Елизавета не могла оторвать глаз от мужчины во дворе. Его облик совершенно не соответствовал её прежним представлениям. В его лице не было и следа того весёлого сорванца, о котором с такой нежностью вспоминали родители. Взрослый, серьёзный, с выражением спокойной уверенности, он выглядел как человек, на чьих плечах лежит не одна обязанность, а вся жизнь его окружена важными решениями. Ветер нежно трепал его тёмные волосы, подчёркивая благородные черты и придавая всему его облику неуловимую привлекательность.

– Мисс Елизавета, – раздался голос горничной, вырывая её из мечтательного созерцания. – Нам пора спускаться. Мистер Делавер уже прибыл.

Елизавета медленно спускалась по величественной лестнице, сердце её билось чуть быстрее обычного, когда она увидела Себастьяна, входящего в парадные двери. Стоило ей увидеть его ближе, как все мысли, будто застыли, и она невольно остановилась, не в силах сделать шаг. Он был поразительно красив – даже более, чем она осмеливалась себе представить.

Его высокий рост придавал ему вид некой аристократической величественности, словно он нес в себе всю уверенность мира. Тёмный фрак сидел на нём безупречно, подчёркивая его стройную, мускулистую фигуру и каждый шаг был исполнен лёгкой грации, которую можно увидеть лишь у истинного джентльмена. Тёмные волосы, слегка растрёпанные после поездки, с лёгкостью ложились на его лоб, придавая ему одновременно строгий и непринуждённый вид.

Но больше всего Елизавету поразили его глаза – глубокие, серые, излучающие одновременно уверенность и доброту. В них светилось что-то, что заставляло чувствовать себя в безопасности, и она уловила ту незримую теплоту, что исходила от его улыбки – улыбки, тёплой и располагающей, словно он инстинктивно знал, как произвести самое приятное впечатление. Её дыхание перехватило, и она вдруг поняла, что уже не может отвести от него взгляда.

– Себастьян, дорогой! – произнес с энтузиазмом Ричард, быстро подойдя к нему и протянув руку. – Мы рады тебя приветствовать!

Себастьян, с лёгкостью и изяществом, поклонился и ответил:

– Граф, моё почтение.

– Ой, Себастьян, прекрати паясничать! Называй меня просто Ричард. Я думал, ты изменился за эти годы! – весело произнес Ричард, его голос наполнился смехом, искренним и беззаботным.

Себастьян поддержал его смех, и они обменялись крепкими объятиями.

Затем Себастьян перевёл свой взгляд на Мириам, которая, с нежной улыбкой, наблюдала за их встречей. Она выглядела столь же элегантной, как и всегда, а в её глазах сверкали искорки радости, когда она произнесла:

– Добро пожаловать, Себастьян! Как приятно видеть тебя снова.

– Кузина, ты совсем не изменилась за эти годы. Ты стала ещё красивее. Сразу видно, что муж о тебе хорошо заботится, – произнес Себастьян, его голос был полон искреннего восхищения, а глаза сверкали, как звёзды в ясную ночь.

– Себастьян, ты всегда умел понравиться людям, – рассмеялась Мириам, её лицо озарилось радостью, словно весеннее утро, когда солнце начинает светить. В её улыбке отражалась та лёгкость и тепло, которые она щедро раздавала окружающим.

Елизавета, стоя немного в стороне, с интересом наблюдала за этой сценой. В душе её росло чувство радости от того, что она стала частью этого трогательного момента.

Себастьян, кажется, излучал какую-то особую ауру, которая привлекала людей к нему, словно магниты. Его обаяние окутывало пространство вокруг, и Елизавета заметила, как его присутствие наполняло дом атмосферой дружбы и гармонии.

– А где же маленькая Лиззи? – вдруг спросил Себастьян. Внезапно все взгляды устремились в её сторону, и Елизавета почувствовала, как горячие румянцы заливают её щеки от неловкости, словно она вдруг оказалась в центре внимания.

– Доченька, спускайся к нам, ты что, стесняешься? – спросила Мириам, её голос был полон мягкости и тепла, а улыбка обещала только поддержку и понимание.

Елизавета, ободренная материнским призывом, грациозно спустилась по ступенькам, её лёгкое платье струилось за ней, как облако. Она подошла поближе и, в знак уважения, присела в реверансе, стараясь воссоздать тот образ, который ей всегда внушали родители.

– Доброе утро, дядя Себастьян, – с лёгким колебанием произнесла Елизавета, стараясь придать голосу уверенности.

– Я не могу поверить, – воскликнул Себастьян с искренней улыбкой, в его глазах заиграли тёплые огоньки. – Неужели это та самая маленькая Лиззи превратилась в такую красавицу? – Его слова были пропитаны восхищением, и, заметив её смущение, он добавил, смеясь: – И прошу тебя, никаких «дядюшек». Называй меня просто Себастьян или Тиан – как тебе будет угодно.

Елизавета, ещё больше покраснев, но стараясь сохранить спокойствие, кивнула.

– Хорошо, Тиан, – ответила она сдержанно, хотя внутренне её сердце трепетало. – Родители часто рассказывали о тебе.

В её устах его имя прозвучало с такой нежностью, что Себастьян невольно задержал дыхание.

– Надеюсь, в их рассказах я не выглядел слишком уж неуклюжим, – подшутил он, бросив быстрый взгляд на Ричарда и Мириам. – Хотя, зная твоего отца, он наверняка вспомнил все мои детские проказы.

Себастьян мягко улыбнулся, в его глазах вспыхнули искорки веселья, словно он поддразнивал её, но в то же время его взгляд был полон тепла и доброты.

– Уверен, тебе уже рассказали ту самую историю про конюшню, – с лёгкой насмешкой сказал он.

Елизавета, смущённо, слегка кивнула.

– Да, я уже слышала об этом приключении, – призналась она, едва сдерживая смех. – Но, думаю, в твоём исполнении эта история прозвучала бы ещё забавнее.

Елизавета улыбнулась, чувствуя, как напряжение между ними постепенно исчезает, уступая место дружескому теплу.

– Кстати, Ричард, у меня есть для тебя подарок, вернее, возвращаю долг, – произнёс Себастьян, его глаза сверкали шутливым огнём. Лёгкий налёт загадочности окутывал его слова, словно обещая нечто необыкновенное.

– Долг? – с удивлением переспросил Ричард, приподняв брови и внимательно изучая кузена.

– Идёмте со мной во двор, – с игривой улыбкой произнёс Себастьян, привлекая к себе внимание всех присутствующих. Его энтузиазм был заразителен, и глаза собравшихся заискрились от любопытства.

Когда они вышли, Себастьян остановился, обернувшись к Ричарду с улыбкой, играющей на губах.

– Ричард, помнишь, когда я выпустил лошадей? Одну так и не нашли, – напомнил он, в голосе его слышался лёгкий налёт шутливого смеха.

– Конечно, помню, – ответил Ричард, улыбка расползлась по его лицу. – Она была любимой лошадью моего отца, и потеря её навсегда осталась в нашей памяти.

– Так вот, я возвращаю долг, – произнёс Себастьян с гордостью, его жест указывал на красивого жеребца, стоявшего в тени, словно в ожидании своего часа. – Это арабский скакун. Я купил его для тебя.