– Двенадцать… – тихо поправляю я мужчину, еще не осознавая сказанного им. Растащили… Это значит разорвали на куски?
– Мне жаль… тебе повезло в любом случае, – в нем нет того злорадства, которое я встретила у Бена или Кита, Мартин просто констатирует факты, но довольно тактично.
В момент, когда я хочу расспросить, как выглядели люди, тела, которые они видели, дверь распахивается, и на пороге оказывается еще один молодой мужчина.
– Городские просят согреть воды. Голодные как черти, – он снимает свою куртку, улыбаясь Инге, которая отвечает, что все готово к их приходу, а затем смотрит на меня, – хм, жива. Отморозила уши? – не могу понять его взгляда, под которым касаюсь сначала правого, потом левого уха, и отрицательно качаю головой.
– Значит, успел, – кивнув скорее сам себе, чем мне, он не присоединяется к мужчинам за большим столом, а идет в часть кухни. Видимо, это тот самый Грэм, который меня нашел.
– Грэм, – подтверждает Мартин то, о чем я догадалась.
Кареглазый блондин единственный, кто ведет беседу с Ингой – до этого не замечала, чтобы кто-то с ней разговаривал. Прикрываю глаза, чтобы легче перенести резкий болевой импульс в голове, и задаю следующий вопрос: чем больше ответов я получу, тем спокойнее мне будет. Я должна понимать, среди кого нахожусь, кто заявляет, что теперь я "их".
– Что значит "он наша Приманка"? Вы охотитесь на волков… используя людей? – последняя фраза звучит для меня страшно, еще страшнее становится от ответа, а точнее, от спокойствия, которым он произнесен:
– Иногда да, – просто отвечает мужчина, – но сейчас мы охотились, чтобы в Общине было что есть следующие месяцы. И да, за некоторую дичь приходится конкурировать с Волками. Грэм отвлекает их на себя, когда с ними сталкиваемся.
Если галлюцинации не могут совмещать в себе и звук, и видения, может все это оказаться бредовым сном? Может, я в коме?
– Не понимаю… – со вздохом произношу я, готовая расплакаться.
– Прости… Тебе сейчас лучше просто отдохнуть. В Общине тебе все объяснят лучше, чем я, – он оставляет меня в моем углу в одиночестве. Чтобы не провалиться в сон, стараюсь слушать мужчин, которые обсуждают неких "городских", снова слышу слова: "пара", "выбор" и "забрать". Кто-то рассказывает историю про Моник, с которой вместе уже пять лет.
– Тяжелый был день… долгий, – рядом приземляется Грэм. Он выглядит самым расслабленным среди всех, не вступает в беседу мужчин за столом, предпочитая держаться особняком.
– Мартин сказал, ты заметил меня в снегу… Спасибо, – сижу, прислонившись спиной к стене. Чувствую большую усталость, голова болит уже не только от удара, но и от количества новых людей вокруг меня, информации и звуков.
– Не надо благодарить, – парень говорит лениво, прикрыв глаза, – не люблю, когда забирают слова обратно. А эту благодарность ты точно заберешь.
Мне не ясны его слова, однако предпочитаю не спорить. Надо собрать больше данных для анализа, когда буду к нему способна.
– Ты еще кого-то видел сверху? – смотрю на него с надеждой. Мягкие черты лица могли бы свидетельствовать о мягкости характера?
Какое-то время он молчит, а когда уже теряю надежду на ответ, то начинает говорить с неохотой.
– Несколько тел. Мужчины, женщины. Не стал спускаться – много крови, не хотелось тащить за собой след, плюс волки еще могли быть рядом. Не было уверенности, что ушли окончательно.
– А если там кто-то был еще живой? – сердце бьется часто, мне сложно сохранять спокойствие. Сейчас чувствую, что на глаза наворачиваются слезы, а подбородок дрожит. Можем вернуться туда прямо сейчас? Спасти еще кого-то…
– Глупо было рисковать жизнью. Тебе повезло – далеко отшвырнули и забыли. Упади рядом, я бы не полез. Никто бы не полез. Съели бы заживо, как твоих… – Грэм продолжает говорить с закрытыми глазами, на меня не смотрит, поэтому украдкой вытираю с щеки скатившуюся слезу.
Моего Алекса съели заживо? Он мертв? Кэт… Майкл… Мысли снова возвращаются к Митчеллу. Нельзя было отпускать его одного… Нельзя было его отпускать.
Несколько глубоких вдохов и выдохов помогают взять себя в руки.
Я должна успокоиться. Если выжила я, значит где-то мог выжить и он.
Грэм больше ничего не говорит, и я не спрашиваю. Мне просто страшно узнать что-то еще. Пока что мне достаточно, и, похоже, следующая моя остановка – Община. Посмотрим, что ждет меня там, а сейчас моя задача – не засыпать.
Скоро в доме становится еще более шумно – заходят человек двадцать, может, чуть больше – все они одеты как люди из Северного города. Ищу глазами хоть одно знакомое лицо – может, встретили по пути кого-то из моих, кому удалось сбежать? Но нет.
Создается впечатление, что все они здесь по своей воле – настроены воодушевленно, улыбаются. А главное – у них есть с собой вещи. Те самые люди, которые добровольно уходят из города за лучшей жизнью? Они – или такие как они – оставляли записки о том, что найдут свою пару, начнут новую жизнь. О них по городу развешаны объявления о пропаже.
Все рады и приветствуют вновь прибывших – Бенджи и Кит улыбаются, пожимают всем руки. Только Инга и Грэм не разделяют общего чувства. Девушка смотрит больше встревоженно, а парень – абсолютно равнодушно.
Меня клонит в сон… С большим трудом заставляю себя не закрывать глаза надолго, продолжаю слушать, о чем говорят люди вокруг, но их теперь такое огромное количество, что до меня доносятся только обрывки разных фраз. Сосредоточиться и прислушаться к какому-то разговору не в моих силах сейчас.
– Конечно, найдешь – такая красивая…
– Быть в паре – самое главное в Общине.
– Нет, волки не нападают. Внутри Общины – безопаснее места не найдешь…
– И для тебя, и для твоего сердца начнется новая жизнь.
Хор голосов превращается в мерный гул.
Если я закрою глаза, ненадолго, ничего не случится. Все говорят про пары… Бенджи говорил, про меня и Мартина… Какой бред…
– Виктория, пора идти, – кто-то касается моего плеча. Открываю глаза и вижу Мартина. Он помогает мне подняться на ноги.
Мы вместе выходим из дома, и он ведет меня на задний двор, там расположились сани, запряженные десятком собак, и доверху заложенные тушами животных. Двое заполнены сверх, а одни пустые.
– Я все устроил, пришлось распределить туши на две части, а не три, но зато ты быстрее получишь помощь.
Видимо, на свободной собачьей упряжке должна поехать я.
– Я не умею ей управлять, – отрицательно качаю головой, и это приносит мне новую порцию боли и головокружения. Меня пугает, что даже такое незначительное движение приносит дискомфорт – значит удар был очень сильным, следовательно, и восстанавливаться я буду долго.
– Я буду управлять. Тебе нужно сесть сюда. Обычно катаем так только детей, но ты сейчас словно ребенок, – медленно двигаюсь к мужчине, чтобы не спровоцировать обморок. Аккуратно сажусь, замечая потеки крови, неприятный металлический запах. Совсем недавно здесь лежали туши мертвых животных.
– Стая ушла на запад, все должно быть чисто, – из темноты со стороны леса появляется Грэм, – поторопитесь.
Бенджи занимает место на подножке на вторых санях, подмигивает мне и сразу дает команду своим собакам двигаться. Мартин становится в управлении моих саней.
– Возможно будет не очень приятно, но нужно потерпеть. Важно, как можно быстрее оказаться в Общине, – говорит мужчина, и по его знаку собачья упряжка начинает движение.
В другой день эта поездка доставила бы мне удовольствие – скорость, рассветное солнце, которое виднеется среди деревьев, белоснежный снег. Но сейчас все мои силы уходят на то, чтобы удержаться в сознании и не выпасть из упряжки, особенно тяжело это удается на поворотах. Хорошо, что Мартин держит один темп и, насколько я поняла по дистанции от первых саней и тому, что нас обогнали третьи, не самый быстрый.
В конце концов закрываю глаза, чтобы сконцентрироваться на дыхании, подавить тошноту, которая возникает не только от движения, но и смеси запаха крови и мокрых собак. Кажется, эта поездка не закончится никогда. Уже согласна, чтобы меня оставили в ближайшем сугробе, лишь бы это прекратилось.
