При разговоре я теперь вынужден смотреться в зеркало, чтобы видеть свои шевелящиеся губы, ведь, судя по всему, я оглох! По-моему, душа Говарда покидала во время концерта его тело… по крайней мере, он так вел машину на обратном пути, что у меня закралось подобное подозрение.

В моей жизни начинают вырисовываться основные ориентиры – то, что меня больше всего интересует. Добро и зло… Это, похоже, два самых главных обстоятельства, влияющие на нашу повседневную жизнь. Но коли так, то возникает вопрос: каким образом обнаружить, выявить эти две противоположные силы? Что касается зла, то найти его, по-моему, не составляет труда. Добро обнаружить гораздо сложнее.

Весна… Ничто так не повышает настроения, как вид молодых листочков. Юбка развевается при ласковых дуновениях ветерка… Поиски любви… Я как конь, застоявшийся в стойле. Поиски добра, да еще в сочетании со взбесившимися гормонами, – поистине адская смесь, она обладает огромной силой.

Как бы мне хотелось сейчас прогуливаться рука об руку с прекрасной женщиной, в которую я был бы страстно влюблен! Валяться на траве и болтать о всяких пустяках с таким видом, словно это только с нами бывает, ни с кем больше. А потом, сидя за столом, на котором горят свечи, глядеть в глаза, отражающие все оттенки чувств, перечисленные в словаре…

Я вспоминаю о минутах, проведенных с Энди, и не могу избавиться от мысли, что это было бы как-то иначе, если бы мы друг друга любили по-настоящему… Но с другой стороны, то были весьма страстные мгновения, предоставлявшие недостаточно опытному человеку прекрасную возможность восполнить пробел в образовании. Теперь важно найти единственную и неповторимую… Да, это извечный вопрос, на который, похоже, никто не знает ответа…

Говард вроде бы нашел свою любовь. Я предоставил ему почти на целый день мою комнату, где он сможет соединиться со своей возлюбленной из Брин-Мора. Я же тем временем поглощаю в огромных количествах кофе и литературу о самых обыкновенных людях, которые вдруг берут и сходят с ума.

Языческие обряды и ритуалы весны имеют свою логику, которую не смогла уловить ни одна религия. Сегодня в Брин-Море праздновали начало весны. Юные девушки с венками на головах отмечали возрождение природы веселыми плясками вокруг высоких шестов, украшенных разноцветными яркими лентами.

Парочки образовывались так же естественно, как это бывает у зверей в лесу. Танцы становились все напряженней. Кто-то начал бить в барабан и петь. Танцующие принялись срывать с себя одежду и заявлять, что они свободны. Тогда в дело вмешалась полиция и быстро вправила им мозги. Я, правда, считал их аргументы довольно неубедительными – единственным весомым доводом было то, что за такое можно привлечь к судебной ответственности, – и вскоре присоединился к танцующим.

Мне никогда еще не доводилось танцевать без одежды в большой компании незнакомых людей. Но вообще-то, я это одобряю: подобные акции помогают растопить лед предрассудков. Я встретил там несколько очаровательных женщин, которые написали на моем бедре фломастером свои телефоны. Однако – вот странно! – я не помню, как они выглядели в голом виде. Интересно, куда же я смотрел? Помнится, перед моими глазами мелькали чьи-то коленки, груди, ноги, плечи, шея… Но никакой целостной картины это не составляло.

Мне предложили поприсутствовать на вскрытии трупа в местной медицинской школе. Я даже подпрыгнул от восторга. Бегу сию же минуту!

Я сижу на галерее в анатомическом театре. Рядом сидят студенты-медики. Мы глядим вниз на труп мужчины лет тридцати; с виду совершенно непонятно, что могло вызвать смерть.

Теперь патанатом делает на теле умершего длинный разрез, идущий от верха грудины к паху. Вытащив инструмент, напоминающий садовый секатор, врач рассекает грудину; звук похож на тот, что издают щелкающие клешни омара. Одной студентке стало дурно… надавите вот сюда… нет, я не врач… это мое сугубо личное мнение, но и вы вряд ли им станете, если будете обвязывать это вокруг шеи.

Вскрытие продолжается. Доктор распахнул грудную клетку, и нашим взорам открылось магическое, хотя слегка отталкивающее зрелище. Путаница разноцветных органов и тканей – машина, которую мы называем человеческим телом.

А патанатом уже занялся головой трупа. Маленькая электрофреза начинает вгрызаться в череп, вырезая круглое отверстие над ухом. Потом она перемещается к затылку, в воздухе разносится слабый запах паленой кости. Вот оно! Врач снимает с черепа верхнюю часть, словно крышку с горшка. Мозг сидит в черепе, как яйцо в скорлупе. Несколько слоев ткани окутывают два полушария. Интересно, какие тайны они скрывают? И чем отличается мозг гения от мозга безумца? Почему один несет в себе жизнь, а другой – смерть? Я никогда ничего подобного не видел.

На улице, прямо напротив общежития, стоит какой-то очень странный человек… стоит и смотрит на мои окна… Он выкрашен в синий цвет. Не понимаю, что ему от меня нужно.

Я обыскал всю улицу, но ничего не обнаружил: ни самого синего человека, ни каких-либо следов его пребывания. Интересно, чего же он все-таки хотел?..

Приближается конец учебного года, впереди лето. Отец решил поехать в Лас-Вегас: он хочет отпраздновать там свою свадьбу с керамисткой и попросил меня быть шафером. Да, пропустить такое событие, конечно, нельзя…

В кампусе сегодня работали потенциальные рекрутеры. Я взял брошюры о Корпусе мира и о ФБР.

Лас-Вегас. Венчание состоится завтра утром в маленькой церквушке из красного кирпича. Сейчас отец с Шарлоттой отправились на шоу, которое называется «Ню на льду». Я, правда, толком не понимаю, зачем кому-то понадобилось выезжать голяком на лед и что он там будет делать, но папе очень дороги воспоминания о том, как он водил меня, когда я был маленьким, на балет на льду, и теперь он не смог пропустить подобное зрелище.

А я, пожалуй, поиграю в азартные игры. Думаю, в этом мне очень даже пригодятся знания, которые я получил в детстве от дяди Эла.

По каким-то непонятным причинам во всех казино меня попросили больше к ним не приходить. Я считал карты, а им показалось, что это одна из шулерских штучек, и, сколько я ни доказывал им, что речь идет всего-навсего о математике, они мне не поверили.

Выигранные две тысячи долларов я подарю отцу с Шарлоттой на свадьбу.

Маленькая красная церквушка. Небольшое красное здание, а вокруг камни и искусственная трава. Перед нами венчали другую пару: молодую беременную женщину и моряка, у которого обе руки были в гипсе.

Вел церемонию преподобный Л. Б. Джонсон[9] (он уже в годах) и его огромная, необъятная жена, которая фотографировала поляроидом счастливую пару и брала за каждый снимок пятьдесят центов. Папа заказал три снимка. Затем я заплатил за всю церемонию и дал Л. Б. на чай – он ведь записал мне на магнитофон органную музыку. После бракосочетания счастливые муж с женой отправились в Рино, где они намерены провести несколько дней – будут копать красную глину и играть в азартные игры.

А я, наверное, проведу остаток дня на плотине Гувера.

Дж. Эдгару было бы очень приятно узнать, что его именем назвали огромное, непоколебимое сооружение, смиряющее течение величественной реки[10].