— Предлагаю уходить во Францию без подлого предателя, — губы Генриха сжались в тонкую линию. — Раз мы не нужны ему, то так тому и быть: бегать за ним и искать его никто не собирается.

— А чего искать-то? — хмыкнул Джеймс, утирая щекастую мордаху Сохатика тыльной стороной ладони. — На свете есть только одно место, куда Сайлин мог отправиться. К отцу, естественно.

— Снова?! Он что, ненормальный? — Дебора, забыв о своих недавних тяжких страданиях, недоверчиво тряхнула косичками.

— Снова? — Генрих и Гарри недоумённо переглянулись. В последнее время такие «переглядки» у них частенько как-то сами собой получались. — А когда это он… — победитель Волдеморта наморщил лоб.

— Знаешь, дорогой братец, — вкрадчиво начала мисс Поттер, наступая на героя, — только ты и малыши ещё не догадались, почему Саю было так плохо, когда он пришёл к нам. Ты вообще думать и сопоставлять факты умеешь? Хоть немного? Хоть капельку? — последние слова она уже проорала в лицо отшатнувшегося от неё Генриха.

— Спокойно, Дебора, — Джеймс отпустил Сохатика на пол и, вытерев руки кухонным полотенцем, обратил взор на взбудораженных подростков. — Тайны в приключениях Сайлина никакой нет. А дело было так. Когда он, неожиданно для себя, оказался на кухне незнакомого маггловского дома, то первое, что увидел, — это мёртвого аврора на полу. Я, признаться, к тому времени ещё не очнулся. Естественно, он, как любой уличный мальчишка из Лютного, сделал всё возможное, чтобы тихо скрыться из опасного места. Сайлин вылез в открытое окно, мельком приметив адрес на выпавшем из почтового ящика конверте, и поспешил прочь. Пока он нашёл автобусную остановку, успел осознать, что с ним… эм… не всё в порядке. Прохожие его не замечали, в витринах магазинов Сай не отражался… На автобусе он добрался до Лондона. Нашёл «Дырявый котёл» и прошёл в волшебный мир. Но и маги его не видели. Лютный переулок претерпел необъяснимые изменения: здание, где когда-то располагалась аптека его отца, сгоревшее дотла в ночь гибели Снейпа, было цело и невредимо. Там располагался магазин зачарованной посуды, и заправляла им незнакомая ведьма. «Если здание не пострадало, так может и отец жив?» — подумал Сайлин. По косвенным признакам выходило, что это вполне возможно. Он до вечера просидел в лавке ингредиентов для зелий, где обычно отоваривался отец, и удача улыбнулась ему. Когда владелец лавки делал очередную запись в своём журнале, Сай увидел пометку об отправке посылки на имя отца. Уже ночью он оказался в Тупике Прядильщиков. Профессор Снейп был у себя дома, но и он Сайлина не видел. Тот всё испробовал, чтобы привлечь его внимание, но без толку. Отчаявшись, Сай осознал, что просто умрёт от жажды и голода. Тогда он, уже обессиленный, на перекладных добрался до Тисовой улицы, неизвестно на что надеясь. Дальше — вы знаете.

— Да уж, — прочувствованно произнёс Генрих. — А почему ты назвал его уличным мальчишкой?

— Потому что так оно и есть, — пожал плечами Джеймс. — Я шпаны из Лютного вдоволь навидался за свою жизнь. Это он уже у Принцев пообтёрся и приобрёл некоторый лоск… Похоже, у его отца было не так уж много времени на воспитание сына. Ладно, время позднее, давайте-ка готовиться ко сну. Думаю, к утру Сай проверит свою теорию, вот тогда и можно будет с ним поговорить.

— Теорию? — победитель Волдеморта нервным жестом поправил очки. Он был несколько смущён.

— Бегство Сая — это моя вина, — грустно вздохнул Джеймс. Я же без всякой задней мысли соловьём заливался, что в этот мир нас проведёт магия Гарри. И мы, мол, с Генрихом уже немного её хлебнули… Нечаянно. А Сай решил, что магия его отца ничуть не хуже. Вот и будет подлавливать моменты, когда профессор колдует…

— И… и что? — Дебора жадно подалась вперёд.

— А ничего. Завтра увидим результат. Мало ли, вдруг я ошибаюсь? — Джеймс благодарно потрепал по плечу Гарри, расцепил скрещенные с ним под столом ноги и поднялся. — Сайлин знает: умирать мы его не оставим. Поэтому к Дурслям сам не вернётся. Будет до последнего нас в Тупике Прядильщиков ждать. Так что утром отправимся в гости к профессору Снейпу. А сейчас — спать!

* * *

Интерьер «Дневного Рыцаря» разительно отличался от внутренностей волшебного автобуса, следующего по ночному маршруту. Вместо кроватей — разномастные кресла. Впрочем, и стулья тут были, и мягкие пуфики, и даже садовые скамейки. На окнах — не тяжёлые бархатные портьеры, а лёгкие занавески. И проводник другой, но всё такой же говорливый. Впрочем, он быстро потерял интерес к угрюмо отмалчивающемуся магглорожденному пареньку со школьным сундуком. Гарри занял огромное викторианское кресло и отвернулся к окну.

Почти пустой салон автобуса заливали косые лучи утреннего солнца. Волшебников, едущих куда-то в столь ранний час, было мало, и они предпочли верхние этажи «Дневного рыцаря». Рядом гомонили рассаживающиеся по местам призраки. В целях экономии Джеймс решил провезти семейство «зайцами». Да и вопросов будет меньше… Дебора увела малышей подальше от Гарри — вдруг тот не уследит, и Сохатик к Поттеру на колени залезет. А лишние проблемы с проводником никому не нужны.

Гарри к Снейпу ехать не хотел. Ему даже думать об этом было страшно. Снейп — это же… Да он их всех собственноручно гоблинам сдаст! Ещё и радоваться будет, что кучу Поттеров разом извёл. Он же просто злодей! Но ведь взрослых не убедишь — они всегда всё лучше знают.

Автобус рванул с места, и Гарри вдавило в плюшевое нутро кресла. Судорожно уцепившиеся в подлокотники пальцы провалились в прореху обивки и наткнулись на нечто твёрдое. Извлечённый на свет комочек оказался карточкой от шоколадной лягушки. Дамблдор. Гарри невольно улыбнулся: точно такую же картинку он нашёл в своей самой первой коробке с волшебными сладостями, и текст к ней немного помог им с Роном и Гермионой спасать Философский камень… И почему Джеймс так профессора Дамблдора не любит? Очень неприятно, когда он плохое о директоре говорит. А Дамблдор… Он же прямо как Хогвартс! Волшебный и удивительный весь!

Поттер поёрзал в кресле, устраиваясь поудобнее. Но стоило ему прислониться ухом к подголовнику…

— …недаром все талмуды по Магии Души утверждают, что крестраж возможно создать только один! Один, понимаешь? А Риддл плюнул на горький опыт предков и… — Поттер растеряно моргнул и осторожно выглянул из своего мягкого убежища. Джеймс и Генрих устроились на продавленном диване довольно далеко от него, и слышать их разговор он никак не мог. Вон, видно, как у Джеймса губы беззвучно шевелятся… Но стоило Гарри вновь прижаться ухом к викторианскому монстру, как…

— …вскапываешь клумбу и случайно перерезаешь лопатой дождевого червя. Что будет с этими двумя половинками?

— Ну, из них новые червяки вырастут, — пробурчал набычившийся Генрих.

— Верно. А теперь представь, что червяк этот — Волдеморт, — огорошил Джеймс и, переждав весёлый гогот Героя, продолжил. — В шестнадцать лет он впервые разорвал себя на две равные части и одну из них надёжно, как ему казалось, припрятал в дневник. И это, безусловно, был самый сильный его крестраж. Вон как он быстро Джинни окрутил и едва не переродился в полноценного Волдеморта. Сам, без всякой помощи, заметь! Представляешь его мощь и возможности?

Для сравнения вспомни медальон Слизерина, который только и мог, что настроение портить. Ведь вы с Гермионой его полгода на груди по очереди носили, а он вам существенно не навредил. Даже серьёзного магического истощения не получилось. А что Рон, немного его поносив, от вас сбежал? Вот как раз для Рона это поступок нормальный и легко объяснимый: не первый и не последний раз он с вами так поступил, — в голосе Джеймса послышалась горечь. — Так вот, исходя из теории «дождевого червя», мы видим, что остальные крестражи Волдеморт мог делать только из оставшейся «своей» половины. То есть с каждым новым крестражем остаток головной части червяка уменьшался ровно на половину, и полученный в результате артефакт выходил вдвое слабее предыдущего.