Я снова в Хейверфорде. До осени мне нужно будет выполнить несколько проектов, тогда я смогу закончить учебу досрочно. Кстати, очень любопытное наблюдение… Вчера ночью я опять видел в окне синего человека.

Проснулся посреди ночи с каким-то ужасным чувством утраты. Я не уверен, но, может быть, это связано с тем, что моя спальня в доме отца превращена теперь в керамическую мастерскую Шарлотты.

Сегодня вечером меня прямо-таки переполняло чувство одиночества. Вдруг вспомнилось, что именно в этот день мы с Марией «любовались» фейерверком. Треск ракет и шутих над моей головой лишь усугубляет тоску, наводит на мысль о том, что одинокая душа никогда не узнает покоя. Этот мрак не смогли рассеять даже большой кусок пирога и чашечка кофе, которые мне подали в кафе «Зайди перекусить». От занятий сейчас мало проку. Мне нужно переменить обстановку.

Сижу в маленькой пещерке возле маленькой речушки на севере штата. Я сидел тут не шевелясь уже двенадцать часов и беспрерывно предавался медитации. В глубине пещеры горят маленькие темно-красные глаза: они уже не один час наблюдают за мной. Не знаю, что это за существо. Многочасовая медитация прояснила мой разум. Меня не покидает чувство, что я уже был тут однажды: сидел скорчившись у костра и жарил на вертеле козленка… и будто бы на мне была одежда из звериных шкур… Наверное, красные глаза принадлежат какой-то здоровенной летучей мыши.

Я оказался прав: то была большая, даже огромная, летучая мышь. Теперь я еду обратно в город.

Послал обратно в Белый дом все мои значки с портретом Никсона.

Поскольку государственные структуры в целом не желают вести себя честно и пристойно, я склоняюсь к работе в частном секторе. Следует, однако, заметить, что мне не очень понятно, с кем нужно поговорить на эту тему и как вообще его найти, этот частный сектор.

Сегодня мне позвонил отец, сказал, что у меня будет маленький брат или сестричка. Я буквально онемел.

Сегодня мне опять позвонил папа и сказал, что у меня не будет маленького брата или сестрички. Это папа выяснил, что он стал бесплоден. Говорит, я могу снова занять свою старую комнату, только мне придется самому отскребать с пола глину.

Шарлотта сбежала с каким-то фотографом. Она заявила, что назовет младенца в честь моего отца. Ладно, завтра поеду к старику, погляжу, как он там… Он сказал, что все в порядке и что я могу вышвырнуть в окошко кофейную чашку, которую мне подарила Шарлотта. По-моему, ему потребуется некоторое время, чтобы прийти в себя.

Я приехал к отцу. Насколько помню, мы начали пить около полудня. С тех пор как папашка отключился, он выглядит гораздо счастливее. А мне кажется, что меня сейчас вырвет.

Записи, сделанные в течение следующих девяти месяцев, погибли во время пожара, когда загорелось одеяло с электроподогревом.

У меня были некоторые неприятности из-за электричества. Погибли все записи, сделанные за последние девять месяцев, две пары ботинок, костюм, четыре галстука и кусок веревки. В остальном все хорошо. Постараюсь покороче рассказать о том, что произошло за то время, записи о котором не сохранились.

Отцу уже гораздо лучше. Шарлотта родила мальчика, и случилось это именно в день их развода. Я все это время чувствовал себя нормально, если не считать приступа меланхолии в марте, который продолжался пять дней и был вызван в основном тем, что я никак не мог найти единственную и неповторимую женщину – такую, чтобы мне захотелось разделить с ней свою жизнь.

Ужасно жалко, что пропала запись того, как Говард занимается любовью со своей девушкой, а Никсон тем временем объявляет о своей отставке. Это исторический момент, и мне хотелось бы иметь такую запись в моей коллекции.

Попробую выяснить, как долго человек способен поддерживать активную жизнедеятельность, если будет выпивать нормальное количество жидкости и при этом не ходить в туалет. Выпью сейчас шесть унций горячего кофе.

Все системы работают нормально. Выпью я еще шесть унций кофе.

Состояние не ухудшилось. Выпил еще шесть унций.

На занятии по средневековому эпосу я вдруг почувствовал, что мой мочевой пузырь слегка наполнился. Поколебавшись, я выпил еще шесть унций кофе.

Мне было очень трудно сосредоточиться, когда я раскрыл учебник психологии и начал читать про стресс и соматические заболевания. В течение ближайшего часа прием жидкости будет продолжаться.

По-моему, я достиг пика.

У меня такое чувство, что я только-только добрался до вершины горы – и вдруг кубарем покатился вниз.

Куда бы я ни пошел, везде мне мерещатся фонтанчики с питьевой водой.

Попробую продержаться еще часок.

Как ни странно, я чувствую себя гораздо лучше. Выпил большой стакан молока.

По-моему, у меня проблемы…

Мочеиспускание продолжалось целых две минуты. Я могу с полной уверенностью заявить, что это были самые счастливые минуты в моей недолгой жизни. Если бы не болезненные ощущения, возникающие в течение десятичасового эксперимента, я бы настоятельно советовал данную процедуру в качестве заменителя секса.

Пожалуй, я слишком опрометчиво заявил, что мочеиспускание может заменить собой секс. Сегодня я встретил студентку из Брин-Мора, которая знает столько способов приготовления кофе… я таких людей еще не встречал. Я выпил две чашки колумбийского кофе, а она – одну гватемальского. Я никогда не думал, что эфирные масла так влияют на вкус кофе. Завтра, после того как она вернется с семинара «Позор и образ матери», мы опять побалуемся кофейком. Я очень надеюсь, что Лена – та самая девушка, которую я так долго искал.

После занятий мы встретились с Леной и пошли пить кофе. Попробовали несколько новых рецептов, а потом пошли на прогулку и гуляли довольно долго, пока Лена не сказала, что ей очень хочется еще раз меня увидеть, но я должен понять: она дала обет целомудрия и не может его нарушить. А обет будет считаться выполненным, если она наконец найдет общий язык со своей матерью.

Я сказал, что понимаю ее, но про себя подумал, что мало кто находит общий язык со своей матерью, а пока суд да дело, столько всего будет упущено! Завершился наш вечер чашечкой крепкого кубинского кофе, дискуссией на тему «Страх и тревога» (это тема Лениного семинарского занятия) и весьма страстным поцелуем, вызвавшим у нее, судя по всему, чувство вины.

Я не знаю, что мне делать.

Никак не могу заснуть. Мне ужасно хочется переспать с Леной. Я понятия не имею, в каких зверствах повинна ее мамаша, но твердо знаю, что ее убить мало.