Литмир - Электронная Библиотека

— Я знаю, кто я.

Кын застыл в неловкой позе. Тревога в его голове превратилась в звучный набат. И будто жаром дыхнуло в помещении, всколыхнулись облака под потолком, захлебнулся, испаряясь, фонтан.

— Такие, как ты, — начала Чиён, размеренно, холодно, как будто отчитывала его, — эгоистичны. Вы видите добро как совокупность достижений, тщательный ведёте счёт с судьбой и Небом. Я же решила стать человеком. Пережить всю любовь, что доступна людям, даже безответную, пережить сердечную боль и разделить с людьми их страдания. Всё, что рождается в человеческом сердце, я стремилась узнать, и утешить стремилась тех, кто страдает. И потому намеренно лишила себя не только волшебства, но и памяти о нём. И сейчас ради собственного эгоизма ты решил пробудить меня. Наплевав на то, что не помнить — такова была моя собственная воля. Я перерожусь драконницей, это верно, но, вспомнив всё, до конца эту жизнь я проведу в тоске, ни человек, ни щин, ни сердца во мне, ни волшебства.

— Но ты же пробудилась не сейчас, — мертвенно произнёс он, пытаясь оправдаться. — Я же, выходит, ничего не сделал.

— Верно, — кивнула йонънё. — Я пробудилась, когда Чо Юнха сказала мне о том, что я живу в иллюзии, что это клетка. Она говорила правду и была в тот момент духом больше, чем человеком, вот я и услышала. Но она поступила так ненамеренно, не зная, что творит, и кто самая такая, и что́ пробуждается в ней. Если в том и была бы вина чья-то, так того, кто пробудил её саму. Но и его я не хочу обвинять, ибо и в его поступке не было эгоизма по отношению ко мне, а Юнха вольна сама решать, кто он ей. И нет смысла возводить цепочку обид куда-то выше, а то придётся мне сказать, что виноваты люди, придумав нас такими, какие мы есть. Но ты — другое дело.

Она помедлила, подбирая слова побольнее — Кын в том не сомневался.

— Добрые дела ты совершаешь? — произнесла она с презрением. — Ты не понимаешь, в чём суть добра, и никогда не наполнишь свою чашу.

Кын смотрел, как она уходила, оставляя его в облаке пара, имеющего привкус горелого камня.

Он почувствовал что-то влажное на щеках, прикоснулся пальцами: человеческое тело плакало, отвечая на отчаянье и боль в несуществующем, но всё же разбитом сердце древнего существа.

Утром после праздников, выключив будильник, Юнха вдруг поняла: не знает, идти ей на работу или нет. Работает ли она вообще до сих пор в «КР Групп»? А если и да — не стоит ли всё же не показывать там, пока… ну, прокурор Им не выскажет своего мнения на этот счёт?

И не то чтобы Юнха сама хотела туда идти. Отсюда, из дома, полного цветов, «КР Групп» представлялась червивым яблоком. Внешне аппетитное, блестящее и соблазнительное, изнутри оно кишело скользкими и гибкими тварями, сожравшими почти всю мякоть.

Она вяло собиралась, не зная, не передумает ли в последний момент и не останется ли просто дома. Может быть, спустится на первый этаж и сделает вид, что снова работает в «Доходных домах «Чонъчжин». Пока она решала, ей позвонил начальник Ли. Голос у него был странный — даже не потому, что лишённый обычных усталых интонаций. Начальник Ли звучал нерешительно, а за ним такого раньше Юнха не замечала.

Каким бы усталым он ни был, в своих действиях начальник Ли всегда оставался уверен.

— Здравствуй, менеджер Чо, — начал он и замолчал, даже после её ответа всё ещё висела тишина. Наконец, Юнха чуть кашлянула, и начальник Ли очнулся:

— Да, да… Мне спустили два указания сверху, за выходные, два приказа, один за другим — совершенно противоположных, но оба про тебя. Ну и… Я тоже в курсе новостей, я не динозавр, интернетом пользоваться умею, тем более, что не только там…

Юнха терпеливо ждала, пока он преодолеет свою растерянность.

— Сперва они тебя увольняли, теперь нет, но мне кажется, что лучше тебе пока не приходить. Напиши заявление и пришли мне — отпуск за свой счёт. Нет, даже лучше два заявления, на оплачиваемый тоже. Если удастся, оформлю тебе такой.

Казалось, пока говорил, он убеждал самого себя, что всё правильно. И теперь наконец зазвучал как раньше, даже усталость — в семь утра — прорезалась.

— Вот так, так и сделаем, — закончил он. — Самому интересно, что сегодня произойдёт. Не знаю уж, хватить тебя или ругать. Отсыпайся сегодня или что там…

— Спасибо, начальник Ли, — ответила Юнха искренне.

После разговора на неё и саму навалилась сонная усталость — неизвестно с чего. Снова на погоду пенять не получалось: день был хоть и не солнечный, но и пока без дождей. Юнха на минутку присела на диван, закрыла глаза, слушая, как Мун готовит завтрак, и будто провалилась в сон.

Глубокий, как котловина или ущелье, полное белёсого тумана. Там тонул не только свет, но и звуки исчезали. Там не было ничего.

Очень спокойно.

Пока через тишину и покой не пронёсся электрический разряд.

И Юнха пробудилась рывком — от боли, прошедшей через всё тело, и закричала. Мун что-то уронил на кухне, бросился к ней, но боль уже ушла, оставив затихающую судорогу в пальцах.

Нити дрожали, снова видимые, и не все они были целыми. Она уже знала это ощущение, так было, когда Ли Кын попал в беду, и теперь Юнха понимала, что оно означает. Она схватилась за ту нить, что дёргалась и слабела с каждым мигом, вцепилась, что было сил, и пальцами, и мыслями, и сердцем — и удержала в последний момент, не всё, но хоть что-то, хоть призрачную тень нити, недавно такой крепкой.

Наверное, Мун тоже видел это или почувствовал, потому что не стал спрашивать, что случилось.

Он спросил, став мрачнее тучи:

— Кто? Кто на этот раз?

Люди много разного говорили о Западных землях под западными небесами, и хоть и вправду берегли то место широкие реки, и без огненной тоже не обошлось, было оно бесконечным полем цветов.

Садом, в котором обитал хранитель с изменчивым ликом. Муну садовник не обрадовался.

— Снова вы, — буркнул он. — Ну хоть только вдвоём, а не всей семейкой…

И пошёл по своим делам, демонстративно повернувшись спиной.

Мун завертел головой, пытаясь понять, а кто второй-то, и увидел шестого брата, нерешительно мнущегося на самом краю поля.

— Откуда ты здесь, хёнъ? — спросил Мун.

Шестой брат виновато пожал плечами:

— Я услышал, как ты вернулся с земли людей… и пошёл за тобой.

— Остальным-то, поди, всё равно, — скрывая горечь, пробормотал Мун.

Шестой брат отвёл глаза:

— Я и сам их почти не вижу.

Казалось, каждый раз, как Мун возвращался, мир духов менялся к худшему. И всё быстрее.

— Зачем ты здесь, на поляне? Опять нужно кому-то волшебство? — спросил шестой брат. — Я могу тебе помочь?

— Не знаю, можешь ли. Я ищу душу одного человека.

— Покойного?

— Нет, но и не сказать, что живого. Пойдёшь со мной?

Шестой брат явно обрадовался:

— Да, пойду.

Хотя помочь брат не мог, потому что не знал Ким Санъмина, идти про бесконечному, одинаковому, куда ни кинь взгляд, цветочному полю вдвоём было приятнее. Вот что оно умело, так это внушать одиночество — и человеку, и духу.

И душам, что застряли здесь, ожидая дальнейшей судьбы. Кто-то не мог двинуться дальше из-за случившегося при жизни, другие всё ещё обдумывали выбор, для третьих это было наказание, четвёртые будто надеялись на что-то, что-то не могли отпустить. И были и те, кто, как и Ким Санъмин, зависли между жизнью и смертью. Хотя, пожалуй, причина и обстоятельства у него были уникальным.

Мун шёл, держась той едва заметной нити, которой не давала порваться только воля Юнха. Его собственная связь с Ким Санъмином была, разумеется, никакой — не выстроишь же её из клочка когда-то испытанной ревности и сочувствия пусть искреннего, но малознакомому человеку.

Нить петляла, почти терялась меж цветочных бутонов на высоких стеблях, но наконец привела к стоящей неподвижно полупрозрачной тени.

58
{"b":"927601","o":1}