– Я уже начала беспокоиться.

– Прости, Лиз. На работе совсем завал. Забегался, не ответил.

– Понятно,  – обиженные нотки в голосе.

– Что сама не позвонила? Ты же видела, я даже не прочитал последние сообщения.

– Все ждала, когда ты соизволишь снизойти до меня.

– Что за детский сад, Лиз? – я почувствовал, что раздражаюсь с каждой секундой.

– Ладно, успокойся, – она сразу поняла, что я завожусь, и обида из голоса пропала без следа, уступив место легкой игривости. –  Так что насчет моего предложения?

– Ты про бар? Знаешь, уже немного поздно.

– Тогда может завтра?

– Тоже вряд ли. Сенька заболел.

– И что? Ему же не пять лет. А ты не нянька.

Я глубоко вздохнул перед тем, как ответить.

– Он мой брат, Лиз. И я должен быть рядом с ним, особенно в такие моменты. Меня и так постоянно нет.

– Не хочешь – так и скажи, – я практически видел, как она надула губы, словно ребенок, у которого отобрали конфету.

– Ты вообще слышала, что я сказал? – я нервно забарабанил пальцами по столу.

– Слышала.

– Лиз, давай завтра поговорим. Я чертовски устал, и меньше всего мне сейчас хочется выяснять отношения.

– Хорошо, Тим. Спокойной ночи, – и она первой повесила трубку.

– Спокойной ночи, − сказал я уже в пустоту.

Утро выдалось суматошным – как, впрочем, и всегда. Времени для сна выдалось катастрофически мало, и взбодриться мне не помогли ни холодный душ, ни зарядка, ни двойная порция кофе. Попытка приготовить для брата полезный завтрак – овсяную кашу – с треском провалилась. Помешивая совсем неаппетитное месиво, я тоскливо подумал, что, наверное, пора нанять кухарку. Я совершенно очевидно не справлюсь.

Вывалив содержимое кастрюли в унитаз, сделал бутерброды. Не лучшее питание для ребёнка, но что поделать. Сенька, конечно, мог сделать их и сам, но ведь куда приятнее осознавать, что о тебе кто-то позаботился. Оставив нехитрый завтрак на столе, я заглянул к нему в комнату.

Брат спал на животе, раскинув руки в разные стороны. Одеяло валялось на полу, и я усмехнулся – он с детства ненавидел чем-то укрываться, и с возрастом ничего не изменилось. Он был в одних только боксерах, и я невольно отметил широкую спину и подкачанные мышцы рук и ног – и когда он только успел так вырасти? Только же совсем недавно был щуплым подростком, едва способным удерживать вес собственного тела  в вертикальном состоянии. Как быстро все поменялось. Уже совсем не мальчик, но ещё далеко не мужчина.

Я аккуратно коснулся его лба ладонью, пытаясь наощупь определить температуру. Кажется, мама раньше так делала. Только она ещё и знала, как лечить больного ребёнка, а я едва мог понять, что он горячее, чем должен быть.

Сеня открыл глаза, разбуженный моим прикосновением.

– Ты чего? – сиплым ото сна голосом спросил он.

– Ничего. Как ты?

– Нормально вроде, – брат повернулся на бок и закашлял. А я нахмурился, еще вчера такого кашля не было.

– Я ухожу. Измерь температуру и отзвонись мне, хорошо?

– Я поспать собирался…

– Сень! Я серьёзно. В течение получаса на моем телефоне должен быть звонок или сообщение от тебя с температурой.

– Хорошо, – Арсений обреченно вздохнул и закатил глаза.

– Постараюсь сегодня  вернуться пораньше. Если что – звони.

– И что? Ты примчишься, как Супермен? Кроме тебя ведь даже некому встать за кассу.

Сеня был прав – работать действительно было некому. Одна сотрудница ушла в отпуск на две недели, а вторая уволилась. А найти ей замену оказалось не так просто – я уже провел три собеседования на ее место, но пока безрезультатно, все кандидаты были совсем не подходящими.

– Надо будет – закрою и приеду. И вообще, это не твоя забота. Кстати, ты знаешь, где стоит аптечка?

– В кладовке.

Потратив добрых десять минут на то, чтобы найти в тесном помещении ящик с медикаментами, я, проклиная все на свете, обнаружил его на самой верхней полке. Открыл и первым делом увидел блистер парацетамола – интересно, Арсений искал ее также долго? Затем покопался в содержимом, читая названия на коробочках и флаконах. Зачем я это делаю, если ни черта в этом не смыслю? Проще зайти в аптеку. Мельком глянул на сроки годности – кое-где они вышли больше года назад. Когда-нибудь у меня точно дойдут руки разобрать это все.

Глянув на часы, поспешил из квартиры. Время уже поджимало, а нужно еще заглянуть к соседке. Галя открыла, едва я позвонил в дверь, будто бы стояла прямо за ней.

– О, привет, Тимофей, – она расплылась в улыбке.

– Привет.

Галина была старше меня лет на пятнадцать, и ее возраст плавно приближался в сорока годам. Она была немного полноватой, но красивой женщиной. Правда, почти всегда задерганной вечными хлопотами с детьми, но неизменно веселой и жизнерадостной. Раньше они дружили с мамой – ее старший сын Илья был ровесник Сеньки, и теперь я сам часто обращался к ней за помощью, а добрая и отзывчивая Галя никогда не отказывала.

– Как дела? – тут же поинтересовалась она.

– Сеня заболел.

– Простыл?

– Наверное. Температурит и кашляет.

– Понятно, – Галя кивнула с видом эксперта. – Врача вызвал из поликлиники?

Я невольно хмыкнул. Даже не знал, что у поликлиник есть такая функция. Соседка поняла меня без слов и, усмехнувшись, сказала:

– Сейчас, подожди.

Затем исчезла в глубине квартиры и через пару минут вернулась с бумажкой в одной руке и банкой варенья в другой.

– Вот, – она протянула мне клочок бумаги. – Это номер регистратуры. Позвонишь, объяснишь ситуацию, к вам направят врача. Он назначит лечение. Дальше все просто – берешь в аптеке все по списку и следуешь назначениям. А это малиновое варенье, я своим всегда даю, когда болеют, быстро на ноги ставит. Заваришь кипятком – и пусть пьет побольше.

– Спасибо, Галь, – искренне поблагодарил я женщину, – что бы я без тебя делал.

– Я Илье скажу, чтобы в школе предупредил, что Сени не будет.

Точно. Совсем об этом не подумал. Почему нет никакой инструкции, что делать в подобной ситуации?

Пришлось снова забежать домой, чтобы оставить на столе банку и крикнуть брату, чтобы пил побольше малинового морса и ждал прихода врача. А затем едва ли не бегом бросился к машине, чтобы успеть вовремя открыть кафе.

***

До поликлиники я дозвонился только к обеду – проклятый телефон вечно был занят. Я уже начал думать, что Галя записала мне неправильный номер, но на том конце трубки мне, наконец, ответили. Женщина совсем с неласковым голосом приняла у меня обращение и заявила, что вызовов сегодня очень много, поэтому врач может быть ещё очень нескоро.  Главное, чтобы вообще пришел.

Сеня еще с утра сбросил мне предельно краткое сообщение с температурой – "38.5".  А я постарался обработать эту информацию. Я понятия не имел, что нужно делать, и с какого вообще значения температура считается достаточно высокой чтобы пить жаропонижающее. Поэтому, взъерошив волосы, которые сегодня и так были в творческом беспорядке, набрал ответ:

"Будешь плохо себя чувствовать, сбивай. И жди врача".

А потом добавил:

"И не забудь про варенье".

О том, что врач, наконец, пришла Сеня отзвонился мне только в семь вечера.

– Ну что? – сразу спросил я, едва увидев от него звонок.

– Мне написали целый лист с назначениями. Тебе скинуть фото?

– Давай. Заеду по дороге в аптеку. А что вообще сказали?

– Тим, да я откуда знаю? Я же ничего в этом не понимаю. Она ещё так возмущалась, что дома нет взрослых. Пришлось сказать, что ты вышел в магазин, и будешь с минуты на минуту.

Я едва не зарычал от злости. Может, и правда послать все к черту, закрыть кофейню на пару дней и побыть дома? Пытаюсь успеть все, а в итоге не получается ничего.

– Ладно, я понял. Кидай назначения, постараюсь скоро быть.

Я как раз пытался вникнуть в написанное размашистым врачебным почерком, пытаясь едва ли не угадать названия препаратов, когда колокольчик над входом тоненько зазвенел, и на пороге появилась высокая брюнетка. С ровно уложенным каре, в черных шортах, ярко-розовом укороченном топе и босоножках. Улыбнувшись, она направилась прямиком ко мне.