— Кажется, далеко отошли… — Дебора привередливо огляделась. — Да, здесь нас никто не услышит. Итак, мальчики, нам нужно обсудить один крайне важный вопрос. Вопрос этот напрямую касается нашего выживания.
Мисс Поттер грозно нахмурилась и обозначила многозначительную паузу. Впрочем, на пацанов это не произвело особого впечатления. Дебора обожала важничать, хотя меру знала. В отличие от Гермионы — та, по мнению Джеймса, пёрла по жизни как танк.
Гарри пошевелил озябшими пальцами в мокрой обувке и грустно шмыгнул носом. Несмотря ни на что, он скучал по друзьям. Рядом скептически хмыкнул своим наверняка пакостным мыслям Снейпёныш.
— Вчера я случайно услышала разговор взрослых, не предназначенный для чужих ушей, — с нажимом сообщила Дебора.
— О-о-о! — осклабился Сай. — Ты подслушивала!
— Они обсуждали человеческое жертвоприношение, — припечатала мисс Поттер. Мальчики переглянулись. Новость была ну очень интересной!
— Миленько! И кого из нас взрослые решили возложить на алтарь? Хотя нет… А-а, теперь понятно, для чего мы собаку откармливаем!
— Дурак! — припечатала Дебора. — Джеймс упоминал крысу. Как я понимаю, это прозвище некоего волшебника.
Под пытливыми взглядами родичей Гарри недоумённо пожал плечами. Если подумать, у него было не так уж и много знакомых представителей волшебного мира.
— Сайлин? — Дебора перевела взор с одного брата на другого.
Сай глубокомысленно потеребил пальцами нижнюю губу:
— Я знаю старую торговку по кличке Крысятина… Ещё девку из публичного дома — её зовут Мышка.
— Это не то, — тряхнула косичками Дебора. — Наши взрослые обсуждали мужчину. Кажется, ещё и Питером его называли, но я не уверена. Джеймс сказал, что прирезать эту крысу у него рука не дрогнет.
— Значит, он того заслуживает, — упоминание Джеймса рассеяло для Гарри все сомнения. — Не младенца ведь на алтарь потащат.
— Какой продвинутый нынче Гриффиндор, — пробормотал Сайлин.
— Правильно, Гарри! — горячо поддержала Поттера Дебора. — Ты, главное, делай, что тебе Джеймс с крёстным говорят, и всё будет хорошо!
По дороге обратно, Дебора с Сайлином ушли вперёд, привычно обмениваясь «любезностями». Гарри чавкал обувью позади и гнал прочь назойливое ощущение, что в чём-то его провели.
* * *
Ночь Йоля выдалась ясной и, судя по всему, морозной. На зачарованном потолке загадочно светила ущербная луна, перемигивались звёзды и ни облачка.
Проводив взглядом огненный росчерк метеора, Гарри принялся созерцать занятых делом волшебников. Ряды сдвинутых статуй отгораживали часть Трофейного зала в своеобразный укромный уголок. На чисто отмытом полу белел немыслимо сложный чертёж, отдалённо напоминающий улёгшуюся на бок пузатую восьмёрку. «Закольцованная двойная бесконечность», как мудрёно именовал схему Снейп. Углов у рисунка было столько, что и не сосчитать. Ещё бы! Взрослые целый месяц рисовали! А уж переделывали — несчётное количество раз. Вот и сейчас лихорадочно что-то проверяли, шуршали пергаментными листами, спорили… Гарри душераздирающе зевнул, громко клацнув зубами. Скоро полночь, все спят. Профессор заставил семейство выпить сонного зелья, дабы некоторые из праздного любопытства не влезли, куда не следует, и не сорвали ритуал. Гарри тоже дали хлебнуть, но уже Умиротворяющего бальзама. Было странно знать, что происходит эпохальное событие, и при этом не испытывать никакого волнения.
— Если вы хоть немного пошевелите своими заржавевшими в бездействии извилинами, мистер Поттер, то поймёте абсурдность данной компоненты!
— Хватит, Северус, и так всё проверено и перепроверено, — Джеймс с досадой тряхнул волосами, словно стряхивая капли воды. — До полуночи сорок минут, или, думаешь, новый чертёж успеем нарисовать? В конце концов, не получится сегодня, попробуем на весеннее равноденствие. Надеюсь, к тому времени ошибку найдём.
— Если останемся живы, — буркнул Снейп.
— Хлебни бальзамчика — успокой нервы, — с ехидцей предложил аврор и, не слушая гневного шипения, начал расставлять чёрные свечи.
— И всё же было бы лучше вынести все окаменелости из зала, — установив последнюю свечку, подал голос Джеймс. — Где гарантия, что в процессе запуска Ключа статуи не пострадают?
— Хватит причитать, — оборвал его профессор. — Я пошёл за жертвой, а ты подготовь мальчишку.
Джеймс спорить не стал. Он со слегка неестественной улыбкой подошёл к Гарри и спросил:
— Как ты тут?
— Скучно, — честно ответил Поттер, поёрзав на жёстком табурете.
— Сегодня всё решится, ребёнок: либо мы проникнем в Кокон, либо нет. Если не сможем, то повторим попытку позднее, — Джеймс машинально пошарил по карманам, словно искал сигареты. Конечно, не нашёл. Профессор давным-давно заставил его выложить все свои табачные запасы и куда-то их унёс. Оно и правильно — курить в подземелье нельзя. И вообще, что-то господин аврор слишком к табаку пристрастился.
— Ну, я тебе уже говорил, да... Твоя задача — стоять на этом самом месте и внимательно смотреть перед собой. Не знаю, что ты увидишь. Говорят, тут у каждого своё выходит вроде бы… Как только углядел — старайся удержать. Скорее всего, это будет некий лаз в темноту пещеры. Если сможешь, подай нам с Северусом знак или окликни… И ещё. Что бы ты ни услышал за спиной — не оглядывайся, иначе всё испортишь.
Гарри серьезно кивнул. Смущать Джеймса своей осведомлённостью о человеческом жертвоприношении он не собирался. Раз надо, значит, надо. Невинного даже Снейп убивать не станет, что уж о Джеймсе говорить?
В полночь Гарри аккуратно, стараясь не задеть меловых линий, под бдительным оком Снейпа, прошёл в центр одной части «восьмёрки». Глаза словно прикипели к загадочно поблёскивающему Кокону, устроенному во второй части фигуры. Рядом взволнованно бубнил Джеймс, в который раз повторяя нехитрый инструктаж. А потом разом вспыхнули свечи. Потусторонним светом засияли линии чертежа. Из курильниц потёк сладковатый пряный дымок. Голова слегка закружилась, почему-то похолодели руки. Гарри заморгал, стараясь вернуть чёткость зрения, но голубоватое марево не исчезло, а наоборот — ещё больше сгустилось. Кокон подёрнулся дымкой, замерцал словно поднявшимися из его глубины бликами. «Это те самые блестючие крапинки», — отстранённо подумал Поттер. Блёстки то вспыхивали в унисон, то покачивались, словно на волнах, то гасли в определённой, но неуловимой последовательности. Завораживающее зрелище. Оно напоминало переливы огня на перьях феникса.
Из неведомого далека пришла музыка — сначала тихая, прерывистая, еле уловимая, постепенно набирающая силу. Гарри потянулся к ней всем своим существом, как и просил Джеймс. Неожиданно в печальные аккорды вплёлся красивый женский голос. «Мама!» — понял Гарри, жадно ловя волшебные звуки. Слов он не понимал, да и не старался различить. Поттер отчаянно желая увидеть ту, что не по своей воле оставила его совсем маленьким. Сзади, фоном, раздавались невнятные звуки: шорох подошв по каменному полу, шелест одежды, невнятное мычание, а затем бормотание Снейпа, звуки ударов по чему-то мягкому, мерзкое бульканье и хрипы, тем не менее, удачно вплетались в перебор струн. Гарри это не обеспокоило. Где-то во тьме появился огонёк свечи, трепетный и слабенький. Музыка словно поддерживала его, не давая угаснуть. Поттер протянул руки, стараясь ладонями прикрыть дрожащий огонёк от сквозняков. Пальцы больно ударились о гладкую холодную поверхность. «Дверь чёрного входа в доме Дурслей», — почему-то подумал Гарри Поттер, ощупывая стеклянную поверхность. Сколько труда, пота и моющих средств он угробил за своё детство на неё, дабы добиться «изысканного хрустального блеска», как требовала тётя Петунья.
Нажав на отмытую до белого сияния ручку, он распахнул дверь, но вожделенного огонька уже не было. Вдруг кто-то перехватил его поперёк груди и не дал устремиться на поиски мамы. Музыка стихла. Гарри очумело потряс головой и огляделся. Схемы под ногами не было — только чистый каменный пол. Луна значительно сползла по небосклону, намекая о прошедших часах. Рядом взволнованно дышал в ухо Снейп — это его руки удержали Гарри от незапланированного вояжа. В другое ухо потрясённо выругался Джеймс, а профессор эхом поддержал его чувства. Ещё бы! Посреди подвала одиноко висела в паре дюймов над полом раскрытая пластиковая дверь, абсолютно неуместная в данном антураже.
