Он ещё немного постоял. Поправил заплечную сумку. Выдохнул и побежал.

Первый шаг. Второй. Третий… Леон теряет равновесие и начинает соскальзывать вниз по склону, но успевает ухватиться рукой за ствол дерева и распластаться под ним на животе. Ноги продолжают съезжать вниз, но находят опору и останавливаются.

«Никогда бы не подумал, что 'ударить в грязь лицом" может вызывать облегчение», — усмехнулся про себя Леон и подтянулся на руке поближе к дереву.

Оставшийся путь до дороги показался ему каким-то слишком лёгким. Спрыгнув с уступа подальше от края уцелевшей дороги, Леон попытался отряхнуться. Безрезультатно. Пожав плечами, он пошёл дальше.

Часть 2

Глава 16. Ожидание

Граф Мэйнер

На следующее утро

Коротко стриженный тёмноволосый мужчина средних лет стоял у края оползня, который обрушил часть единственной дороги в Марингерд, и рассматривал обрывающуюся цепочку следов на ней. Он стоял и орал на всех вокруг — это граф Мэйнер орал на своих подчинённых, и его лицо покраснело от ярости:

— И где мне теперь его искать⁈

Когда Леон не вернулся к ночи в лагерь, все люди графа были подняты на уши и направлены на поиски сына. Но ночью никто, естественно, ничего и никого не нашёл, и поиски пришлось отложить до утра.

Утром вся Серта была обследована вдоль, поперёк и по окружности, но опять же безрезультатно, и поиски перенесли за город.

В одном граф не сомневался: Леон, этот скрытный любитель приключений и острых ощущений, никогда бы не пошёл обратно. А значит, надо его искать где-то по дороге в Марингерд, куда они и направлялись.

«Ах ты ж сволочь! — всё не мог успокоиться граф в первую ночь после пропажи сына. — Ты думал, я не знал о твоих похождениях и городских забавах и поэтому не наказывал тебя за них⁈ Я тебе прощал эти шалости, так как они мне не мешали! А сейчас ты переступил все границы! Только попадись мне на глаза! На цепь посажу и глазом не моргну!»

Граф был в бешенстве, что из-за побега сына его экспедиция оказывалась под угрозой. Он в неё вложил слишком много сил и средств, чтобы всё сорвалось из-за детских забав.

Где-то в глубине его разъяренной души тихо попискивала одна маленькая мысль: «Если бы ты сыну рассказал о целях своей экспедиции, он быть с ещё большим нетерпением, чем ты, ждал бы прибытия в пункт назначения. И не то чтобы ни никуда не убегал, а ещё бы не отходил бы от тебя ни на шаг и всех сам подгонял. Ведь он уже взрослый, он твой наследник, а ты учёл всё, кроме этого…»

Но граф упорно не замечал этот «писк» и продолжал мысленно костерить Леона на чём свет стоит.

Но это было тогда. А сейчас он даже успел немного испугаться за сына, увидев обрушившуюся дорогу.

— Да мне никаких людей не хватит, чтобы обыскать этот лес! — продолжал орать он. — И что прикажете делать⁈

Граф в гневе отвернулся от оползня и ткнул указательным пальцем в грудь своего советника:

— Ка́нтер! Что предложишь⁈

— Предлагаю, — невозмутимым голосом начал Кантер, — отправить двух следопытов лес и одного оставить возле оползня. Ещё двух человек я бы отправил дальше по дороге — до Вальдерны. Один должен запросить помощь для починки дороги. Другой — продолжить поиски Леона.

От спокойного и рассудительного голоса Кантера граф немного успокоился и даже с неохотой принял свою же мысль о том, что им придётся ждать не из-за Леона, а из-за оползня.

— Выполняй, — уже почти спокойно сказал граф и пошел обратно по дороге в сторону Серты.

Кантер тут же направился следом за ним, а граф, не оборачиваясь, приказал, чтобы он сегодня же нанял в Серте людей для починки дороги с их стороны.

Дорога была восстановлена через три дня.

Когда граф Мэйнер довёл караван до Вальдерны, то к своему облегчению понял, что сын жив, а к своему негодованию — что он сбежал опять.

«Вот гад! — ещё больше свирепел граф от этой новости. — Да я весь Марингерд переверну вверх ногами, но тебя найду! И все ноги переломаю к чёртовой матери, чтобы ты точно от меня не отходил до конца экспедиции!»

В Вальдерне караван задержался всего на одну ночь и ранним утром отправился в Марингерд.

Часть 2

Глава 17. Гость

Два дня назад

— И долго мы в этой халупе будем сидеть? — спросил Эрик.

— Чую, надо посидеть, — ответил я.

— Чует он⁈ Пошли уже! — Эрик не сдавался.

Но когда дело касалось моей чуйки, я был непреклонен:

— Хочешь — иди, а я останусь. Кир, ты как?

— Я бы предпочёл держаться с Марком, — невозмутимо ответил Кир. — Хорошо бинтует…

— От жеж. Ладно! — согласился Эрик. — Ждём несколько часов, а потом идём плот строить. Возражения не принимаю! Корабль уйдёт!

— Уговорил, — ответил я.

Киран кивнул.

Не то чтобы мне лень было строить плот, но почему-то мне внутренний голос говорил, что это бессмысленно, а бессмысленные занятия я всегда старался обходить десятой дорогой.

Еды у нас оставалось всего на один день, и в принципе, Эрик был прав, что не стоит терять время — надо как можно скорее пересечь озеро.

Как оказалось, Кир эти места немного знал и говорил, что на той стороне озера должна быть хорошо хоженая тропа до самой дороги, а там до ближайшего поселения рукой подать.

Эрик вышел за дверь. Кир устроился поудобнее на лавке, закинув на неё больную ногу. В охотничьем домике стало тихо, и я задумался.

С новыми людьми путешествовать обычно интересно, но не в этот раз. И не потому, что Кир оказался обузой или занудой, нет — он вёл себя достойно всю дорогу: шёл уверенно, ни на что не жаловался, говорил мало и по делу. Просто именно сейчас мне очень многое хотелось обсудить с Эриком без посторонних.

Лезть в чужие дела я не любил, поэтому спрашивать у Кира, откуда он и куда, не хотел. Но сколько бы я себя ни убеждал, что это не моё дело, мысль о том, что он может быть человеком графа Неррона, с каждым днём становилась всё навязчивее.

Эрика я не считал чужим, да и вызвался уже ему помочь. Значит, расспрашивая его о предстоящем путешествии, я не лез бы в чужие дела — это дело уже было нашим общим.

«Ладно, — сам себя уговаривал я. — Потом обсудим. Вылезти бы из этих гор сначала, где всё время что-то мерещиться, обваливается, сползает или падает на голову…»

Горные озёра — это, возможно, красиво и воодушевляет, но не тогда, когда ты вымотан до предела от того, что пробираешься несколько дней подряд через лесную чащу. Ладно бы мы по тропе шли, но нет — нам надо было топать выше щиколотки в опавших листьях вперемешку с ветками, продираться через кусты, спускаться в овраги, перепрыгивать ручьи или переходить реки, подниматься снова наверх и надеяться, что хоть какая-то тропа соизволит удостоить нас своим вниманием.

Впрочем, у озера есть своя практическая ценность — его можно переплыть.

Если бы мы не нашли охотничий домик с пилами и топорами, мы бы вряд ли бы об этом подумали, но мы нашли. Теперь Эрик загорелся идеей построить плот, и мы его единодушно поддержали, но… Чуйка! Будь она неладна!

Два часа пролетели незаметно. Эрик вернулся в дом, взял топор и пилу и молча вышел. Я вздохнул, взял второй топор и пошёл за ним. Если весельчак Эрик молчит, значит, на корабль мы всё-таки опаздываем, а раз он так расстроен, значит, это очень важный корабль.

Я вышел из дома и бросил взгляд на озеро, но никаких лодок на нём не обнаружил. Видимо, моя чуйка мне говорила не о спасительной лодке, а о чем-то ещё. Зато я увидел ряд из пяти палок, воткнутых в дно озера недалеко от берега, и охапку тонких прутьев на берегу. Похоже, что Эрик времени даром не терял, пока я предавался раздумьям.

В поисках сухих деревьев нам пришлось изрядно побегать по лесу: мы рубили, пилили, таскали… Я даже успел засомневаться, так ли нужен ли был нам плот или проще было всё же идти дальше пешком. Но сомнения свои держал при себе, чтобы не злить друга ещё больше. Хочет — пусть строит.