесь, а то потом одни только слёзы», – думал Вадим, сидя на старой скамейке, которая стояла возле подъезда Савы всю его сознательную жизнь.

А ведь когда-то давно, ещё до переезда, Вадим заходил в этот двор именно для того, чтоб вытащить друга из дома и отправиться на занятия. Для этого нужно было совершить лишь незначительный крюк через большой перекрёсток и магазин автозапчастей. Это продолжалось недолго, лишь несколько лет, точно до четвёртого класса. Потом мама поменяла работу, и они переехали ближе к центру города. Тогда Вадим перешёл в другую школу, недалеко от дома, где так и не смог завести друзей. Все одноклассники и в большей степени одноклассницы казались ему излишне болтливыми, невыносимо глупыми и безумно бесполезными. Потому он почти каждый день переписывался с Савой, рассказывал все интересные случаи в школе, и взамен получал то же самое от него.

И так происходит и по сей день, ровно все пятнадцать лет. День в день пятнадцать лет. И сейчас было бы невероятно здорово рассказать Саве об этом небольшом событии, но голова думала совершенно о другом. Даже не о чём-то конкретном, а скорее представляла из себя небольшой костяной шар, внутри которого искрились все мысли разом. Иногда одна мысль вспыхнет ярче остальных, за ней другая, десятая, сотая… Что сказать в первую очередь, с чего начать, что следует потом. Надо ли говорить вот это, или оно не так уж важно? Не забыть упомянуть вот об этом, а как следствие, и об этом тоже. Ну где же он есть? Почему так долго?