В соответствии с положениями ст. 265 Устава судебных установлений право делать предостережения или замечания судебному месту в целом его составе или в составе присутствия, рассматривавшего дело, принадлежит исключительно кассационным департаментам Правительствующего Сената.

Советский период. В 1917 г. институт кассации как институт буржуазного права прекратил свое существование в гражданском судопроизводстве нашей страны.

Был упразднен и Правительствующий Сенат, поскольку задачей революции было «не реформировать судебные учреждения, а совершенно уничтожить, смести до основания весь старый суд и его аппарат»140.

Декретом Совета Народных Комиссаров от 24 ноября (7 декабря) 1917 г. № 1 «О суде» было установлено:

«1) Упразднить доныне существующiя общiя судебныя установленiя, как-то: окружные суды, судебныя палаты и правительствующiй сенатъ со всеми департаментами, военные и морскiе суды всехъ наименованiй, а также коммерческiе суды, заменяя все эти установленiя судами, образуемыми на основанiи демократическихъ выборовъ.

2) … По деламъ, по коимъ присуждено денежное взысканiе свыше 100 р. или лишенiе свободы свыше 7 дней, допускается просьба о кассацiи. Кассацiонной инстанцiей является уездный, а въ столицахъ – столичный съездъ местных судей»141.

В развитие и дополнение Декрета № 1 «О суде» 22 февраля (7 марта) 1918 г. был принят Декрет от № 2 «О суде», часть 2 которого была посвящена кассации решений. В частности, в ст. 4, 5 указывалось на то, что «обжалование в апелляционном порядке отменяется, и допускается только кассация решений.

Для рассмотрения кассационных жалоб на решения окружных народных судов как по гражданским, так и уголовным делам, постоянные члены окружных народных судов на общем собрании данной области избирают из своей среды надлежащее количество членов областного народного суда, которые в свою очередь из своей среды выбирают председателя областного народного суда и председателей отделений. <…>

При обжаловании в кассационном порядке суд имеет право отменить решение не только по формальным нарушениям, признанным им существенными, но и в том случае, если признает, что обжалованное решение явно несправедливо»142.

Как отмечалось в Учебнике по гражданскому процессу 1938 г., «с тех пор советский суд последовательно и принципиально отвергает апелляционное обжалование, рассмотрение гражданского дела по существу допускается только в первой инстанции»143.

Таким образом, новым законодательством устанавливалось правило однократного рассмотрения дела по существу, что и было окончательно подтверждено в ГПК РСФСР 1923 г.

Относительно новой кассации в литературе тех лет указывалось:

«Совнарсуд, рассматривая жалобы, проверял не только правовую сторону – правильность применения закона и форм судопроизводства, но и фактический состав (полноту следствия) – выяснение судом всех обстоятельств дела… Советское обжалование отличалось и от апелляции, так как право разбора дела по существу – установление фактов – составляло полномочия только суда первой инстанции»144;

«советский процесс не знает и “чистой кассации”. Вторая инстанция рассматривает дело “в порядке кассационно-ревизионном”. <…> Наша кассационно-ревизионная инстанция проявляет свою активность и инициативу при рассмотрении дела.

<…>

В отличие от кассационной инстанции французского типа наша кассационная инстанция может в известных случаях и сама вынести новое решение.

В отличие от суда “чистой кассации”, который якобы не интересуется конкретными обстоятельствами дела и рассматривает лишь вопрос о правильности применения закона, советская кассационно-ревизионная инстанция разрешает вопрос о том, нет ли в обжалованном решении явного противоречия “фактическим обстоятельствам дела, установленным разрешившим дело судом” (ст. 237 ГПК РСФСР, ст. 250 ГПК Узбекской ССР, ст. 268 ГПК УССР, ст. 237 ГПК Азербайджанской ССР, ст. 270 ГПК Грузинской ССР, ст. 280 БССР).

Иными словами, суд высшей инстанции проверяет, какие фактические обстоятельства дела установила первая инстанция и правильно ли она установила, и соответствует ли решение этим обстоятельствам»145.

Вопрос о том, кто будет исполнять роль высшего судебного органа, контролирующего единство судебного правоприменения, решился не сразу.

В Декрете от 7 марта (22 февраля) 1918 г. № 2 «О суде» было предусмотрено образование Верховного судебного контроля:

«В целях достижения единообразия кассационной практики, учреждается в столице верховный судебный контроль. В состав его входят представители областных народных судов по избранию этих судов на срок не свыше одного года с правом отзыва и переизбрания как со стороны окружных судов, так и Советов Раб., Солд., Кр. и Казачьих Депутатов (ст. 6)»146.

Задачей этого органа было «в случае отмеченных им противоречий в толковании законов различных кассационных инстанций выносить объединяющие принципиальные решения, которые кассационными инстанциями принимаются к руководству.

В случаях обнаружения неустранимого противоречия между действующим законом и народным правосознанием Верховный судебный контроль делает законодательным органам представление о необходимости издания нового соответствующего закона.

Отменять решения верховного судебного контроля может только законодательный орган советской власти» (ст. 6 Декрета)147.

Декретом Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета (ВЦИК) и Совета Народных Комиссаров (СНК) от 11 июня 1918 г. был учрежден Кассационный отдел при ВЦИК, и определен порядок кассации приговоров революционных трибуналов148.

10 марта 1921 г. был принят Декрет о Высшем судебном контроле в РСФСР. «Народный Комиссариат Юстиции осуществлял контроль за деятельностью судебных органов, давал разъяснения и указания по применению действующего законодательства, имел право признавать недействительными решения суда, вступившие в законную силу, отменял их и направлял дела на новое рассмотрение»149.

Положение о судоустройстве 1922 г. не предусмотрело существование Высшего судебного контроля как формы обжалования судебных решений и приговоров, вступивших в законную силу, поскольку в новой системе судов практическая надобность в нем отпала.

Я. Бранденбургский в статье «Почему мы упразднили Высший судебный контроль» объяснял такое решение.

Во-первых, был создан Верховный Суд, в котором сформирована высшая кассационная инстанция по гражданским и уголовным делам, на которую и была возложена обязанность контроля за единством судебного правоприменения.

Во-вторых, за пять лет советской практики «суд заметно вырос и советское право значительно глубже проникло в сознание наших работников», «сейчас не может иметь места та пестрота приговоров и решений, которые характеризуют первые несколько лет судебной практики», «губернские суды… составлены из гораздо более квалифицированных судебных работников, благодаря установленному для них Положением о судоустройстве обязательному стажу»150.

И главное: вынужденное и сознательное отступление в первые годы судебной практики от единства суда (высший судебный контроль осуществлял административный орган – Наркомюст) не было уже необходимым. Изменилась коренным образом объективная обстановка, появилась реальная возможность «сделать еще шаг по пути создания единства суда»151.