«А ведь эта ехидная мазня мне чем-то нравится! – вдруг осознал он. – Правда, не понятно, чем именно».

Раздался очередной звонок. Брюсов вздрогнул и схватил телефонную трубку.

– Леонид Владимирович, мне звонил Брызгалин, – послышался голос Сотина. – Говорит, что наша последняя партия телефонов застряла на таможне. Свяжитесь с нашим таможенным брокером и разберитесь, что там происходит, – раздраженно закончил он.

– Уже связался. Разговаривал с ним час назад. Уверяет, что через три дня груз будет выпущен. Задержку объясняет внутренними техническими проблемами таможни. Говорит, там сейчас всех лихорадит.

– Ясно. Что ж, запасаемся терпением, – коротко бросил Егор и отключился.

Ближе к концу рабочего дня позвонила Таня и ледяным тоном сообщила:

– Я сегодня ухожу пораньше. Димку из сада заберу сама. Пока.

Холодный тон жены неприятно насторожил Брюсова. Что-то было не так. Как и в любой другой семье у них иногда возникали мелкие ссоры, но они оба не умели долго злиться друг на друга и обычно быстро находили пути примирения. Никогда раньше Таня из-за пустяковой ссоры не проявляла такой затяжной обидчивости. Решив, что разберется с этим вечером, Леонид сосредоточился на текущих делах.

Рабочий день подошел к концу. Почти все из намеченного на день было выполнено, и можно было отправляться домой. Леонид потянулся, выключил компьютер и уже собрался покинуть кабинет, когда раздался звонок Смирнова.

– Владимирович, беда! Петровы мертвы, – шепотом проговорил Сергей.

– Что?! – воскликнул Леонид и застыл на месте.

– У обоих огнестрел. Меня и соседку подтянули в качестве понятых. Мы сейчас в квартире. Потом подробно расскажу. Сейчас не очень удобно говорить.

– Скинь адрес, я выезжаю, —произнес Брюсов.

– Не стоит. Я сказал, что работаю на складе и начальство послало меня выяснить, почему Петровы второй день отсутствуют на работе. Пока менты не разобрались, что я из службы безопасности, есть возможность спокойно поводить жалом. Если прискачете вы, то они сразу напрягутся и задергаются.

Раньше, еще до «Мира на Связи», Смирнов довольно долго проработал опером и прекрасно знал внутреннюю кухню своих бывших коллег. Поразмыслив, Брюсов был вынужден с ним согласиться.

– Хорошо, тебе видней, – произнес он. – Держи меня в курсе.

– Да, помню, помню… Звонить в любое время, – раздраженно прошептал Сергей и отключился.

Поразмыслив, Леонид позвонил Сотину и кратко доложил о происшествии.

– Какие у вас соображения по этому поводу? – неестественно спокойным тоном спросил Егор. Леонид ясно почувствовал, что тот прилагает максимум усилий, чтобы не сорваться на бессмысленный крик.

– Рано гадать. Пока я не располагаю достаточной информацией.

– Так добудьте ее! – воскликнул Сотин. – Вы осознаете, как эта история отразится на имидже компании? Необходимо как можно быстрее подготовиться к тому, что произойдет после того, как все просочится в СМИ и начнется истерический вой наших доброжелателей! – закончил Егор и, не дожидаясь ответа, отключился.

«Как же я это сам не сообразил! Спасибо, Егор Сергеевич, надоумил!» – скрипнув от злости зубами, подумал Леонид и швырнул на стол телефон. Его хмурый взгляд скользнул по стене и остановился на картине, точнее на ее названии – «Адские врата».

«Кажется, они сегодня отворились», – мелькнула в голове дурацкая мысль.

Чертыхнувшись, он схватил телефон и набрал номер Царькова. После долгих гудков тот наконец ответил:

– Здорово, Брюсов! Только не спрашивай меня об убийстве твоего Ляпина и Ковалевой. Ничего нового я тебе пока сказать не могу, – веселым голосом произнес Царьков. Он явно прибывал в хорошем настроении.

– Увы, Евгений Иванович, я по другому поводу.

– Что-то мне твой похоронный тон не нравится, – насторожился Царьков.

– К сожалению, нет повода для веселья. Мертвы два наших работника склада. Пока мне лишь известно, что это огнестрел.

– Твою ж мать! – тихо воскликнул Царьков. – Веселая у вас контора. Вечно какая—то хрень происходит. А что мне звонишь? Хотя, я догадываюсь.

– Все верно, именно за тем и звоню.

– Ну что сказать. Расценки, надеюсь, ты помнишь. Результат дня через три. Никаких телефонов, никаких письменных отчетов. Все только устно при личной встрече. Все понятно?

– Есть шанс, что ты сможешь выяснить что-то пораньше? – задал вопрос Леонид.

– Посмотрим, – буркнул Царьков. – Давай-ка, чудило, лучше диктуй адрес и имена.

***

Домой Брюсов ехал не спеша. Мысль о неизбежном трудном разговоре с женой его тяготила, но откладывать решение проблемы в долгий ящик было не в его привычках. Он детально вспомнил утреннюю ссору и пришел к выводу, что, пожалуй, слегка перегнул палку.

«Какого хрена я разорался утром, как придурок! Теперь самым правильным будет просто извиниться за свой утренний фонтан и на этом инцидент будет исчерпан», – повеселев, рассудил он.

Но дома его ждал сюрприз, к которому он был совершенно не готов. Ужинали, почти не разговаривая друг с другом, но зато каждый с преувеличенным вниманием беседовал с сыном, обсуждая его мелкие приключения в детском саду. После ужина Таня отвела сына в комнату, вооружила цветными карандашами, и он увлеченно принялся что-то рисовать. Она вернулась на кухню и начала молча убирать со стола.

– Танюша, слушай, кажется, я сегодня утром немного погорячился и наговорил лишнего, – проговорил Леонид. – Извини, просто я был сам не свой из-за совещания.

Таня резко повернулась и, глядя на него недобрым прищуренным взглядом, холодно произнесла:

– Только сегодня утром? Нет, дружок, ты уже несколько дней сам не свой, и я, наконец, сегодня поняла, в чем причина. Дело вовсе не в совещании или в работе.

– Что ты имеешь ввиду? – захлопав глазами, спросил Леонид.

– Ты, видимо, забыл, что мое рабочее место находится у окна, которое выходит на парковку? – громко воскликнула она.

Леонид заметил, что на глазах жены навернулись слезы.

– Подожди, ты о чем? – все еще не понимая в чем дело, спросил он.

– Да прекрати ты изворачиваться! Тебе это не идет! – воскликнула Таня. – Я сегодня прекрасно видела, как из твоей машины выпорхнула какая-то смазливая девица и пересела в свою машину. А потом ты, как влюбленный сопляк, еще пол часа стоял с идиотской улыбочкой до ушей и махал ей ручкой, когда она уезжала. Видел бы ты себя со стороны! До чего отвратительное и убогое зрелище!

Леонид смотрел на жену и не мог понять, что ему сейчас больше хочется – возмутиться или расхохотаться.

– И давно это у вас? Что молчишь?

Леонид встал, вытащил из кармана визитку Дарьи Сергеевой, протянул жене и холодно проговорил:

– Мы познакомились довольно давно.

Он замолчал, со злорадством выдерживая паузу. Заметил, как побледнела жена. После чего с серьезным видом продолжил:

– Наверное, минут за пять до того, как ты нас увидела.

Таня растеряно заморгала и с нервной хрипотцой в голосе проговорила:

– Леня, лучше скажи правду. Все как есть. Ведь если я узнаю, что ты…

– Танюша, прекрати! – мягко перебил ее Леонид, – Поверь, в голове у этой милой барышни на мой счет далеко не романтические бредни. Ну а у меня тем более.

Он подошел к жене, мягко обнял ее и тихо проговорил:

– Послушай, дуреха, никто кроме тебя и Димки мне не нужен. Я люблю только вас.

Однако в этот момент, как назло, в памяти предательски всплыл образ жизнерадостной красавицы, садящейся в его машину. От злости на самого себя Леонид до боли прикусил губу. Но красавица никуда не делась.

Они проговорили целый вечер. В итоге все окончилось слезами жены, объятиями, признаниями в любви и примирением. Опомнились лишь только тогда, когда на кухню вошел, зевая и готовый вот-вот разреветься, их сын.

Уже лежа в кровати Леонид с облегчением подумал, что, кажется, этот дурацкий день наконец-то закончился. Но, словно в насмешку над его хрупким благостным настроением, раздался телефонный звонок. Это был Смирнов. Брюсов тут же схватил трубку. Чтобы не разбудить жену, нажал сброс, быстро вышел из спальни, прошел на кухню и перезвонил Сергею.