— П-ф-ф, — сказала она. — Наверное, мне надо домой.

— Заночуй у меня, — возразила Чиён, потянув её в противоположную от своего дома сторону.

— Нет, — истово замотала головой Юнха. — Автобус!

— Автобус, — задумалась Чиён. И выпалила радостно:

— 2-4-1-5!

Юнха кивнула.

Наверное, не будь Чиён тоже навеселе, не отпустила бы её кататься на автобусе по ночному городу. И не будь и Юнха под градусом, она бы сама не поехала.

Но обе соображали не очень.

Они чуть протрезвели, пока тоскливо ожидали автобуса. Так что мысль о том, что это не лучшее решение, всё-таки успела мелькнуть в голове Юнха. Но потом она уже обнаружила себя проснувшейся на сидении, в автобусе, слава духам, нужного номера и цвета.

Ехать было недалеко, вскоре Юнха увидела свою остановку за окном — и медленно проводила её глазами.

На следующей, на Тегеранро, она задалась вопросом, куда же едет. И ещё через одну, на Ёксамро, она наконец нашла ответ и даже успела выйти, прежде чем автобус проехал и эту остановку тоже.

Глотнув ночной духоты, которая была лишь чуть-чуть полегче дневной, всё ещё неверным шагом Юнха направилась к офису демонического домовладельца.

Улицы петляли под её ногами, в свете фонарей в глаза бросались странные вещи: вывешенное за окно мясо в пакете, полное безумие с учётом лета; бегущая куда-то собака в ярко-синем ошейнике и — Юнха тряхнула головой, увидев это — с третьим глазом во лбу; сидящий на низкой кирпичной ограде огромный ворон.

Какой-то человек с крашеными в белый волосами, согнувшийся от беззвучного смеха, проводил Юнха безумным взглядом, так что она прибавила шагу.

Наконец, Юнха оказалась перед кирпичным домом с золотыми буквами. Слога «Чонъчжин» как будто сияли в жёлтом свете фонаря ярче двух других. Кто называет так свою компанию? Покачнувшись, Юнха подумала, что Ок Мун, конечно, трудолюбив, даже слишком — вмешивается в дела своих жильцов и арендаторов только так… Но ведь название-то о другом?

Глубоко за полночь, на душном августовском перекрёстке, глядя на светящееся окно квартиры Ок Муна, она подумала, что старания не всегда приводят к чистоте мыслей. Некоторым не помешало бы немного человеческих понимания и теплоты. Хоть иногда.

Потом ход её мыслей резко изменился: он ещё не спит, подумала она, это свет не ночника. Юнха решительно — насколько была способна в этом состоянии — направилась к дому.

Она открыла дверь подъезда выданным ей ключом и поднялась по лестнице всё ещё на кураже. Может быть, у самой квартиры Ок Муна мысли Юнха и успели проясниться, но в этот момент она уже занесла кулак, и он будто сам собой ударил несколько раз в дверь.

— М-м-м, — сказала себе Юнха, отступая. Может быть, он не услышал?..

Дверь распахнулась, и Ок Мун уставился на неё в изумлении.

— Помощница Чо? Что вы тут делаете в такой час?

— М-м-м, — повторила Юнха, тщетно ища в себе если не былую решимость, так хотя бы способность говорить осмысленно. — М-м-м…

Ок Мун пригляделся и принюхался:

— Вы пьяны, — как будто даже радостно констатировал он. — И какая пьяная муха вас укусила?

— М-м-м… — Юнха, наконец, припомнила часть того, что говорила сегодня Чиён, и попыталась это воспроизвести. — Вы жестокий… человек, — тут она почему-то усомнилась в том, что сказала. Хотя всё вроде было верно.

— Так, — подбодрил её Ок Мун с интересом. Потом спохватился:

— Знаете, сейчас глубокая ночь. Давайте-ка я доведу вас до дома, а по дороге вы расскажите что-нибудь ещё про меня.

Юнха, подумав секунду, кивнула.

Он не спросил её адрес, но явно знал, где она живёт. Наверняка получил какие-то сведения от отдела кадров «КР Групп». Юнха больше беспокоило то, что с самого начала, как только они вышли из его дома, и потом всю дорогу Ок Мун крепко держал её за локоть. Кажется, это было нелишним, Юнха только теперь поняла, насколько неуверенными были её пьяные шаги. Но от пальцев Ок Муна на своей руке Юнха вдруг стала нервной, и сердце её иногда будто пропускало такт или, наоборот, учащало биение.

Поучать в таких условиях Ок Муна было тяжело, но сперва Юнха всё же попыталась:

— Вы жестокий, — повторила она. — И холодный. И… — тут ей пришлось задуматься. — И нельзя так с людьми.

— Поэтому я позвал вас, — ответил он, правда, его слова были очень тихими, и Юнха даже не могла сказать наверняка, не померещилось ли ей.

На этом разговор увял. Юнха считала повороты и перекрёстки до дома, а Ок Мун оставался задумчивым, не замечая ничего вокруг. Например, того, как Юнха всё больше бросает в жар от его крепкой хватки.

Наконец, Ок Мун поставил Юнха прямо перед её домом и сказал:

— Заходите. Я посмотрю.

— Ладно… Спокойной ночи?

Он кивнул.

Юнха немного растерянно обошла угол и открыла решётчатую дверь на лестницу. Обернулась.

Ок Мун смотрел на неё, не отрываясь, чёрные глаза в сумраке были похожи на два провала.

Юнха стала подниматься. Ей казалось, спину жжёт его взгляд, но когда она обернулась, то уже не увидела Ок Муна.

На крыше перед дверью мансарды сидел Ким Китхэ.

— Почему ты так поздно? — зло спросил он. И потом:

— Ты что, пила?

— Что тебе нужно? — Юнха попятилась, её сердце подпрыгнуло и застучало в горле. Мгновенно стал холодно, несмотря на душную ночь.

— С кем ты пила? — Китхэ сделал шаг к ней. Она увидела, что его кулаки сжались.

— С Хан Чиён.

Это его успокоило, но совсем чуть-чуть.

— Ты сменила код.

Юнха подумала и кивнула: действительно сменила. В тот день, когда её перевели в отдел сопровождения. А почему? Неужели предчувствовала, что с Ким Китхэ станется вот так заявиться к ней?

Иногда он действительно не знал границ. Не понимал, где нужно остановиться. Иногда говорил слишком резко или сгоряча.

Всё это промелькнуло в голове Юнха. И ещё какое-то нечёткое сейчас воспоминание о его поступках, от которого осталось тревожное, даже страшное ощущение. Почти не думая, Юнха развернулась и стала спускаться по лестнице.

Для него это вышло неожиданно, так что Китхэ не сразу бросился в погоню.

Но он, конечно же, нагнал Юнха в самом низу, она уже соскочила со ступенек и попыталась броситься прочь, как Китхэ схватил её за плечо и резко развернул к себе.

— Что ты, по-твоему, делаешь? — сквозь зубы прошипел он.

Но в следующий момент выпустил её плечо — или его руку будто оторвало от плеча Юнха — и полетел в стену.

— А ты что, по-твоему, делаешь? — спросил голос, полный глубочайшей зимней стужи.

Ок Мун стоял рядом с ней и чуть-чуть впереди, как будто готовый в миг заслонить Юнха от кого угодно. В нём было ещё больше пугающего холода, чем днём, сейчас он почти не походил на человека.

Китхэ что-то прошипел и сделал попытку шагнуть к Юнха, и Ок Мун и впрямь тотчас загородил её собой.

— Убирайся, — произнёс он так же холодно и спокойно. — Тебе со мной не справиться.

И чувствовалось, что это вовсе не угроза, лишь факт.

Поколебавшись, прихрамывая и держась за плечо, которым влетел в стену, Ким Китхэ исчез в темноте без единого слова.

— Ты должна написать заявление в полицию, — Ок Мун обернулся к Юнха. — Или он вернётся.

— Он и тогда может вернуться.

— Может. Но заявление — первый шаг к защите.

— Я… — Юнха устало прикрыла глаза. Качнула головой. — Если он что-то сделает снова…

— Ты можешь пострадать. Тебе жаль его?

— Я…

— Жалость, — он подбирал слова, — иногда ведёт к ухудшению ситуации. Иногда отринуть жалость — единственный способ сделать лучше для всех.

Юнха вдруг поняла: он говорит о том, что случилось днём. Её неловкая попытка отчитать его всё-таки коснулась сердца Ок Муна. Ему не всё равно, что она говорит и что думает о нём.

Поражённая, Юнха замерла. Потом выдохнула и кое-как произнесла:

— Я… подумаю… над этим. Но мне сейчас пора спать… И я не очень хорошо сейчас соображаю…

— Наверное, это правда, — чуть-чуть усмехнулся он, становясь больше похожим на человека, которого она успела узнать. — Иди спать, госпожа Чо Юнха, встретимся с тобою в следующее рабочее утро.