Нис подняла на него виноватый взгляд и, помедлив, кивнула, в волнении облизав губы.

— Всегда?

И снова увидел, только немое подтверждение своей догадки.

— Моя, — выдохнул, сам расплываясь в довольной улыбке. Ты понимаешь, что отныне ты моя?

Жаркий шёпот щекотал ухо Нис и она прижала его к своему плечу, закрываясь.

— Асман? — позвала. — А почему шёпотом? Боишься, что рыбы подслушают?

Мужчина хмыкнул и всё так же тихо ответил:

— Главное, чтобы не подсматривали.

Он не убрал руку, а только приблизился к теперь уже своей девочке, его пальцы скользнули глубже. Начал не торопясь ласкать, поглаживая, уже затвердевший под его пальцами чувствительный узелок. Они не могли прижаться друг к другу, поэтому, лаская Нис, Асман положил свою огромную лапищу на её шею, где не было плёнки и прижал голову Нис к своей груди, дыша в её макушку. Когда от его ласк Нис вздрогнула и он почувствовал, как откликнулось её тело, содрогаясь в оргазме, он поднял её лицо и поцеловал, выражая в своём долгом поцелуе и благодарность, и страсть, и желание. Его член стоял и Нис теперь сама, проявляя свою инициативу, погладила его и принялась ласкать так, как показал ей в палатке Асман.

— Осмелела? — довольно прошептал Асман, стараясь не спугнуть порыв.

— Просто твой, — она показала глазами на член, — так жалобно на меня смотрел, что мне стало его жалко, вот я и решила его погладить.

— Капец. Такого мне ещё никто не говорил. То есть это ты из-за жалости? А знаешь, хочешь кое-что скажу по секрету?

— Конечно хочу, — глаза Нис заблестели в ожидании.

— Ему, конечно, нравится, когда его гладят, но он больше всего любит, когда его целуют и лижут влажным горячим язычком, он тогда вообще просто с ума сходит.

Красные щёки Нис горели огнём, чем забавляли довольного Асмана.

— Ты, ты, ты всё таки очень развратный. Как ты можешь такое говорить?

— О, я буду не только говорить, но и делать. Мы с тобой взрослые люди и между нами не может быть преград. Мне не присуще ханжество и тебя я окуну в мир наслаждения, утяну за собой во все тяжкие и очень развратные. Ты правильно заметила, я очень взрослый мужик, а пока я только играю с тобой в твои детские игры.

Нис не нашлась, что сказать в ответ и удовлетворённый Асман, вытянув её за руку на берег, накинул на плечи мягкое полотенце.

— Ещё два дня и нам придётся вернуться в посёлок. Как бы я хотел, чтобы купанье наконец-то помогло тебе.

— Мне кажется, ты преследуешь свою цель, — Нис смотрела на мужчину.

— И свою тоже, разве я буду отказываться. Безумно хочу тебя потискать, по-настоящему, с удовольствием. Да и к врачу нужно. Как там твоя беременность поживает.

— Да уж, — вздохнула Нис. — Знаешь как странно мне. Я жду ребёнка от мужчины, которого не знаю от слова «совсем». Даже имени не знаю.

— Вот и хорошо, — погладил её по голове Асман. — Этот ребёнок мой. Забудь о прошлом. Я его настоящий отец и это уже не изменится.

— Спасибо, Асман, — зажав зубами нижнюю губу, Нис отвернулась, она снова плакала.

— Ну что, ты? Не плачь, я даже не могу прикоснуться к тебе, успокоить в своих объятьях.

Каково же было удивление Асмана, когда на следующий день, раздев Нис он увидел, что плёнка всегда прозрачная, как стекло, стала немного мутной.

— Нис, — жарко зашептал, как будто боясь спугнуть видение. — Мне кажется, что-то происходит с твоей кожей.

— Правда?

Нис стала крутиться, внимательно разглядывая своё тело.

— Асман, Асман, — цвет изменился. — Давай ещё покупаемся, подольше, чтобы быстрее всё слезло.

— Нет. Мы не будем торопиться. Купаемся, как всегда. Ты не должна перемерзать.

Нис никак не могла оторваться от своего тела, она постоянно рассматривала, ища изменения, но почему-то, кроме того, что изменилась прозрачность, всё остальное было прежним. Расстроенная Нис, как не успокаивал её Асман, залезла вечером в спальный мешок и отвернулась. Асман чувствовал, что она опять плачет. Придвинулся к ней поближе.

— Опять слёзки. Жаль, что не могу тебя прижать к себе крепко-крепно и успокоить. Просто потерпи. Мне кажется, что нужно радоваться, что-то меняется и если верить словам знахарки, скоро придёт твоё исцеление.

— Я устала, Асман. Ты не представляешь, как мне было тяжело. Я же всё слышала, всё понимала, но была безвольной куклой в чужих руках. Я счастлива, что ты подобрал меня. Если бы не ты, то чтобы со мной было?

— Ты опять? Не думай об этом. Главное, что всё обошлось, я и сам стараюсь не думать о том дне, когда ты стояла у подъезда.

Нис вздохнула:

— Знаешь, я не понимаю, кто за мной приезжал, тогда, когда ты унёс меня из квартиры. Зачем? Я обыкновенная и у меня ничего нет, чтобы, как в дешёвом боевике охотиться за мной.

— Не знаю пока почему, но тогда за тобой приезжал довольно таки богатый араб. Правда, с ним многие не хотят иметь никаких дел, потому что есть предположения о его незаконной деятельности.

— Кто он?

— Что скажет тебе его имя? Ну, если хочешь, то это некто аль Бейн.

— Что-о-о-о-о-о? — Нис, как будто окатили холодной водой, резко села и быстро задышала.

— Осторожнее, — закричал Асман и, надавив легонько на плечи, заставил опять лечь, а потом расстегнул спальник.

Нис бросило в пот, ей стало так жарко, что кожа стала влажной, она постаралась поскорее выбраться наружу. Видя, что с девушкой что-то происходит, Асман сам стянул с неё широкую футболку, обнажая тело.

— Ты вся мокрая, Нис. Твоё тело горячее. Ты так волнуешься?

— Асман, аль Бейн — это тот мужик, которому мой отчим собирался отдать меня. Сестра призналась, что он на самом деле и не собирался на мне жениться, типа хотел присвоить меня в качестве любовницы.

Пока говорила, Нис начало трясти.

— Так значит, то, что ты рассказывали — правда? Успокойся, Нис, — уже грубо, понимая, что нужно остановить надвигающуюся истерику, приказал Асман. — Он ничего не сможет тебе сделать. Забудь. Я уже тебе сказал, что ты моя.

Асман запустил пальцы в волосы Нис и начал нежно массировать кожу, другой рукой, он провёл по щеке, а потом по дрожащим губам.

— Тебе страшно, но я с тобой. Не беспокойся, у меня хватит сил справиться с аль Бейном.

— Правда? — глаза девушки смотрели в его глаза очень серьёзно.

Ничего не ответив, Асман начал целовать эти так чувственно приоткрытые губы. Не выдержав испытание нежностью, держа Нис за затылок, усилил напор, вторгаясь в её рот и подчиняя Нис своему неистовому желанию. Поцелуй был страстным, жарким и таким, что у Нис после него губы горели огнём. Асман даже хмыкнул:

— Прости, перестарался.

А Нис неожиданно, забыв свои страхи, рассмеялась:

— У меня после твоего поцелуя губы, как сейчас говорят, как у уточки. Кто-то ставит инъекции, чтобы добиться такого результата, а у меня свои, натуральные.

— Если захочешь, ты у меня всегда с такими будешь ходить.

— Ну уж нет. Глаз тогда не видно.

Они ещё немного подождали пока кожа Нис окончательно обсохнет, и она так и не надев футболку, легла, нежась от прикосновения тёплой ткани к обнажённой коже и очень быстро уснула.

Утром их ждал сюрприз. За ночь плёнка, покрывающая тело стала совсем белой и по ней поползли паутинкой мелкие трещины. Асман заволновался, ему бы очень хотелось понимать, как это будет происходить, неизвестность изводила, но внешне он оставался абсолютно спокоен. Дождался пока Нис сама увидит трещины, а потом напомнил, что так и должно быть.

— Послушай, Асман, — вдруг почти выкрикнула Нис. — Я вспомнила, я вспомнила. Там в Эмиратах была тоже знахарка, которая и накладывала на меня странные прозрачные листья. Она тогда сказала, что когда покров потрескается, то он начнёт слазить и это будет очень больно.

— А ты помнишь, что нужно было делать?

— Она сказала, что если кожа будет влажная, то всё пройдёт не так болезненно.

— Значит, будем купаться чаще. Как понимаю, осталось немного, процесс начался.