Постояли в тишине, наблюдая, как профессор упаковывает ветку в контейнер. На душе было тяжело.

— Он бы всё равно ушёл, так или иначе, — тихо произнёс аврор. — Наше присутствие его тяготило.

— Почему? — Генрих прекратил растирать отбитый о костлявого Снейпёныша кулак.

— Думаешь, он не понимал, что я не настоящий Джеймс? Не такой он сумасшедший, как хотел казаться. Блэк просто выжидал, лечился, отъедался и развлекался, не без этого… Потом бы ушёл. Мы были ему удобны, не более.

— Но…

— Ты заметил, что он ни разу не взял на руки Сохатика? Признал, да, но не приблизил к себе, хотя тот просился. Просто прими как данность — Сириус такой, какой он есть.

— Хватит мыть кости Блэку — он теперь забота фей, — влез Снейп, упрятавший в саквояж очередной ингредиент. Или ветка не ингредиент? — Пусть заботятся, лечат, блох выводят… Это его выбор. А мы идём дальше.

* * *

Бегство Блэка в мир фей забылось удивительно быстро. Даже Генрих скоро успокоился. Гарри это радовало, ибо на переживания совершенно не тянуло. Прав Снейп — Сириус свой выбор сделал. И в самом-то деле, не погиб ведь! Жизнь у него там наверняка интересная и насыщенная. Удачи ему! А у нас свои заботы. Вот только зудело воспоминание о невозможности пошевелиться там, перед распахнутой дверью. Похоже, выбирала фея, а не Сириус Блэк.

И снова колоннады, серые стены, тяжёлая пыль под ногами…

Профессор Снейп придумал новую отработку для провинившихся — совком и метёлочкой нужно было нагребать в коробку стеклянное крошево из-под ног на «перекурах».

— Эм, профессор, а нафига это надо? — задал резонный вопрос Генрих, только что отвесивший Саю смачного леща и за это поплатившийся. Хотя к гадалке не ходи — Снейпёныш виноват! Снейп в ответ вытащил из сумки ещё три пустых коробки.

— Вообще-то стекло алхимически инертно, насколько я знаю, и в зелья его добавлять — пользы нет, — прокомментировал ситуацию Джеймс.

— Да вы, мистер Поттер, ещё и в алхимии разбираетесь? — Снейп скривил мерзкую рожу. — Тогда, позвольте узнать, с чего вы взяли, что это обычное стекло? По мне, так это магическая субстанция. Нет? Отчего же вы умолкли?

— Действительно… — Джеймс по-новому взглянул себе под ноги.

Синий здоровяк оказался далеко не единственной жертвой Лабиринта. Вскоре Снейп пополнил свою коллекцию будущих ингредиентов огромной черепахой, которая лежала прямо в коридоре, спрятавшись в свой домик-панцирь. Несмотря на сначала осторожный стук, а потом уже «барабанный бой», что называется, от души, добрых путников, рептилия не проснулась. Точку в развлечении поставил Бэмби, опять-таки заявив, что «черепашка не здесь, а далеко-далеко». Профессор любовно оглядел украшенный драгоценными камнями и прочими инкрустациями панцирь, послал всех вперёд, а сам… догнал попозже.

Потом был человек-птица, покрытый мягкими короткими пёрышками, с когтистыми руками-крыльями. За ним — некто похожий на чёрную ящерицу в рубчатой голубоватой броне… И даже гоблин в кольчуге, вооружённый копьём-посохом.

На длительный отдых устроились возле удивительной двери, скрывавшей за стеклом подводный мир. Когда Джеймс понял, что от «аквариума» народ не оторвать, он распорядился устроить продолжительный привал. Возражений не последовало.

То и дело оттирая рукавом запотевшее от дыхания стекло, Гарри дивился и ужасался проплывающим мимо зубастым монстрам. Чуть ниже, на дне, раскинулся живописный оазис кораллового рифа с рыбками, водорослями и прочими осьминогами. Но в толще воды парили куда более любопытные экземпляры фауны. Завидев некоторых из них, малыши с радостным визгом бежали к взрослым, отсиживались на диване минуту-другую и снова неслись к двери — наблюдать.

— Знаешь, мне кажется, настойчивая рекомендация Искателю Пути идти в одиночку по Лабиринту — откровеннейшая ложь, — произнёс Джеймс, с удобством устроившись на подушках.

— Вот как? — рассеяно откликнулся Снейп, увлечённо строчивший что-то в записной книжке. — С чего подобный вывод?

— Мы ведь уже давно здесь, но погрузиться в грёзы никто не норовит. Никаких симптомов хронической усталости, уныния, тоски, безнадёжности… Наоборот — все наслаждаются приключением. А причина одна — нас много!

— Интересно, — Снейп оставил записи и посмотрел на веселящихся детей. — Думаешь, это своеобразная ловушка? Но для чего?

— Не знаю. Можно представить происки такого же любителя халявных ингредиентов, как ты, но мелко это для столь грандиозного… — Джеймс помахал рукой, пытаясь подобрать эпитет. — И заметь, «растворившиеся» всегда попадаются поодиночке. Парой-тройкой ещё ни одного не встретили.

Помолчали.

— Ещё интересное наблюдение: никому из нас не пришло в голову выломать какую-нибудь дверь.

— Сломать? — удивился Снейп.

— Чувствуешь? Даже помыслить об этом крайне неприятно, а уж осуществить… Своеобразная защита от вандалов. И ведь работает!

Отошедший от «окна в океан» Генрих показал условный знак — он хотел сходить на разведку в одиночку. Мальчишки практиковали это, когда хотели побыть в одиночестве, однако дальше ближайшего холла не отходили. Следующий разведчик осматривал дверь на другой стороне коридора и так далее, пока взрослые не наотдыхаются. Дождавшись своей очереди, Гарри быстренько глянул на тёмную дверь и повернул назад — в отличие от Героя он не любил отлучаться в тишину холлов, но традицию поддерживал.

За пару минут его отсутствия атмосфера между родственниками накалилась — Генрих опять чего-то выяснял у Джеймса.

— …разберёмся. Когда была создана Карта? На шестом курсе Мародёров, включая лето перед седьмым. Для чего она была нужна?

— Ну, просто…

— Специальный пергамент, дорогущие зелья, далеко не бесплатное разрешение Попечительского совета на сканирование специализированными чарами здания школы, ибо там идёт прямое вмешательство в охранные щиты замка. И всё это для «просто»?

Нет, Генрих, думаю, карта была нужна нашему отцу с единственной целью: доказать своему отцу, что его единственный сын и наследник не лишён способностей в артефакторике и вообще о-го-го какой талантливый! Джеймсу шестнадцать, есть желание самоутвердиться и что-то там доказать родителю. Причём вопрос стоял остро, уж не знаю, что у них в семье произошло. Реально Карту делали Джеймс и Люпин: Ремус вёл расчёты, а отец всё остальное. Сириус и Питер рядом терлись, но пользы от них... сам понимаешь. Только отец не успел — дед погиб, и Карта Мародёрам стала не интересна. Филч отобрал — и фиг с ней! Вон сколько лет у завхоза в шкафу пролежала. Хотя есть у меня сомнения… Не в характере близнецов было отдать такую «прелесть», как ни крути, а им самим очень нужную. Вот передать тебе в руки с соответствующими пояснениями по приказу Дамблдора — это куда ближе к правде. Ладно, это уже мои домыслы. А вообще, полезность Карты я по-настоящему оценил, когда мои дети в школу пошли. Это же невероятное облегчение — видеть, чем занят твой ребёнок.

Генрих с видимым трудом сдерживал себя от комментариев и протестов, только рот беззвучно открывал, но под конец не выдержал:

— Почему только Ремус отцу помогал? Тоже мне! У Сириуса дома огромная библиотека и…

— И он в шестнадцать лет ушёл из дома. Откуда у него доступ к библиотеке, братишка?

— Но мотоцикл-то он сам зачаровал!

— Точнее сказать, крёстный мотоцикл купил, а возились с ним они вместе с отцом. Лучшие друзья, как-никак. Сириус на роли «принеси-подай-скрути-подкрась», отец — с чарами и рунами... Ну не было у Блэков в роду артефакторов! Совсем другая у их семьи специализация… Это как зелья варить. Если не чувствуешь интуитивно происходящие в котле магические процессы, то ничего хорошего у тебя не выйдет. Школьный уровень — не более. Может, и «превосходно» за варево поставят, если точно по рецепту изготовлено, но оценка эта весьма условна. Думаешь, почему в Больничное крыло не берут отлично сваренные школьниками зелья? То-то и оно.

— Не уводи разговор в сторону!

— Блейз однажды поспорил со своей стервозной кузиной Бьянкой, что, не имея никаких способностей в живописи, сумеет написать картину и продаст её. Безо всякого принуждения, заметь. Он взял загрунтованный холст, хорошенько размазал по нему тёмно синюю краску. В центр ляпнул белой. Потом от души набрызгал оранжево-жёлтых и розовых пятен. Центр ещё влажной композиции украсил красными росчерками и покатал по произведению шарик из смятого пергамента. Потом облил холст композитным зельем для проявки колдофото, просушил «шедевр», полюбовался на хаотичное шевеление мазни и обозвал картину «Взрыв столкнувшихся галактик». На следующий день отнёс в Косую Аллею и на глазах ошарашенной кузины продал за два галеона.