– Это для тебя, – всхлипнула фейлина, изображая саму невинность. – Здесь такие нежные зефирки пекут. Если бы не они, я бы повесилась.

Уловив в ее голосе знакомые манипуляторские нотки, я, наконец, очнулся. Этим трюкам она научилась от Алистера, а так как с вампиром я проводил много времени, то к подобным штучкам приобрел иммунитет.

– Провалишь экзамены, пойдешь поломойкой или прачкой работать, поняла? – пригрозил я ей.

– Жестокий, – всхлипнула Клара. – Я больше ничего есть сегодня не собиралась. Буду ходить голодная. А до экзаменов еще пять часов.

Ей повезло, что она родилась фейлиной. От древних мавари, которые оставили нам магию и своих противных потомков – современных магов, миру также достались многочисленные кабиры. Кабирами назывались расы, искусственно созданные первыми магами. Из всех кабиров только драконы и фейлины имели гражданские права. Остальные кабиры назывались низшими и включали в себя такое разнообразие рас, что даже Док не взялся бы их все перечислить. По понятным причинам почти все нижние кабиры жили в Подполье. Они обладали еще более мерзким характером, чем фейлины и драконы. Я был знаком только с дварфами и вервольфами, и мне хватило, чтобы ни с кем из нижних кабиров общих дел не иметь.

Фейлинам здорово повезло с тем, что они могли жрать как не в себя, включая сладкое и жирное, и ничего им от этого не было. Потому Клара и позволяла себе такие выходки.

– Это что? – перевел я тему, уцепив ее за шарф.

Она сразу поняла, что не шарф меня интересует.

– Деньги, что ты мне оставил, хватило только на кофе, – не стала юлить Клара. – А мне нужно было успокоиться. Поэтому я взяла немного денег из наших запасов и прошлась по магазинам. Там еще осталось. Не переживай, у тебя скоро будет аванс.

Я медленно вздохнул и выдохнул. Я хорошо помнил, что объяснял ей про мои нынешние заработки. Таких доходов, как в Подполье, у нас пока не будет. А так как откупные Барону отожрали значительную часть средств, нам предстояло жить экономно – хотя бы какое-то время. Клара, как всегда, предпочла услышать только то, что ей было удобно: мне будут платить зарплату.

– Почему ты ревешь? – наконец, задал я правильный вопрос, и на ее лице сверкнула довольная улыбка. Впрочем, она быстро погасла, сменившись тоской и драмой в глазах. Актриса из нее получится замечательная, лишь бы вступительные не завалила.

– Ты бы лучше спросил, где Алистер, – снова всхлипнула Клара. – Я думала, у нас с ним чувства, а этот кровосос сегодня утром обнимал другую девицу. Еще темно было, ты только ушел. Я решила помахать тебе в окошко, но ты даже не обернулся, зато я увидела нашего вампира с какой-то девкой на скамейке. Они обнимались, и он смотрел на нее так же, как на меня. На еду они так не смотрят.

Я постарался не издать торжествующего вопля. Я специально не вмешивался в их отношения, так как знал, что рано или поздно чересчур любвеобильный вампир сам все испортит. Так и случилось. Я остался хорошеньким, не посягая на свободу Клары, Алистер же стал еще и козлом. Клару, очевидно, не беспокоила судьба той девушки, я же взял себе на заметку обязательно навести справки. Неожиданно я вдруг осознал, что устроился на работу помощником детектива. Да мне просто полагалось все знать!

Непонятно, как так получилось, но в результате мы слопали на двоих не только тот зефир в шоколаде, но еще и по куску бисквитного торта с малиновым сиропом. Вышло дорого, и я потом долго ругал себя за слабину, проделавшую еще одну дыру в семейном бюджете.

Уже позже в нашей комнате наверху, когда подобревшая Клара помогала мне с маскировкой, я вдруг услышал от нее то, что испортило мне настроение на весь оставшийся день. Да и на ближайшее будущее тоже.

– Пусть Алистер целует, кого хочет, – выдала Клара. – Я его больше не люблю. Кажется, у меня появился новый парень.

– Кажется? – от удивления у меня даже линзы выпали.

– Мы с ним в магазине познакомились, – Клара загадочно улыбнулась. – Это он мне шарф подарил. А твои деньги все на сумочку пошли.

Глазной тик – это плохо. Что-то часто он стал со мной приключаться.

– Нет, не скажу, – опередила мой вопрос Клара. – Вот сдам экзамены, тогда и узнаешь. Он, кстати, обещал прийти посмотреть. В отличие от тебя у него время на меня найдется.

Это был справедливый упрек, но сейчас меня больше волновал чертов незнакомец, который привязался к моей сестре.

– Ладно, – осторожно кивнул я, чтобы ее не спугнуть. Могла ведь мне ничего и не рассказывать. – Познакомь нас потом.

Клара, конечно, заподозрила неладное в моем голосе, но я старательно улыбался, а вскоре и вовсе перевел тему на свою работу, рассмешив ее тем, чем собирался заняться.

А вот мне было не смешно.

Когда я спустился по лестницу в бабкином прикиде, консьерж едва ложку не проглотил. Что-то он там ел вонючее из стеклянной банки. Впрочем, я успел выбежать достаточно проворно, чтобы он ко мне не успел прицепиться. Хорошо было уже то, что меня не узнали.

В Подполье мы с Кларой пару раз пробовали реквизит из театрального чемоданчика, переоблачаясь в разных персонажей. У бывшего шпиона имелось особенно много масок со старческой кожей, поэтому переоблачаться в дедов и бабок я научился. Клара утверждала, что особенно хорошо у меня получаются вредные старушенции, и однажды я даже разыграл Барона, подкатив к нему в баре в образе пожилой графини в опале. Он так растрогался моему рассказу, что купил мне выпивку на весь вечер. Я, правда, потом не спал неделю, ожидая, что ко мне явятся его люди с разборками, но тогда вроде пронесло.

В понедельник толпы в городском морге не наблюдалось. То ли всех распугала погода – ветер поднялся нешуточный, то ли никто еще сегодня не умер. Охрана ко мне прицепилась, но я включил режим оскорбленной злобной старушки, и меня пропустили к администратору. Помогли дорогие бусы и серьги, которые я одолжил у Клары. Богатая сердитая старушка весомее бедной злой старушенции.

– Я к Орнаннушке, – заявил я клерку с порога. – Вчера в Маргут только прибыла, а тут такие новости. Внученьку мою замучили, загубили изверги, змеи гадючие, да еще и приплели, что сама она с камушком в воду нырнула. Бестолочи! А ну, пропусти!

Администратор – лысеющий тип в очках с толстой оправой, в сером мятом костюме и с таким же серым оттенком кожи, на миг потерял дар речи, но работал он все-таки в городском морге, повидал всякое, потому пришел в себя быстро.

– Вы про Орнанну Дульсееву? – сообразил он. – Дело закрыто, тело ждет погребения. Если вы были знакомы с усопшей, пожалуйста, обратитесь к родственникам. Мы ожидаем, когда они подпишут документы для того, чтобы передать тело похоронным службам.

– Балбес, – я с удовольствием швырнул в него карандаш, лежавший между нами на стойке. Лев Козлов мог бросить этот невинный предмет так, что стало бы очень больно, но бабкин бросок два ли можно было ощутить. И все же внимание клерка он привлек.

– Документы не подписывают, потому что я им не разрешаю, – рявкнул я, изображая старушечье негодование. – Как ты думаешь, зачем я приехала в ваш вонючий город? Между прочим, я, герцогиня Дульсеева, никогда не покидала свое уютное гнездышко в Чертогах. Но тут такая весть… Моя внученька…

Я порадовался стойкому гриму и пустил слезу. Богатые бирюльки на старческом теле, а также упоминание престижного района в пригороде Маргута, где жили высокородные, сломили сопротивление клерка окончательно.

– Ох, простите, я не знал, – начал изворачиваться он. – Я раньше разговаривал только с матушкой покойной.

– А теперь будете только со мной, – отрезал я. – Хочу видеть внучку. И отчет со вскрытия мне тоже предоставьте.

– Боюсь, это невозможно… – начал он, но осекся под моим тяжелым взглядом.

– Твое повышение по службе будет невозможно, – снова рявкнул я от души. – Думаешь, я просто так приехала сюда в такую рань, позволив вашему дождю и ветру истрепать мой плащ? Думаешь, я вот так просто повернусь и уйду?