В глазах женщины мелькнуло циничное выражение.

– Знаешь поговорку о том, что трава за оградой соседки всегда зеленее?

– А если ты обнаружишь, что это не так?

Неотпускающие, откровенно оценивающие глаза гомосексуалистки лишили Паолу самообладания, девушке казалось, что лучше повернуться и убежать, чем выдержать лишнюю минуту этой беседы. Однако под взглядом Руны она не могла двинуться с места.

– Мне кажется, что трава достаточно зелена и сочна.

Паола отрицательно помотала головой.

– Ты себе врёшь.

Руна подошла ближе.

– Вовсе нет. За годы выступлений я научилась понимать слушателей настолько, что подчас догадываюсь, о чём они думают. – Она сделала шаг и остановилась совсем рядом. – И всегда знаю, чего они хотят.

Паола с трудом проглотила комок, ощущая учащающийся пульс.

– На этот раз ты ошибаешься. Я согласилась на твою помощь, но это вовсе не значит, что я хочу от тебя большего.

Палец искусительницы уже гладил щеку Паолы, и от её прикосновения мурашки пробежали по спине. Сердце Паолы почти перестало биться, когда девушка вспомнила такие же лесбийские прелюдии, обычно кончавшиеся на высокой ноте лихорадочных занятий сексом. Вот и сейчас всё начиналось с того же. Озноб сотрясал тело, но Паола уже не была уверена, от желания ли отвергнуть домогания или… от чего-то наиболее опасного.

– А мне кажется, хочешь, – проворковала Руна.

Она убрала волосы с шеи Паолы и, склонившись, начала целовать девушку. Перед глазами Паолы всё поплыло. Она забыла, что могли сделать с ней поцелуи Руны, которые сейчас лились лавиной. Как легко она могла бы уступить Руне, позволить уволочь себя в спальню и насладиться всей полнотой чувств, избавив себя от накопившейся за долгие годы тоски по ласкам. Какой же дурой была Паола, когда считала, что навсегда похоронила любовь к ней.

Одного прикосновения Руны хватило, чтобы убедиться – врала себе. Паола прекрасно сознавала, что должна что-то предпринять, чтобы положить этому конец, прежде чем всё получит своё логическое завершение, только её тело отказывалось подчиняться.

Когда Руна прижалась губами к её губам, Паола застонала вовсе не протестующе, а ознаменуя настоящую капитуляцию.

– Вот видишь, – пробормотала Руна, оторвавшись от её губ. Отзвук её слов проникал прямо в сердце. – Я по-прежнему могу читать мысли моих поклонников.

Паола отшатнулась, услышав насмешку в голосе. В ней кипел гнев.

Однако она злилась на себя – за то, что Руна оказалась права, а не на неё – за то, что осмелилась до неё дотронуться. Осмелилась?

Сама ведь её пригласила, усмехнулась Паола мысленно, ощущая, как лицо краснеет.

– Мерзавка! – воскликнула девушка. – Как бы я ни нуждалась в деньгах, было ошибкой, что согласилась находиться с тобой в одном доме. Мне следовало понять, что ты воспользуешься этим.

Руна улыбалась, не обращая внимания на разгневанный вид Паолы.

– Дорогуша, ты всё понимала, – протянула она издевательски, ещё больше разозлив Паолу. – Ты просто не хочешь себе в этом признаться.

5

Гнев, бушевавший в Паоле, не позволял согласиться с только что услышанным утверждением. Девушка вовсе не рассчитывала, что Руна станет её целовать. Ведь ещё недавно она избегала даже случайного прикосновения.

<<На этот раз Руна не испытывала неприязни>>, – с трепетом думала Паола.

Её поцелуй был полон страстного огня, и она ответила на него… О, как ответила. А теперь больно думать об этом. При первом же прикосновении губ следовало её оттолкнуть. Почему Паола так не поступила? Этим бы опровергла слова о её якобы желании самой воспользоваться сложившейся ситуацией. Уголки рта Руны расплылись в довольной улыбке, а взгляд говорил, что она обо всём догадывается.

– Полагаю, ты считаешь забавным насильно навязывать себя девушке, – злобно произнесла Паола, пытаясь таким образом заглушить обиду.

– Не вижу в насилии никакой забавы, особенно когда речь идёт про секс. Кроме того, ничего такого не было минуту назад. Самым сильным давлением, которое я оказала, было прикосновение пальцем под подбородком. Вот так…

Руна показала, как именно, и, прежде чем Паола успела отдёрнуть голову, озноб снова пробежал по телу.

– Как я ошибалась, думая, что тебя люблю!

– Все мы ошибаемся, – спокойно произнесла Руна, – но одни признают это, другие нет.

Нельзя было не догадаться, что под этим подразумевается. Отказ признать себя виновной в автомобильной аварии и уйти от ответственности. Что бы произошло, если бы Паола сдалась?

Принесло бы покаяние прощение в виде любви Руны? Если да, разве это так трудно было сделать? Только что-то удерживало от признания вины.

– Нет, – шептали губы девушки.

Паола была убеждена, что в этой аварии что-то не так, и не могла променять свою убеждённость даже на счастье наслаждаться объятиями любимой.

Брови Руны поднялись.

– Всё ещё “нет”? По-моему, с некоторых пор это твоё обожаемое слово, Паола.

– Я думаю, в общении с тобой это – наилучший способ защиты.

Глаза Руны приняли тёмно-карий цвет.

– Даже самую неприступную оборону можно сломить.

Паола беззащитно развела руки.

– Для чего тебе это надо?

– Вопрос, который я не перестаю себе задавать с той поры, как увидела тебя в той проклятой беседке.

Итак, для неё Паола только вызов. Девушке следовало помнить, с каким упорством Руна может добиваться поставленной цели.

Однако Паола не подозревала, что на ней будет сконцентрирована вся её решимость. Вдруг Паола ощутила себя такой ранимой, какой не чувствовала с того момента, как они расстались.

– Что же тебе надо от меня? – прозвучали нотки отчаяния в голосе Паолы.

– Помимо того, что и так ясно? Мне нужен Сквонегал.

– Моя усадьба?

Голос дрогнул, перейдя в напряжённый шёпот.

– Она твоя лишь наполовину. Я хочу выкупить её у тебя и Оливии и сделать своим постоянным местом проживания.

Глаза наследницы усадьбы расширились от ужаса.

– Получается, всё, что ты затеяла тут… задумано изначально, да?

– Это ведь ясно, никто не вкладывает такие деньги ради того, чтобы арендовать собственность.

Нет, это уже чересчур, отнять у неё её же дом… Хватит!

– Ты не посмеешь. Я не позволю тебе! – проговорила Паола дрожащим голосом.

– Уже поздно. Если ты откажешься от моей финансовой поддержки, у тебя не будет выбора кроме как продать её с молотка, а я позабочусь о том, чтобы дать наивысокую цену. Правда, ты можешь продать её мне сейчас, в теперешнем состоянии, без учёта стоимости реконструкции, и таким образом выиграть время.

Хозяйка уплывающей собственности издала звуки, напоминающие смех истерички.

– Возможно, ты меня очень презираешь.

На лице Руны появилось неподдельное удивление.

– Совсем нет, Паола. Это чисто деловое предложение. Возможно даже, я оказываю тебе услугу.

– Каким образом?

– Эта усадьба чересчур велика, чтобы девушка справлялась с ней одна. Тебе нужно больше бывать среди людей, а не проводить выходные дни, борясь с сорняками.

– А, выходит, теперь ты ещё и специалистка по моей интимной жизни? Благодарю за заботу, только я предпочитаю оставаться с сорняками.

Руна покачала головой.

– Я оказала бы тебе плохую услугу, если бы позволила это. Конечно, имеется ещё одна возможность.

– Жду не дождусь услышать.

– Мы можем постоянно жить тут вдвоём.

Паола напряглась.

– Ты хочешь сказать – жить вместе?

– Верно. Ты никогда ни в чём не будешь нуждаться.

– А ты получишь живую игрушку, с которой сможешь забавляться, как только твоё сексуальное влечение потребует этого, да?

Взгляд женщины затвердел.

– Ты мне предлагаешь такую сделку?

– Я тебе предлагаю убираться к дьяволу, – чётко выговаривая каждое слово, ответила Паола.

Казалось, резкая отповедь ничуть не задела Руну, тогда как Паолу трясло от негодования.

– Я бы предпочла первый вариант.