Морось превратилась в нудный дождь – то ли старания Ледянского против наших огней увенчались успехом, то ли просто вернулась непогода, терзающая Маргут все лето.
Любой в Подполье сказал бы, что трусом меня назвать нельзя, а тот, кто вставал на пути Льва Козлова, потом выплевывал в ладошку собственные зубы. Но сейчас мне было также страшно как в тот далекий день пятнадцать лет назад, когда мы с матерью впервые оказались на улицах Подполья – изгнанные и преданные своим родом.
Глава третья
Мой крысал по кличке Мамлюк с трудом вписался в крутой поворот, отчего я едва не задел головой грибной нарост на потолке низкого тоннеля. Зашипев, я сжал пятками поджарые бока твари и вонзил пальцы в его жабры, выражая недовольство. Но Мамлюк ждал своего победного часа слишком давно, чтобы обращать внимание на мои человеческие вопли. Он уверенно лидировал, оставив позади других сто тридцать крысалов, участвующих в сегодняшних гонках.
До сих пор в Подполье не было одного мнения, кто получал больше удовольствия от бешеных скачек по катакомбам – люди или крысалы. Эти мутанты ростом с лошадь водились в подземных тоннелях задолго до того, как наверху стал строиться Маргут. По мере того как столичные трущобы разрастались и спускались вниз, в подземелье, крысалы постепенно занимали место в человеческом мире. Во время голода их пробовали есть, но лучше было нажраться плесени со стен, чем грызть крысалье мясо, которое в любом виде так сильно горчило, что смягчить эту горечь не могла ни одна приправа.
Со временем подпольщики крысалов почти обожествили. У нас говорили, что мир держит крысал, и когда он шевелит лапами, земля трясется.
С крысами у этих тварей оказалось мало общего – разве что силуэт, напоминающий увеличенного в размерах грызуна. Огромная задница с парой сильных, мускулистых ног нарушала равновесие фигуры, но не мешала им развивать огромную скорость. Короткими передними лапами с огромными когтями во время бега крысалы почти не пользовалась. Ими они рвали добычу, состоящую из грызунов, кошек, собак и людей – больше в катакомбах никого не водилось. Самой примечательной частью тела этой зверюги была вытянутая треугольная башка с маленькими красными глазками и подвижным носом. У крысала имелись чувствительные жабры, которые люди использовали во время их дрессировки. Крысалы прекрасно чувствовали себя в канализационных стоках, способные оставаться под грязной водой по несколько часов. Они были покрыты короткой шерстью, которая впитывала в себя все зловония подземного мира. Стоит ли говорить, что крысалы источали такую вонь, что после гонок все участники скребли и терли себя до крови лишь бы справиться с мерзким запахом, который въедался в кожу. Но самым отвратительным в крысалах был хвост – метра три длиной, покрытый слизью, на которую налипала вся грязь Подполья. Док говорил, что с помощью хвоста крысалы спариваются, но я ни разу не видел крысальих самок.
Гончих крысалов в Подполье разводил и продавал Железный Барон, местный авторитет, с которым никто не спорил. Почти никто. Я своего крысала отловил и надрессировал сам, купив на него фальшивый документ, что он якобы был «выращен» в яслях Барона. Я был в своем уме, чтобы открыто не вставать на пути у главного подпольщика.
Высокородные о наших развлечениях, разумеется, знали и даже выпустили закон, запрещающий крысальи гонки, однако вампир Алистер был прав: законы, которые мы соблюдали, можно было пересчитать по пальцам.
За год в Подполье проводилось четыре гонки – одна на сезон. Из-за последних потопов летнюю гонку мы пропустили, перенеся ее на сентябрь. Нынешняя трасса пролегала по четвертому уровню, который состоял сплошь из тупиков и лабиринтов. Из-за скоплений туманного газа, которые встречались хаотично, представляя серьезную опасность, люди здесь не жили, заселившись на первом, втором и третьем ярусах. Ниже четвертого уровня тоже обычно не спускались. То была территория диких крысалов и тех нижних, которых мы называли демонами. Жандармы в Подполье совались редко. Если и проводили облавы, то разве что на первом уровне. Поэтому за безопасность люди платили таким бандам, как моя, ну, а мы старались, как могли. Хотя, если нижние лезли наверх, без жертв никогда не обходилось.
Я оглянулся и увидел черного крысала, наседающего на моего Мамлюка. Такая зверюга имелась лишь у одного гонщика, и я заскрежетал зубами от досады. Богатая Ада не скупилась сорить деньгами своего отца и купила у Барона редкого крысала с черной шерстью и синими глазами. Она назвала его Вороном и на весенней гонке едва не обошла Мамлюка. Да пусть бы и обошла. Проиграть Аде было незазорно, тем более что за те три года, что она провела в нашей компании, гонщицей она стала хорошей. Да вот только цели у нас были разные. Если Мамлюк хотел прибежать первым из крысальего упрямства, а я – ради кучи денег, которую получал победитель от Железного Барона, сумасшедшая Ада участвовала скуки ради, потому что на своей половине Маргута она уже испробовала все доступные виды развлечений и хотела сравнить их с теми, что предлагало Подполье.
Про Аду я ничего не выдумывал – она сама мне все рассказывала во время наших откровенных разговоров. Таких было много. Я с маниакальным упрямством отсылал ее обратно наверх, она так же настырно всегда возвращалась. Я знал, что тем самым лишь больше разжигаю ее любопытство, но поделать с собой ничего не мог. Мерзавка Ада запала мне в сердце, а я не привык терпеть занозы в теле. Огромная социальная разница между нами сжигала меня дотла и не давала покоя. Быть ее временным развлечением я не собирался. Давно бы отправил негодницу с глаз долой, если бы она не задружилась с Бароном, ему же и нажаловавшись о том, что я не хочу принимать ее в банду. Мне сломали пару пальцев, а потом вежливо объяснили, что таким девушкам, как Ада, отказывать нельзя. С тех пор гремучая смесь химии, образовавшаяся между нами, грозила взорваться в самый неподходящий момент.
Впереди уже маячила арка из светящихся кристаллов, которая обозначала финиш. Зрители располагались в начале и в конце трассы, на безопасных участках, а сам путь мы проделывали самостоятельно. На этом невидимом для зрителей участке разрешалось все – драки, обман, подставы. Гонки на крысалах с честной победой ничего общего не имели. Сначала я переживал за Аду, когда она заявила, что хочет стать гонщицей, однако, получив от нее пару тумаков на закрытой трассе, а потом увидев, как она порезала гонщика из банды Горбунов со второго уровня, убедился, что подготовка у нее получше, чем у некоторых моих ребят. На своей половине Маргута Ада времени не теряла, овладев и навыками рукопашного боя, и приемами поножовщины. Разговаривать с ней тоже было все равно, что на ножах махаться. Такого острого языка я еще не встречал, поэтому в ее компании чаще помалкивал.
Мамлюк не понял, почему я начал его притормаживать. Я знал, что на полном скаку крысал сразу не остановится. До финиша еще оставалось метров пятьсот, но уже и так было понятно, что я пришел бы первым. Не каждая гонка заканчивалась для нас с Мамлюком удачно, но последняя обязана была быть победоносной. Крысал что-то заподозрил, однако изменить что-либо не мог. Решение было принято.
– Тормози, родной, – прошептал я, наклонившись к треугольной башке моего друга.
Наконец Мамлюк осознал неизбежность проигрыша, одновременно почуяв перемены в моем голосе. Таким тоном я к нему еще не обращался, и это крысала заинтриговало. Мимо с торжествующим воплем пронеслась Ада, а за ней еще два гонщика, наседающие ей на пятки.
Дождавшись, когда они промчатся, я дернул уздечку, заставляя Мамлюка свернуть с трассы. Четвертый уровень был непредсказуем, но, кому надо, тот найдет. Именно на этом отрезке пути, незадолго до финиша, в одной из стен за бородой столетнего лишайника скрывался лаз, ведущий в нижние уровни. Содрав часть нароста ножом, я подвел Мамлюка к зияющей чернотой дыре, откуда смердело так, что можно было лишь порадоваться, что гонки проводились на голодный желудок.
