Перед главной площадью Института уже много людей к этому часу. Официально мы попрощались с родителями вчера за ужином, я говорила им, что приходить сегодня не нужно: слишком рано, но Мэган и Мартина Райсс переубедить было сложно, поэтому вижу их почти в центре площади в первом ряду. Упрямство наша семейная черта, и я рада, что они сейчас здесь. Потому что теперь, помимо восторга от предстоящей поездки, все-таки чувствую страх.
Эта встреча может быть последней, если быть реалистичной.
Успеваю только кратко обнять родителей, прежде чем нас просят выстроиться для групповой фотографии.
– Я знаю, о чем ты думаешь… – говорит через улыбку Алекс, обнимая меня рукой за плечо и глядя в камеры журналистов. Он, конечно, потрясающе чувствует – меня нервирует количество людей, которое собралось. Достаточно было бы родных и близких, согласна еще на двух фотографов из газет, так здесь же еще зеваки… Странно, мне должно было быть приятно, что общественность волнует наша экспедиция, но мне скорее неловко.
– Первую группу тоже так фотографировали, – старательно улыбаюсь, чтобы выглядеть на фото красиво и естественно, ведь… – и это были их последние фотографии, – как ни крути, каждый волей не волей сравнивал нас с пропавшей экспедицией. На лицах читались вопросы: "Кто из них вернется?" "В каком состоянии они вернутся?" "Сейчас Северные волки, а потом – Йети?"
Кто-то сможет рассказывать истории своим детям, как провожал группу сумасшедших ученых.
– Неправда, они наверняка делали разные фото по пути как все обычные люди, – спокойствие Алекса – его козырь. Точнее, умение держать лицо. Я также его отлично чувствую, он тоже волнуется. Смотрю на него, наплевав на окружающих фотографов, и парень поворачивает свое лицо ко мне, – обязуюсь фотографировать тебя по пути, пока ты спишь и пускаешь слюни на подушку.
– Я не пускаю слюни! Что за клише, – не выдержав, фыркаю и улыбаюсь. Это первые кадры, где моя улыбка искренняя и даже счастливая.
Через 5 минут вокруг нас остаются только семьи – Мэг и Мартин Райсс, родители Алекса – Моника и Джон Митчелл. Мистер Митчелл наказывает сыну заботиться обо мне, и это правда выглядит очень мило. Мой отец говорит парню тоже самое. Матери просто желают нам быстрее вернуться в целости и сохранности. Думаю, они надеются, что экспедиция развернется обратно на половине пути.
В тот момент, когда слышится ворчание на предмет того, что все люди как люди женятся и живут счастливо, а мы мчимся на Север, чтобы нас живьем съели, Кэт зовет меня по имени и машет в сторону профессора Холл. Мысленно благодарю ее.
Время споров прошло давно. У родителей была надежда, что я встречу мужчину, который привяжет меня к Южному городу, мне станут не нужны Северные волки. Но я встретила Александра Митчелла, который поддерживал меня во всем, верил в меня сильнее, чем я сама, и был одержим опасными существами так же, как и я. Наверное, ему в пару аналогично хотели девушку домашнюю и спокойную, которая бы тихо ждала его дома с едой и уютом, а не Викторию Райсс, которая соревновалась с ним кто быстрее и выше заберется на дерево. Мы вместе занимались, тренировали свою ловкость и силу – от этого в будущем зависели наши жизни, которые мы планировали соединить после возвращения из Северных земель. В конце концов обе стороны все осознали, смирились, приняли. Знаю, что мои родители души не чают в Алексе, видя его отношение. Как мне небезосновательно казалось, чета Митчеллов относилась ко мне так же.
Обнимаю родителей крепко, целую в щеки напоследок. Обещаю выйти на связь, когда мы будем в Северном городе. А затем, когда вернемся из лагеря у озера Бивер. У меня нет уверенности, что мы даже доберемся до лагеря, но в глаза матери смотрю спокойно и уверенно.
– Через пять дней мы в Северном городе, два дня на подготовку и выходим в лагерь. Через семь дней обратно – с результатами или без них. Все будет хорошо! Люблю вас!
Мы отходим к нашей группе, однако вижу, что родители не спешат домой. Наверное, будут смотреть до последнего, пока наша небольшая автоколонна не скроется за поворотом.
Переключаю внимание на свою команду – двенадцать специалистов, включая меня. Три машины по четыре человека. От нашей сплоченности, согласованности действий зависит успех всей операции и возвращение домой. Хорошо, что мы давно друг друга знаем, провели много времени вместе, и сюрпризы каждого уже давно не являются таковыми.
Мой взгляд останавливается на Эмилии Холл, невысокой женщине чуть за 50 лет, спортивной брюнетке с голубыми глазами. Волосы у нее красивые и блестящие, можно заметить серебряные пряди, которые ее не старят, а добавляют шарма, на мой взгляд. Профессор Холл биолог и руководитель нашей экспедиции. Она остается спокойной в любых ситуациях, всегда держит себя в руках, строга, но справедлива. Эмилия Холл не присоединилась к первой экспедиции пятнадцать лет назад только лишь потому, что за несколько дней до отправления сломала ногу. Не могу представить, чтобы она когда-либо плакала, однако предположу, что именно в тот день ее было не остановить. Лично я бы с ума сошла, если бы сейчас мне пришлось наблюдать со стороны, как все мои коллеги и друзья садятся по машинам и уезжают… даже с учетом того, как все закончилось тогда, много лет назад…
Беру Алекса за руку, переплетая наши пальцы. Свободной рукой за рукав притягиваю к себе Кэтрин, чтобы встала поближе. Отвергаю мысль и возможность поехать без них, как и жуткий сценарий, что они едут в Северные земли, оставив меня в городе.
– Послушайте, – профессор Холл берет слово, прежде чем мы отправимся, – пятнадцать лет назад на этом же месте стояли молодые ученые, исследователи. Они так же, как и вы, были уверены в своих силах и знаниях и хотели сделать множество открытий. Все мы помним, чем закончился их поход. Вы подготовлены лучше, но не думайте, что превосходите их. На Северной земле нас ждет неизвестность. Будьте спокойны, уверены и серьезны. Оберегайте друг друга. Мы безумно ждали этого дня, заслуга каждого из вас, что экспедиция состоится и начнется через считанные секунды. Но отныне я хочу, чтобы у вас было только одно безумное желание – вернуться домой в том же составе, – она обводит взглядом каждого из нас. В момент, когда смотрю несколько секунд в ее голубые глаза, чувствую уверенность, азарт, энергию и единство с лучшими людьми этого города, – По машинам.
Мы все улыбаемся, киваем друг другу. Последние объятия с родными, взмахи руками, воздушные поцелуи. Теперь готовы оставить Южный город, хотим этого горячо, сильно.
В первую машину садится профессор Холл, Джеймс Навелс, Линда Паркер и Майкл Рейнс. Джеймс и Линда уже были в Ассоциации, когда к ним присоединилась я. Можно сказать, что они с Эмилией Холл стояли у истоков нашей группы. Пятнадцать лет назад Джеймс и Линда были слишком молоды, чтобы присоединиться к походу, но все эти годы работали, чтобы сегодняшний день стал возможным. Если, условно, Эмилию можно назвать главой нашей группы, то Линда строгая мать, а Джеймс веселый папа. Он держит на контроле все организационные моменты, но умудряется не быть занудным, хотя дотошность, любовь к мелочам его базовые характеристики.
Майкл Рейнс – сын Эмилии – никогда не афишировал свои связи, возможно именно поэтому и носит другую фамилию, обладает аналитическим умом, сильным научным чутьем. Смело строит гипотезы и не менее смело их проверяет. Мне очень нравилось, что профессор Холл не выделяла его среди нас, относилась как к коллеге и часто прислушивалась к мнению, доверяя не только разуму, но и интуиции сына. На самом деле у него есть младшая сестра Клара, которая, конечно, хотела отправиться с нами, но ей всего четырнадцать лет. Когда осознали, что про отца Клары тоже ничего неизвестно, мы с Кэт переглянулись, отмечая, что профессор Холл полна сюрпризов, но никогда не обсуждали это вслух.
Вторую машину заняли близнецы Смит – Томас и Анна. Мы с ними учились на одном факультете, но в разных группах. Признаться, не общалась с ними, пока не встретила на отборочных в Ассоциацию. Тогда стало понятно, у нас есть общие не только интересы, но и цель. Томас – тихий и наблюдательный, Анна – более деятельная. Они всегда заботились друг о друге, и никогда не расставались – немного нездорово, возможно, но положиться на них можно было на все сто процентов. По началу их манера продолжать друг за друга фразы раздражала – будто двое взрослых объясняют тебе одну мысль, до которой ты не можешь додуматься сам. Но спустя время, когда начинаешь понимать, что близнецы Смит – это один гениальный человек, мозг которого Боженька разделил на двоих людей, все становится спокойно и ясно. Серьезно, если бы один человек обладал таким умом, как Томас и Анна на двоих, у человечества были бы проблемы не только с Северными волками. Обычно в фильмах так появляется крутой антагонист у супергероя, который хочет поработить планету.
