– Эй, так в чем проблема встретиться наверху? – крикнул я ей вслед, а потом бросился вдогонку, намереваясь припечатать подлую ДеБурк к стенке и заставить сказать только правду. Но Ада хорошо освоилась в Подполье, потому что через три минуты я потерял ее в толпе, хотя гордился тем, что умел выслеживать людей в любых ситуациях. Аманда всегда была исключением.

Опустившись на брошенную каким-то торговцем корзину, я вдруг понял, что пьян. Всего-то глоток сделал того пойла, а в голове мелькали звезды, прячась в тумане, который застилал взор и мутил рассудок. Вздохнув, я протолкался до стены и по старинке пешком, придерживаясь за влажный камень, побрел искать свою Яму. А раньше меня бы гордо вез мой Мамлюк. Счастья тебе и процветания, крысяка, но как же я без тебя скучаю.

Не было никакой работы, которая ждала бы меня наверху, как не существовало обещанного паспорта. По крайней мере, сейчас. Были заказ сверху на мою голову и встреча со старым другом из Гильдии убийц, который рассказал, что у меня примерно полгода жизни, если я перееду наверх, или пара дней, если останусь здесь, внизу. Заказ на меня и Клару поступил из верхнего Маргута, но платили мало, а времени на убийство давали много. Так как фигурой в Подполье я был известной, с Бароном, вроде как, дружил, связываться с таким заказом за столь маленькие деньги пока никто из Гильдии не хотел. Заказчик оказался жадным и цену повышать не стал, несмотря на открытые намеки Гильдии. Заказчика мой друг не знал, так как дело оформили анонимно, но искренне посоветовал мне не искушать судьбу. Ведь рано или поздно найдется голодный киллер, который сделает мою жизнь невыносимым, несмотря на все мои знакомства, дружбу с Гильдией убийц и вроде как неплохие отношения с Железным Бароном.

– Уедешь из Подполья, и мы тебя не тронем, – похлопал меня по плечу Карук, мой знакомый киллер. – Заказ был вполне конкретным – найти тебя в Подполье и устранить. Месяцев шесть или семь наверху у тебя есть. Реши там свою проблему и возвращайся, мы потом с тобой еще выпьем. В Подполье пока не суйся, судьбу лучше не искушать.

Старик и в самом деле предлагал мне работу, но очень давно, и то по пьяни. Вчера после спасения Алистера я напомнил ему о его предложении, и он каким-то чудом вспомнил, согласившись взять меня на испытательный срок, а Клару под свою опеку на тот же период.

Да, я бросал Подполье, но только для того, чтобы найти мерзавца, который меня заказал, а потом сделать все, чтобы вернуться обратно. Я знал, что быстро такие дела не решались, и что потом мне придется начинать в Подполье заново, и все пройдет куда труднее, чем пятнадцать лет назад, но оставаться наверху навсегда я тоже не собирался. Высокородные предали мою мать, и места им в моей жизни не было.

В первый день в новом статусе работающего гражданина, я проснулся задолго до рассвета, проспав в итоге едва ли пару-тройку часов. Клара, нарыдавшись, спала, как убитая, и даже грохот первого утреннего трамвая не потревожил сон молодой фейлины.

Трамваи были новшеством, о котором трубили на каждом углу. В отличие от слабого колдовства техномагов, эти смешные вагончики работали не на волшебстве клуатона, а на каких-то других кристаллах, созданных научной группой главного стихийника Демьяна Ледянского. Я решил, что ездить на этих штуках не буду из принципа. Из всех императорских магов я особенно не переваривал стихийников, хотя бы потому что был зол на них за мой протекающий потолок. Ада оказалась права – наверху, действительно, лило. И вчера, и сегодня, и завтра тоже обещали ливень.

Когда мы с Кларой прибыли в нашу первую в жизни съемную комнату, которая располагалась на чердаке доходного дома почти в центре города, мне, как и ей, захотелось рыдать в голос. Вот только Клара не сдерживалась и ревела весь вечер, я же должен был собрать волю в кулак и изображать довольного.

Комнату снял нам Старик по знакомству. В городе намечались международные игры магов-стихийников (будь они прокляты!), и свободного жилья не осталось, поэтому я честно старался не жаловаться. Однако после нашей с Кларой шикарной Ямы на третьем уровне Подполья эту комнату даже норой нельзя было назвать. А протекающий потолок, вообще, казался издевательством. Девять квадратных метров для нас с Кларой были маловаты, но Старик уже предупредил меня, что работать порой придется круглосуточно, а Кларе, вообще, предстояли экзамены в Танцевальную Академию.

– Не реви! – одернул ее я, когда понял, что утонуть в фейлинских слезах можно так же легко, как и в полноводной Маре. – Когда поступишь, переедешь в общежитие, оно как дворец.

Поступление Клары в Императорскую Танцевальную Академию было моим козырем, который я выложил еще в Подполье, когда переговоры зашли в тупик, и Клара окончательно уперлась. Как бы она ни злилась, но возразить такому аргументу не смогла. Уговорить Старика написать бумаги на Клару – рекомендацию и заявление, было нелегко, но я справился, стараясь не думать, что он потребует от меня в ответ.

– А если не поступлю? – никак не могла успокоиться Клара.

Я такого варианта не допускал и ответил со всей решимостью:

– Тебя обучала лучшая танцовщица Подполья, сама Руанда. Не ной.

Руанда была опальной балериной, некогда блиставшей на сцене Хрустального – главного театра страны. Одни говорили, что она связалась с дельцами дури, другие обвиняли ее в шпионаже, но так или иначе однажды ей пришлось бежать. Я пропустил момент, как именно Клара познакомилась с Руандой, сестра просто поставила меня перед фактом, что теперь будет обучаться танцам, и Руанде надо платить. Я и платил, пока через восемь лет знаменитую балерину все-таки не убили. Мои друзья из Гильдии убийц до сих пор утверждали, что это не их рук дело, но, если не они, то кто? Руанда унесла тайну с собой, и оплакивало ее все Подполье, так как балерину искренне любили.

Экзамены начинались через неделю, и я надеялся, что за это время Клара освоится и настроится на победу.

В комнате не было мебели, но из Ямы я захватил с собой матрасы, так как знал, что больше в наше новое жилище ничего не поместится. Удобства находились этажом ниже, и Клара, привыкшая к тому, что в наших шикарных апартаментах в Яме у нее имелся личный туалет с ванной, не упустила возможность свернуть мне кровь перед сном. С четвертого этажа открывался прекрасный вид, но мою сестру он не волновал. Еще ей хотелось летать, а фейлинам на правобережном Маргуте можно было летать только в Южном парке.

Порой и в нашей Яме несло зловонием, ведь жили мы все-таки рядом с канализацией. На чердаке нового дома тоже воняло – плесенью, сыростью и готовившейся пищей со всего дома, так как вытяжка проходила где-то рядом, но никакие дурные запахи не могли мне помешать. Ведь главное препятствие я уже преодолел: Клара согласилась. Что до звуков, то мне всегда нравилось слышать живущих рядом людей. Когда же я распахнул окно, то вместе с сырым воздухом в комнату ворвались чарующие звуки никогда не засыпающего города – кричали ночные торговцы и извозчики, громыхали колесами повозки, где-то свистнул поезд, ходивший через весь правобережный Маргут. Не обошлось и без знакомых звуков потасовок и пьяной брани, но их заглушали песнопения жрецов Дуку и Гроха, которые зазывали в храмы на ночные молитвы. А еще надрывалась какая-то птица, да с такими тоскливыми нотками и отчаянием в голосе, что мне захотелось бросить свою аферу немедленно и вернуться в Подполье, наняв с десяток-другой телохранителей.

На небо я старался не смотреть, потому что здесь, в верхнем Маргуте, оно было слишком близко, и давно зажитые раны у меня на спине начинали чесаться и зудеть.

Неприятным сюрпризом стал Алистер, которого я обнаружил мирно спящим на дне моего чемодана. Судя по том, как устойчиво он сохранял облик летучей мыши, вампир совсем недавно откушал человеческой крови.

– Только не прогоняй! – пискнул Алистер и заметался по узкой комнате, пока не вылетел в окно. Я уже хотел захлопнуть створку, но не успел, потому что вампир вернулся обратно.