— Ворчишь, как старый дед, — поддел Генрих, огибая компанию горланящих нечто залихватское юнцов. Гарри недовольно покосился на Героя. Конечно, Джеймс старый — ему же под сорок! Но нельзя же так бестактно об этом говорить. С пожилыми вообще надо вежливо.

А высоко в тёмном небе с шипением и свистом расцвели огненные цветы фейерверков.

Дальше шли без остановок. Вскоре Джеймс свернул в неприметный проулок, и Гарри скоро запутался в поворотах и перекрёстках: все улицы были узкими, кривыми и чисто символически освещались прикреплёнными к стенам домов факелами. И каких-то там особых примет не имели. Особенно ночью. Остановился Джеймс в глухом тупике с запахом помойки.

— Будем надеяться, что старина Смелли и двадцать лет назад жил в своей берлоге, — пробормотал аврор, внимательно осматривая стену.

— Смелли? — переспросил Гарри, которому здесь совсем не нравилось. Джеймс хмыкнул:

— Конечно, это не настоящая его фамилия. Маги, ведущие подобную деятельность, часто берут крайне неблагозвучные имена: любопытствующих отпугивают или традиция у них такая, не знаю. А этот Смелли, как я небезосновательно подозреваю, зельевар-некромант. Ну и мастер Тёмных Искусств, само собой. Такое вот милое сочетание. Но самое главное: у меня есть, чем его пронять. А информация порой куда дороже звонкого золота. Нам с вами, ребята, во что бы то ни стало нужно добиться его расположения. Хоть и непросто это будет — осторожен до неприличия, поганец! Но если он согласится принять участие в нашей Судьбе — более надёжного союзника трудно сыскать! От тебя, ребёнок, требуется молчание. И ни в коем случае не отпускай мою руку. Старый лис не должен заметить раньше времени моё особое состояние, понимаешь? — Гарри поспешно закивал. Чего уж тут не понять? — А ты, Генрих, работай по схеме «свободный поиск», как я учил. Только будь осторожен — в таких домах полно сюрпризов. Вопросы есть?

Тем временем руки Джеймса словно жили своей жизнью — ощупывали и раскачивали замшелые камни кладки. Гарри тоже потрогал склизкие холодные бока ближайшего булыжника. Покрывающий его мох на ощупь напоминал подсохший густой кисель буро-зелёного цвета. Гадость какая! Наверняка является ингредиентом для зелий. Поттер уже давно выявил закономерность: если выглядит гадко, пахнет мерзко, жжётся и источает ядовитые миазмы, то это наверняка особо ценное сырьё для котла. Этот мох, правда, ядом не брызгал, да и вони особой не чувствовалось…

— Ага, вот и камень-страж, — облегчённо выдохнул Джеймс, нажимая на ничем не примечательный булыжник. — Камень-страж может обнаружить только тот, кого хозяин посвятил в тайну своего крова, — пояснил он Гарри. — Это очень старая и почти забытая магия. Намного древнее Фиделиуса. Нам повезло: меня мистер Смелли в своём доме принимал… хм, когда-то. И этого оказалось достаточно. А так как мы с вами по сути — один человек, то и вы пройдёте…

Стена словно протаяла, обнажая лакированную дверь. Аврор вежливо постучал медным кольцом. Открывшийся ход вглубь дома был освещён плавающим в воздухе канделябром. Переступать порог не хотелось совершенно.

Глядя на новенькую входную дверь и начищенную до золотого блеска медную ручку, можно было предположить, что и внутреннее убранство окажется под стать фасаду. Но не тут-то было! В крайне запущенной гостиной сильно коптил забитый золой камин. Толстый слой сажи покрывал стены и ветхие на вид книжные стеллажи. Сквозь грязное стекло шкафа-витрины смутно просматривалось что-то совершенно неопознаваемое. Гарри замер посреди комнаты, стараясь ни к чему не прикасаться даже краем одежды.

Мастер Смелли ещё явно не ложился. Он важно восседал в дряхлом кресле и, заложив пальцем страницы раскрытой книги, в упор смотрел на незваных гостей. Гарри даже рот раскрыл, разглядывая тёмного мага. Ну не походил он на злодея, хоть тресни! Да тот же профессор Снейп был куда одиознее!

А выглядел Смелли как пожилой, изрядно потрепанный жизнью херувим: пухлый, белокурый, кудрявый и щекастый. Но больше всего поражал наивный, доверчивый и открытый взгляд круглых голубых глаз. Если бы не морщины… Даже одет старый волшебник был в нечто мягкое, пушистое и светлое, чудесным образом не пачкающееся в саже.

Хозяин радушным жестом предложил садиться на залатанный диван и приятным голосом заговорил… кажется, по-французски. И Джеймс ответил, при этом вид имея благодушный и расслабленный. Гарри растерянно переводил взгляд с одного на другого — такой подставы он не ожидал! Это сколько же интересного мимо его ушей пройдёт! Победитель Волдеморта тоже выглядел разочарованным. Он досадливо крякнул, взлохматил свои вихры и принялся осматривать местные достопримечательности.

Разговор мирно журчал. Джеймс вещал — «херувим» слушал, поощряюще кивая и время от времени, судя по интонации, задавая вопросы. Генрих бродил по комнате, всюду суя свой нос. Потом направился к двери во внутренние покои.

— Странно, сквозь дверь пройти не могу, — озадаченно сообщил он всем, кто мог его услышать. — Словно стена тут, а не проход. Уй, жжётся! — он отскочил, потирая пострадавшую руку и с обидой глядя на коварную дверь. Гарри очень хотелось высказаться по этому поводу, но пришлось смолчать.

— Значит, какие-то чары на нас всё-таки действуют, — сделал вывод победитель Волдеморта, дуя на пострадавшую ладонь. — Это что же, нас так вот и убить можно? — поразился он. — Но как же…

— Ребёнок, покажи мистеру Смелли свиток, — приказал старший Поттер и Гарри поспешно зашарил свободной рукой по карманам. На пергаменте был составлен перечень вопросов, ответы на некоторые Джеймс собирался озвучить в уплату услуг мастера Тёмных искусств. На его выбор. «Херувим» аккуратно и неспешно расправил помятый пергамент и наклонился с ним поближе к свету канделябра.

— Моргана меня заколдуй! — вдруг завопил вездесущий Генрих, разглядывая что-то на спине хозяина дома. — Да наш мистер Смелли под иллюзией сидит! Смотрите-ка, кресло под ним совсем другое! Голубым шёлком обитое. Во даёт!

Гарри с любопытством вытянул шею. Действительно, на фоне копоти ярким пятном выделялась спинка кресла. Он прищурился, напрягая зрение, и граница пятна размылась… а потом стала расползаться, как намокшая бумага. Медленно и неохотно поначалу, а потом все веселее и быстрее проявлялась настоящая обстановка жилища мастера. Кривые и облезлые ножки кресла превратились в золочёные львиные лапы. Пол засиял натёртым паркетом. В мраморном камине не было никакой лишней золы. А на заставленной красивыми штучками полке стояла неаккуратно запаянная стеклянная банка, в которой теснился кто-то чешуйчатый и чёрный. И он смотрел настоящими, живыми глазами! Даже моргал. Глаза пристально следили за Генрихом…

— Как ты это делаешь? — выдохнул победитель Волдеморта. Гарри опомнился: по комнате словно провели влажной тряпкой. Узкой полосой — там, где прошёлся его взгляд — убогое жилище превращалось в роскошный чертог. Поттер испуганно глянул на мистера Смелли, но тот был слишком увлечён записями на пергаменте и пояснениями Джеймса. Его правая кисть, попавшая в «отмытую» зону, утратила пухлые очертания и пальцы-сосиски. Настоящая рука мастера была тонкокостной и хрупкой на вид, точно птичья лапка, а смуглые пальцы оканчивались причудливо заточенными чёрными когтями. Похоже, мистер Смелли человеком не был.

— Что ж ты творишь, мелкий? — делано возмутился Генрих, но тут же со смешком добавил. — Хотя я однажды точно так же у мадам Малкин в магазине нечаянно ширму взглядом продырявил. Давно это было… Интересно, она догадалась, что это я напакостил?

Тем временем беседа хозяина и гостя утратила всякую безмятежность. Кажется, Джеймс с мастером ссорились: пальцы аврора, сжимающие руку Гарри, стали влажными и начали подрагивать. Мистер Смелли резким движением вытряхнул на столик содержимое невесть откуда взявшейся шкатулки. Из кучки крупных разноцветных пуговиц он выбрал несколько штук и, потыкав в них волшебной палочкой, небрежно подвинул к Джеймсу. Тот, растерянный и побледневший, смахнул пуговки в ладонь и резко поднялся с дивана. К выходу шли без прощальных поклонов. И, вопреки опасениям Гарри, в тупик-помойку они вышли беспрепятственно. Похоже, мастер так и не заметил, что его жилище изменилось.