Макс лишь молча кивнул и пригубил виски. Левин действительно был в непростой ситуации. Этот еще не родившийся младенец произведет фурор. Журналюги просто истекли бы слюной, как голодная гиена, узнай они о такой новости.

– Ладно, Макс. Я пойду. А ты возвращайся к даме. Хотя боюсь, из-за меня тебя там уже ждет бессознательное спящее тело.

***

После того как Левин отвел взволнованную Алису домой и строго-настрого приказал не нервничать, следить за здоровьем и не выкидывать всякие непредсказуемые штучки хотя бы до тех пор, пока он не вернется, она его все-таки ослушалась. В тот вечер перед сном она несколько раз бросалась в слезы и жалела себя, свою молодость, карьеру и неудавшуюся жизнь в целом. Он обещал зайти к ней завтра на работе и поговорить о сложившейся ситуации.

Все, что с ней происходило, казалось безумием. «У нее и Левина совместный ребенок! Невероятно!» Как ей теперь смотреть в глаза друзьям, всем родным? А что будет, если родители Марка узнают, что их хваленая родословная будет разбавлена? Все это было ужасно!

Спала этой ночью она очень беспокойно. Ночные кошмары свежести ее виду не добавляли, поэтому на работе она появилась измученной и уставшей. Ее секретарь только удивленно моргала, когда начальница прошла мимо нее, не дав никаких указаний и не отругав за нерасторопность, как делала обычно.

Когда Марина заметила Алису, та уже заходила в кабинет и выглядела крайне подавлено. С озабоченным лицом она встала из-за стола и отправилась узнать о самочувствии подруги, но ее остановила фраза, сказанная знакомым мужским голосом:

– Госпожа Кравцова у себя?

– Да. Вы предупредили?

– Нет, но я все же зайду. – спокойным деловым тоном сказал Марк Левин. – У меня очень важное дело, не терпящее отлагательств.

– Постойте! Алиса Николаевна не принимает сейчас посетителей! – кричала ему вслед секретарша, но тот ее уже не слушал, уверенно направляясь к двери в кабинет.

Марина решила предупредить его о том, что будущая мамочка сегодня выглядела очень разбитой, и напомнить, что ей нельзя волноваться.

– Левин! – она окликнула его, но тот ее проигнорировал и зашел в кабинет Алисы. В ту же секунду она услышала яростный вопль.

– Какого черта ты творишь, Кравцова?!

Марина даже предположить не могла, что там стряслось, поэтому понеслась на помощь Алисе. С разъяренным Марком не каждый мужчина справится, что уж говорить о хрупкой беременной девушке… Тем более надо запереть двери. В противном случае уже к обеду все будут обсуждать душещипательную новость о беременности Начальницы отдела от владельца бюро.

Она забежала в кабинет следом за Левиным, и перед ней предстала презабавная картина.

Левин, злобно сверкая глазами, отбирал у Алисы чашку кофе, в которую та вцепилась мертвой хваткой. С ее помощью Кравцова наверняка пыталась проснуться и привести мысли в порядок. Марина знала, что Алиса без кофе по утрам – это сущий ад для любого сотрудника ее отдела. Поэтому секретарь всегда заботилась о том, чтоб на столе начальницы к ее приходу всегда стоял крепкий бодрящий напиток.

– Скажи мне, Кравцова, ты ополоумела, что ли? Мне контролировать каждый твой шаг? Ты хочешь ежесекундно наблюдать мое великолепное лицо в метре от себя? Или мне запереть тебя в доме?

Алиса обиженно насупилась, выпустив, наконец, из своих цепких пальцев заветную кружку.

– Я же просил тебя, чтоб ты не выкидывала ничего подобного. – Теперь Левин носился по ее кабинету, перебирал каждую полку, открывал ящики и еле слышно бормотал «Где же этот чертов кофе? Куда она его прячет?» Когда он обыскал все, до чего смог добраться, снова посмотрел на мать его будущего ребенка. – Кравцова! Тебе же не десять лет! Я надеялся, что ты более благоразумна. Неужели я ошибался?

«Вот этого говорить не стоило. Сейчас она взорвется!» – про себя отметила Марина, на которую до сих пор никто не обращал внимания.

Алиса злобно сощурилась и уже было набрала воздуха в грудь, чтобы выпалить гневную тираду о том, что всякие белобрысые хорьки не имеют права сомневаться в ее умственных способностях, как вдруг кто-то перебил ее.

– Он прав, Алиса. Это вредно для малыша.

– И ты, Брут! – Кравцова сразу сдулась, пыл погас. Она понимала, что в ее нынешнем положении нельзя пить ее любимый ароматный напиток. Но так хотелось… «Она жить не могла без кофеина по утрам! И надо же было так глупо попасться полоумному папаше». – А ты! – она ткнула указательным пальцем в сторону Левина. – Ты чертов тиран и курица-наседка!

– Ничего подобного, я просто здравомыслящий! – он все еще злился, это было заметно по сложенным на груди рукам и глазам, которые метали молнии. – Я вообще не понимаю, как тебя угораздило, Кравцова! Ты же должна соображать, что это могло отразиться на ребенке.

Она закрыла руками лицо и тихо сказала:

– Ладно. Ты прав! Я все понимаю. Я просто никак не могу привыкнуть ко всему этому, – она подняла глаза и посмотрела сначала на Марка, а потом на Марину. И попыталась объясниться: – Сложно, знаешь ли, в один миг свыкнуться с тем, что у тебя в животе растет маленький человек, а ты сама совсем не готова к этому. Осознать, что твоя жизнь полностью изменится в ближайшие несколько месяцев, что придется перестраиваться. И, конечно, я не привыкла, чтобы меня кто-то воспитывал. Это я о тебе, Левин!

– Ну, мне бы не пришлось это делать, если бы ты не вела себя так безответственно.

– Да, согласна. Прости, – В этот момент глаза округлились и у Марка, и у Марины. – Ну что вы так смотрите? Я признаю свою ошибку, поэтому и прошу прощения, – а потом строго добавила, глядя на Левина: – Но кричишь ты на меня последний раз, тем более при моих подчиненных!

– Я буду себя сдерживать, Кравцова! Но и ты держи себя в руках и не делай глупостей, которые могут угрожать здоровью моего наследника. Договорились?

Она медленно кивнула.

– А теперь, когда мы все успокоились, я, пожалуй, выпью это, – указывая на чашку недопитого Алисой кофе и наблюдая, как она закатывает глаза, он с ухмылкой уселся на стул напротив нее. – И мы поговорим о том, что нам с тобой делать дальше?

– Итак… Как ты видишь дальнейшее развитие событий, Кравцова?

Алиса закрыла глаза и помассировала переносицу двумя пальцами. Меньше всего ей сейчас хотелось снова окунаться в мысли о ее будущем. Очень мрачном будущем, по её мнению.

– Левин, может, ты позволишь мне хотя бы чай выпить? Я сплю на ходу, – а сама жадно наблюдала, как Марк потягивает ее вкусный, все еще горячий кофе.

– Конечно. Извини, я должен был подумать раньше.

Несколько минут, пока девушка из приемной готовила Алисе зеленый чай, он наблюдал за ней. Она выглядела очень уставшей: мешки под глазами, покрасневший нос, как при насморке, пустой взгляд, даже ее гладкая кожа казалась серой. Когда секретарь покинула кабинет, он рискнул спросить: