Но пока это заведение отнимало все силы и время. А уж то, каким количеством новой для меня информации мне пришлось овладеть в кратчайшие сроки, чтобы мы не закрылись в первый же месяц, и сказать страшно. И это все в то же время, когда целиком на мне оказались двойные похороны и свихнувшийся с горя мальчишка.

Потом социальные службы, установление опекунства, куча бумажной волокиты. Но едва ли я до сих точно понимал, как жить дальше. Жизнь закружилась, как в калейдоскопе, и я еле успевал замечать сменяющие друг друга картинки. Я словно летел на болиде по скоростной трассе, едва вписываясь в повороты. За каждым новым – пугающая неизвестность, но оборачиваться назад на такой скорости опасно для жизни. И цель этой гонки совсем не победить и прийти к финишу первым. Цель – не преврвтиться в искореженную груду металлолома на обочине.

Но все вокруг чудесным образом замедлилось, когда одним утром в дверях моей кофейни показалась прелестная блондинка с глазами чудесного василькового цвета. Она внимательно смотрела на меня, словно изучая, и было в этом взгляде что-то такое, что заставило сердце на миг остановиться. А вместе с ним и время – я кожей ощущал, как растягивались мгновения, превращаясь в вечность. Размытое пятно жизни вокруг обретало четкость, но фокусируясь на ней – девушке, даже имени которой я не знал.

Я проклинал себя весь день, что решил тогда не давить и не стал спрашивать ее номер. А когда снова увидел в больнице, понял – судьба подбросила мне ещё один шанс, который я не мог упустить. Таких совпадений просто не бывает.

Я практически взбежал на второй этаж пятиэтажного корпуса и сразу направился в палату к Сене. Он лежал на кровати, пялясь в телефон и едва поднял в мою сторону голову. Я опустился рядом и похлопал его по ноге.

– Привет.

 Он лишь коротко кивнул в ответ, выключил экран телефона и отложил его в сторону.

– Все еще не в духе?

– Уж извини.

– Как себя чувствуешь?

– Ординаторская дальше по коридору. Зайди, там можно справиться о состоянии здоровья родственника, – Сеня нахмурился еще сильнее, плотно сжав губы.

– Я сейчас разговариваю с тобой, если ты не заметил!

– Да все нормально, – брат поморщился, будто ему в рот засунули лимон целиком и заставили разжевать. – Еще живой, как видишь. Можешь продолжать дальше клеить Диану Витальевну.

Я глубоко вдохнул в легкие воздух и встретился с ним глазами. Его взгляд был совершенно пустой, словно кто-то выкачал из него все эмоции разом и оставил одну лишь оболочку с острыми шипами. И где-то там внутри мой брат. Но до него не достучаться, не докричаться.

– В чем проблема, Сень? – тихо спросил я.

– Да никаких проблем, Тим! – в густой пустоте его глаз начали мелькать дьявольские огоньки. – Наоборот, я прекрасно тебя понимаю. Будь я чуть постарше, сам бы за ней приударил. Хотя, кто знает, может быть, она любит парней помоложе…

– Сень! – я прикрыл глаза, чувствуя, что закипаю. Сдерживать себя в руках становилось все сложнее.

– Что?

Он специально меня провоцировал, словно проверяя, как долго я продержусь. Вот только непонятно, чего добивался, и это выводило из себя. Я должен был заменить ему всю семью, но вместо этого стал тем, на ком он раз за разом вымещал свою злость.

– Мне надоело, вот что! – Мое терпение лопнуло, как туго натянутая струна. – Врезать бы тебе хорошенько. Надоест притворяться придурком и захочется поговорить – позвони, я приеду.

Я резко встал с кровати, с силой толкнул дверь, радуясь, что это оказалась не голова Сени, и вышел в коридор. Руки мелко дрожали, и так отчаянно хотелось со всей силы ударить кулаком по стене, оставляя на ней вмятину и трещины, разбегающиеся по синей краске. Я сдержался только потому, что из соседней палаты выпорхнула стайка девчонок лет восьми – просто не хотелось их пугать. Медленно досчитал до десяти, пытаясь восстановить нормальный ритм сердца, и пошел по коридору. Почти у самого выхода из отделения столкнулся с Дианой.

– Привет, – заулыбалась она. – Куда так спешишь? Эй, с тобой все в порядке?

Улыбка медленно сползла с её губ, и она обеспокоенно нахмурилась. Я тут же постарался придать лицу расслабленное выражение: совсем не хотелось заставлять ее нервничать и переживать.

– Да. Всего лишь навестил брата. Почему с ним так сложно?

Она взяла меня за руку и потянула в сторону, чтобы мы не загораживали проход. Тепло ее ладони обволакивало, заставляя сбитое дыхание успокаиваться.

– Ему кажется, весь мир от него отвернулся. И он проверяет, как далеко сможет зайти с тобой. Что он такого должен сделать, чтобы ты тоже ушел? А он окончательно убедился в том, что остался совсем один. Как маленький ребёнок, который закатывает маме скандал лишь бы лишний раз проверить – она все также любит его, что бы он не творил. Не ведись на это. Что бы он не говорил и не делал, помни, он просто хочет знать, что ты будешь рядом, несмотря ни на что.

– Ты что еще и психолог? – я привалился головой к стене и усмехнулся.

– Я работаю в детском отделении. Дети – те еще манипуляторы. Кто-то делает это осознанно, кто-то нет. Арсений очень хороший парень, правда. Просто он потерял точку опоры.

– Я знаю. Но порой это очень сложно.

– Никто и не говорил, что будет легко, – она крепко зажала мою ладонь в своих руках.

Я снова посмотрел в ее глаза, наполненные теплом, и почувствовал, что моя злость практически растворилась в них. Рядом с ней было особенно спокойно. Она вроде бы ничего не делала, просто стояла рядом, взяв меня за руку и говорила такие очевидные вещи. Но у меня почему-то появлялось невероятное ощущение, что я больше не сражаюсь на этой войне в одиночку. Кому-то еще есть дело до того, что происходит в наших с Сеней жизнях.

– Ты не передумал насчет сегодня? – ее глаза игриво блеснули, и она едва уловимо вздернула уголки губ.

– Что? Конечно, нет! Как я могу передумать?

– Тогда я заканчиваю через полчаса.

– Я подожду тебя на улице. Ты не против?

– Отлично, – она выпустила мою руку и, послав мне воздушный поцелуй, скрылась за дверью ординаторской.

Я придирчиво осмотрела себя в зеркале. Ради такого случая я надела приталенное нежно-голубое платье, открывающее плечи и ноги и бежевые лодочки на шпильке. Волосы распустила мягкими волнами по плечам и даже подкрасила губы и ресницы. Улыбнулась сама себе, довольная результатом. Сколько я не ходила на свидания?

Мое последнее закончилось отношениями длиной почти в год. Они длились до тех самых пор, пока я не застала его в постели с другой. Бессонные ночи, море пролитых слез и десяток выпитых бутылок вина с подругой – вот и весь их результат, а совсем не "жили долго и счастливо". А ещё бонусом совершенно отвратительное чувство, поселившееся где-то глубоко внутри. Чувство собственной никчемности.

После этого случая, новых отношений совсем не хотелось. Зачем пытаться узнать и принять человека, если он почти наверняка предаст тебя? Поэтому я была даже рада, когда работы в отделении прибавилось, и я практически переехала туда жить. Здесь я не чувствовала себя одинокой и никому не нужной, скорее наоборот – я была нужна всем сразу, а остаться одной так и вовсе было практически нереально. Но почему-то с Тимофеем все было совершенно иначе и получалось само собой – его улыбка и трогательная забота заставляли хотеть большего вопреки опыту прошлого.

Бросив в зеркало последний взгляд, выскользнула из раздевалки, стараясь побыстрее убежать из отделения. Потому как всем известно – задержишься хоть на минуту или остановишься перекинуться парой слов с коллегой, и тут же выяснится, что нужно где-то поставить свою подпись или срочно разобраться с каким-нибудь назначением. И все, сам не заметишь, как ушёл с работы на полчаса позже.

Но в коридоре меня ждал неприятный сюрприз – прямо по направлению ко мне по коридору вразвалочку шел Антон Эдуардович. Он широко распахнул руки, словно приглашая меня в объятия, но я демонстративно сцепила пальцы в замок, не желая отвечать на его жест.  Тогда он положил ладони мне на плечи, слегка развернув меня к себе, и склонил голову набок.