Литмир - Электронная Библиотека

Тармулан проснулась, когда на небе заиграли первые проблески зари. Ёжась от холода, она натянула на себя накидку. Наскоро перекусив, Тармулан принялась собираться в путь. Подтянув подпруги, она вновь приторочила к сёдлам мешки. Меч она скрыла под широкой полой накидки, а самострел, как бы ей этого не хотелось, пришлось замотать в плащ и прицепить к седлу заводной лошади.

Тармулан ещё затемно миновала окрестности села, а когда рассвело, то она уже вновь ехала по просёлку, на этот раз не особенно-то и скрываясь. Сначала вокруг было пустынно, но где-то через час навстречу ей попалась арба, сопровождаемая двумя кулбусами. Завидев всадницу, те стянули с голов свои соломенные шляпы и поспешно опустились на колени.

Потом ей повстречалась большая крытая повозка с войлочным верхом. На облучке, погоняя пару медленно бредущих волов, восседал ченжер, а рядом с повозкой шли четверо кулбусов с кетменями на плечах. Склонив головы, они посторонились к обочине, пропуская Тармулан, а возница, поравнявшись с ней, подозрительно зыркнул глазами в её сторону.

Распознав в ней тайгетку, он больше не бросал на неё взглядов, но как бы предупреждая, многозначительно поправил висевший у него на поясе длинный кинжал, после чего вновь принялся ободрять волов длинной палкой. Тармулан с равнодушным видом проехала мимо.

С каждым лином движение становилось всё оживлённее. Ей всё чаще стали встречаться не только арбы и повозки, но и пешеходы. Деревья, растущие вдоль дороги, постепенно отступали в стороны.

Конец просёлка, по которому ехала Тармулан, выходил на широкую имперскую дорогу. Прежде чем выехать на неё, она остановилась, раздумывая, стоит ли ей покинуть седло или продолжить дальнейший путь верхом. Дело в том, что на конях по дорогам Империи Феникса передвигались в основном гонцы и благородные кливуты. Все остальные ездили в повозках или топали пешком. Не то, чтобы всадники здесь были редкостью, но слишком уж они заметны.

У обочины Тармулан заметила старика-кулбуса, в шляпе и в накинутом поверх холщовой туники коротком плаще, катившего перед собой нагруженную всякой всячиной тележку.

– Эй, ты, поди сюда,– властно окликнула его Тармулан.

Приблизившись, тот снял свою широкополую шляпу и поклонился незнакомой всаднице, но на колени перед ней падать не стал. Так мог поступить только вольноотпущенник или доверенный слуга «сильного» господина из полукровок. Большие округлые глаза старика, настороженно смотревшие на Тармулан, подтверждали, что в его жилах течёт толика крови ченжеров.

– Да хранит тебя мудрость Чомбе, благородная госпожа. Чем я, бедный лудильщик, могу быть тебе полезен?

– Скажи, как далеко отсюда до ближайшей заставы. Я еду в Луншунь и хотела бы сменить лошадей.

– Сожалею, госпожа, но отсюда до самого Луншуня нет никаких застав. Если же вам надо сменить лошадей, то в трёх линах отсюда находится постоялый двор, попробуйте спросить у тамошнего хозяина.

– Хорошо, ступай.

Старик вновь поклонился, надел шляпу и двинулся дальше, а Тармулан, подобрав покороче повод заводной лошади, тронулась вперёд. Она решила, что раз уж впереди не было никаких застав, то будет лучше ехать верхом. Ну, а если кто и прицепится к ней, то она сможет, либо ускакать, либо отбиться. Хотя затевать драку на глазах у многочисленных свидетелей было крайне нежелательно.

Расчёт Тармулан полностью оправдался. К вечеру безо всяких помех она доехала почти до самых предместий Луншуня, хотя и опоздала к закрытию городских ворот. Как назло, к этому времени небо затянуло тучами, и стал накрапывать дождик, вынудив Тармулан искать пристанище на ночь.

На постоялый двор она не пошла. Вместо этого она нашла стоявшую на отшибе одинокую хижину и попросилась переночевать. Хозяйка, одинокая вдова-кулбуска с тремя детьми, за пару медяков предоставила в её распоряжение пустой сарай и дала немного сена для лошадей. Ещё, чтобы не сидеть в темноте, Тармулан выпросила у неё масляную лампу.

Расположившись, Тармулан поужинала и решила, как следует изучить все свои пожитки, да заодно подсчитать, сколько у неё денег. Разбирая доставшуюся ей добычу, Тармулан вначале не обратила внимания на медную пластину, которую она забрала у брата Мозерса. Золота и серебра у неё теперь было более чем достаточно, и она даже сначала хотела выкинуть её, но потом тайгетку разобрало любопытство: зачем это ченжер таскал её с собой?

На пластине были выбиты какие-то странные знаки-руниры. Надпись шла от края пластины и, закручиваясь спиралью, заканчивалась большим знаком, расположенным в самой середине. Странно, пластина не была похожа на гадальную карту, какие используют звездочёты, иначе бы тут где-нибудь были нарисованы знаки звёзд. Больше всего эта штуковина походила на скрижаль, какие вешают в храмах у жертвенных алтарей.

Рассматривая руниры, Тармулан сначала приняла их за ченжерское письмо, но потом, внимательней приглядевшись, она поняла, что это древняя тайгетская грамота. Она была искренне удивлена. Насколько ей было известно такая письменность вот уже четыреста лет, как вышла из употребления.

Любопытствуя, она решила прочитать, что здесь написано. Однако это оказалось не так-то легко. Некоторые руниры, из которых состояла загадочная надпись, она видела впервые в жизни. Другие она некогда встречала в старинных рукописях, хранившихся в родовом замке её деда, но что они обозначают, она не знала. И лишь часть из них были знакомы ей по священным текстам тайгетских молитв. Наверняка какой-нибудь тайгетский монах или отшельник смог бы прочитать ей эту надпись, но откуда же ему было здесь взяться?

Тармулан задумалась. Она чуяла, что надпись на пластине содержит какие-то очень ценные сведения. Тот ченжерский жрец вряд ли вообще мог знать тайгетскую грамоту, а уж тем более старинную письменность, о которой забыли и сами тайгеты. Однако не зря же он держал её при себе. Значит, и ей нужно было сохранить пластину. Она решила, что как только обустроится в Луншуне, то немедленно займётся разгадкой этой тайны.

Глава 8

Как не хотелось Тармулан расставаться с лошадьми, а пришлось. Вдова-кулбуска, у которой она остановилась переночевать, принесла ей утром на завтрак несколько свежеиспечённых лепёшек и кувшин холодного молока. Она-то и рассказала Тармулан, что нынче городская стража задерживает всех верховых, включая даже самих кливутов. Соседка, говорила ей, что это будто бы из-за гонца мятежников, перехваченного прошлой ночью Тайными Стражами. Потому-то Тармулан продала своих лошадей местным барышникам за полцены, а сама, наняв за четыре гроша кулбуса-носильщика, двинулась в город.

Миновав городские ворота Луншуня, Тармулан оказалась на главной улице города, застроенной храмами, купеческими особняками и дворцами вельмож. Пройдя вверх по ней примерно треть лина, свернула вправо на узкую улочку, вдоль которой стояли двухъярусные дома, принадлежащие простым горожанам.

Здесь Тармулан отпустила носильщика. Подхватив свои вещи, она на ближайшем перекрёстке повернула налево и очутилась в запутанной сети кривых переулков. С каждым шагом они становились всё грязнее и уже. Здесь всегда царил полумрак, и только на перекрёстках, куда попадали прямые солнечные лучи, было относительно светло.

Любой чужак, мог здесь легко заблудиться, но Тармулан уверено двигалась вперёд, определяясь по знакомым ей приметам. Вскоре она оказалась в переулке, который был несколько шире остальных и оканчивался глухим тупиком. Здесь было почище и не так сильно воняло помоями. С каждой стороны стояло по три больших дома.

Тармулан остановилась напротив второго дома, располагавшегося по правой стороне переулка, и постучалась в дверь. Краем глаза она увидела, как на втором ярусе в доме напротив едва заметно колыхнулась тёмная занавесь, закрывающая окно. Любой другой на её месте не обратил на это никакого внимания, но Тармулан знала, что там прячется лучник, готовый пустить стрелу в спину незваному пришельцу.

73
{"b":"922478","o":1}