Когда Вадим уже совсем перестал верить в то, что Савенов придёт именно сегодня, а не на следующей неделе, например, из арки «выплыл» знакомый, медленно идущий образ. Он никуда не торопился и даже не совершил ни одной попытки ускориться, завидев скучающего друга, засыпающего на неудобной скамейке без спинки. В руках Савы болтался небольшой пакет.

«Я думал, что мне придётся сидеть тут до январских морозов. Ты что, как долго? Куда так рано сорвался?»

Сава приподнял пакет до уровня груди и нелепо затряс перед собой.

«Да это же предмет мировой важности! – ехидно проговорил Вадим, хлопая по плечу подошедшего друга. – Короче. Можешь сразу выпучить глаза наружу и раскрыть рот до щелчка, я тебе сейчас такое расскажу, чего ты в принципе не сможешь предположить. Я и сам до сих пор не верю. И в то, что я жив и тебе всё это рассказываю… тоже не верю».

Сава демонстративно достал ключи, потряс перед лицом Верстакова, а затем тыкнул пальцем в область окон четвёртого этажа.

«Ну вообще… да. Пошли. Уже давно не лето, чтоб на улице сидеть».

После непродолжительной процедуры отпирания кодового замка они оба зашли в подъезд. Невзирая на суетливость друга, Александр Савенов медленной походкой поднимался по ступеням, крепко держась за давно не крашенные перила. Он явно никуда не торопился. Вадим вынужденно плёлся позади, пытаясь изо всех сил сохранить интригу до финальной точки своего повествования. Его так подмывало закричать что-то вроде: «Екатерина Полякова и есть убийца, за которым гоняется Лаврин!» Но он не сделал этого, а просто молча шёл, будучи уверенным, что Сава в процессе восхождения до квартиры проговаривает в голове: «Саша, это ступенька номер один… А вот это вот вторая ступенька… Потрясающе! А вот и третья, посмотри-ка на неё…»

Зайдя в прихожую, Александр резко выпрямился и, не снимая второй ботинок, повернулся к другу. На лице его читалось недоумение. Он сморщил лицо и пару раз сдавил нос пальцами. «Да знаю, знаю, некогда было переодеваться. Сейчас всё объясню, – оправдывался Вадим, снимая с плеча рюкзак и укладывая его на ковровую дорожку. – Проходи в комнату».

Сава, стягивая второй ботинок, многозначительно закивал. Он был совсем не против выслушать эту невероятную историю, но для начала хотел сделать лишь одно – пройти на кухню и поставить чайник. И он почти сделал это, когда Вадим крикнул: «Стой! Я знаю, что ты задумал. Но сначала я должен всё рассказать». Тогда Сава начал нервно тыкать пальцем в сторону кухни, но Вадим уже взял его за плечи и плавно перенаправил в комнату. «Чуть позже, Савч, чуть позже. Я всю ночь пил кофе, я сам как кофейник. Давай сначала всё расскажу». Александр нехотя прошёл в комнату, уселся на диван и принял позу недовольного человека, закинув ногу на ногу и скрестив руки на груди. Вадим взял возле шкафа старый деревянный стул со спинкой, поставил перед другом и, не оттягивая момента, сел.

«Итак. Вчерашний день. Ничего не предвещало беды… Ну… Я тебе написал про Николая, когда ехал до Анчаково, это ты уже знаешь. Вообще всё получилось крайне сумбурно, он сам мне написал. Выглядел как пьяница со стажем. Рассказывал про свою жизнь с Полиной, про её гиперсексуальность, про Анну, которая напоила его чёрной водой и внушила убить свою жену. Да, он жив… Но давай это обсудим чуть позже…»

Александр кивнул, но так и не перестал хмуриться.

«Так вот… В самом конце нашего разговора он выпрямляется и начинает повторять: «Номер пятнадцать, номер пятнадцать». А из-за его спины появляется… то существо и просто перерезает ему глотку своим изогнутым клинком. И он не умирает, нет, не заливает всё вокруг кровью. Он просто рассыпается в прах. Я видел это собственными глазами».

Вадим дважды провёл рукой в воздухе, словно отчищая от снега лобовое стекло автомобиля.

«И как только вся его одежда мягко упала на стул, оно подошло к камере и сказало, что я следующий. Понимаешь? Следующий, – отчаянно произнёс Вадим, глядя в сторону балкона. – И что мне оставалось делать? А Николай говорил про их с Полиной загородный домик, в котором он хранил все дела на ту девушку Анну… помнишь, я тебе про неё рассказывал? Помощница Бризича».

Александр снова кивнул, и на этот раз более активно.

«Так вот, ему удалось выследить её и узнать, как её зовут. Точнее, звали на тот момент. Ладно, сейчас объясню. Анна не стареет, ей под шестьдесят лет, а выглядит только на двадцать. Не знаю почему. И видимо, чтоб нормально существовать в обществе, она берёт чужие имена, которые приходится периодически сменять другими. Это и выяснил Николай – её имя. Ольга… какая-то там. Павельева, что ли. Не суть важно. Может, хотел ей отомстить за разрушенную жизнь. Вот именно потому я и отправился в этот их домик, чтоб во всём разобраться. И сообщил об этом тебе и Кате. И зря. Понимаешь, к чему я веду?»

Сава застыл от недоумения. Он смотрел в лицо возбуждённого Вадима, который, очевидно, ждал от него некой реакции.

«Короче. Там не было сети, потому я и не отвечал тебе. Поэтому я не звонил. И о том, куда я направился, знали только вы. Сначала я доехал до Анчаково, а потом пришлось немного пройти через заросли травы и колючек. Я открыл замок, зашёл в дом, осмотрелся… и нашёл стену с документами и фотографиями. Фотографиями Анны… Или Ольги… Не важно. Важно другое. Это была Катя… Катя Полякова, любимый судмедэксперт Лаврина».

В комнате повисло ледяное молчание. Казалось, что даже машины в этот момент перестали ездить по проспекту. Сава посмотрел в глаза Вадима, ожидая, что тот засмеётся. Но тишина всё висела и висела в воздухе, словно в вязком прозрачном желе, до тех пор, пока Вадим не заговорил вновь.

«Вот и я в этот момент охренел, когда узнал, хотя вопросов у меня только лишь прибавилось. Я понимал, что совершил невероятную глупость, рассказав ей, куда направился, но мне нужно было добраться до больницы. Ночью идти я не рискнул, спать тоже мало хотелось… И я решил просто сесть у костра и на камеру рассказать всё, что со мной произошло за эти безумные четыре месяца. Потому от меня так дымом и тащит…»

Сава продемонстрировал указательный палец, достал телефон и по-старинке открыл в нём блокнот.

«А почему сразу не ушёл?» – написал Сава, после чего протянул телефон Вадиму.

«Так куда? Я на последнем автобусе приехал, потом ещё блуждал в поисках дома, – возмутился Верстаков. – К тому же идти было некуда! Дома скрываться не вариант, Лаврин вряд ли бы мне поверил… А куда ещё? Сюда, к тебе? Ещё тобой рисковать? Ну уж нет!»

Сава вырвал телефон из рук Вадима.

«И ты записал?» – продолжил расспрос Александр.

«Да. Ведь я всё-таки получил новый аккумулятор. Я рассказал абсолютно всё, с пропажи ребят и вплоть до момента прибытия в Анчаково».

«Ну тогда тебе повезло, что она тебя до сих пор не нашла!» – написал Сава. Когда Вадим прочитал это, он улыбнулся так ехидно, как только смог.

«Уверен? – спросил Вадим у друга, у которого от изумления округлились глаза. – Я, собственно, к тебе потому первым делом и направился… чтоб ты посоветовал, как дальше быть. Когда я под утро закончил свой рассказ, когда допил весь кофе, что был в термосе, когда решил, что перед походом до больницы необходимо пару часиков вздремнуть… В дверь постучали. На пороге стояло то существо. Ростом с меня, может, даже на полголовы больше, крепкого телосложения, в огромном чёрном капюшоне. И когда оно стянуло с головы капюшон, я увидел это… обезображенное, будто… обгоревшее лицо. Но не прошло и десяти секунд, как знакомая Катина мордаха появилась из этого куска мяса гриль с глазами. Ну и мускулатура плавно вернулась в исходное её состояние. Понимаешь?»

«Сава застыл в той позе, в которой сидел, взгляд его задержался где-то в районе лакированной двери шкафа. В точке, где в свете окна был виден самый жирный отпечаток. Вадим щёлкнул в воздухе пальцами, от чего Сава немного вздрогнул».

«Ты понимаешь, что это значит? – напечатал Савенов очередной вопрос. – Это значит, что ещё год назад ты не верил своим глазам, видел ли ты призрака, монстра, облако или белую уродливую кошку. А сейчас монстр – это девушка, которая тебе нравится!»