Лена меня очень обнадежила, заявив, что наметился явный просвет… Но к сожалению, речь шла о ее отношениях с отцом и мать тут совершенно ни при чем.

Я почувствовал, что мы с Леной на пути к чему-то очень важному, после того как она смастерила чучело своей матери – как будто бы мать развешивала после стирки белье – и наехала на него в своем «фольксвагене». За этим выпадом последовало бурное проявление страсти, но затем Лена впала в отчаяние и опять вспомнила об обете целомудрия.

Летняя сессия закончилась, и я, вопреки здравому смыслу, согласился поехать вместе с Леной к ее родителям в Херши. Мы уезжаем на рассвете.

Вот и началось это тяжелое испытание.

Меня поместили в комнату к Лениному брату Тодду. На ужин была очень хорошая ветчина, мы с Лениным отцом Биллом много рассуждали о том, как ловить форель. В жизни не встречал такой очаровательной женщины, как Ленина мать. Остроумная, красивая, умная…

Я уже собирался пойти спать, когда Лена сказала мне, что ее мать соблазнила единственного мальчика, которого Лена отважилась представить своим родителям, и что мне нужно соблюдать осторожность: не следует ночью ходить в ванную, поскольку в тот раз это произошло именно там.

Похоже, мне здесь пригодится опыт, полученный в тот раз, когда я изучал особенности мочеиспускания. Интересно, что имела в виду Джоан, заявив, что мы сегодня еще увидимся?

Я слышу в коридоре шаги… они приближаются… о нет!

Только сейчас то, что случилось, начинает потихоньку укладываться у меня в голове. Грань между фантазией и реальностью сегодня мне представляется не такой отчетливой, как, скажем, вчера. Около двух часов ночи я услышал шаги в коридоре, неподалеку от моей комнаты. Несколько минут кто-то ходил взад и вперед возле моей двери… у меня сложилось впечатление, что этот кто-то пребывает в глубокой задумчивости и никак не может принять решение.

В две минуты третьего решение было принято, и мою дверь отперли снаружи ключом. Далее следует фрагмент разговора. Первым говорю я.

– Кто здесь?

– Дейл, это я, Джоан.

– Джоан?

– Я думаю, нам надо поговорить.

– Прекрасная мысль.

– Можно я присяду?

Противопожарная служба все еще расследует обстоятельства дела, пытаясь выявить истинную причину пожара, который в этот момент вспыхнул в гараже. Мне кажется, я слышал какой-то резкий хлопок, но вполне возможно, что это затрещали пружины, когда Джоан села на кровать и улыбнулась.

Масштабы катастрофы, которой в этот момент удалось избегнуть, неподвластны воображению. Стыд и позор, что в большинстве домов нет таких противопожарных устройств и плана эвакуации на случай пожара, как в доме Фрезеров. Буквально за три минуты пламя было погашено, пожарные вызваны, а моя постель благополучно эвакуирована – это мы с Джоан постарались.

Я решил, что во многих отношениях будет безопасней провести остаток времени – пока не наступил рассвет – в машине, подальше от каких бы то ни было источников огня.

В конце концов мы благополучно – хотя и не без приключений – прибыли в Хейверфорд. Позавтракав хорошо поджаренной ветчиной и хрустящими тостами, мы попрощались с Лениными родителями. Лена сказала, что ей ужасно жаль… ведь столько маминых лучших нарядов погибло в огне!

Трудно описать, какое тебя охватывает чувство, когда ты понимаешь, что твоя подружка – пироманка… Надо признаться, у меня уже во время пожара зародились подозрения, но все же я не был подготовлен к такой жуткой правде. По-моему, Шерлок Холмс говорил, что к правде мы нередко приходим двумя путями, которые ведут в разные стороны.

Вскоре после того, как мы выехали за пределы Херши, в машину стал проникать едкий запах бензина. Я испугался, что машина взорвется, и остановился на обочине посмотреть, в чем дело… И тут тяга к огню и целомудренной жизни сошлись в одной точке…

– Я готова, – заявила Лена.

Я поинтересовался, на что она намекает, и она ответила, что готова вернуться в мир сексуальных наслаждений. Тогда я попросил уточнить: она говорит так, вообще, или имеет в виду данный конкретный момент.

– Я хочу сейчас! – воскликнула Лена. – Прямо сейчас.

Именно в этот момент я наконец осознал, что ее одежда пропитана бензином. Нам жутко повезло, что разыгравшаяся вслед за этим безумная свистопляска не привела к пожару и мы не сгорели вместе с Лениными тряпками. Дальнейшее припоминается в лучшем случае урывками. Я вроде бы нажал ногой на гудок, и нога застряла. Спинка водительского сиденья сломалась. Ручной тормоз отказал, и, когда машина покатилась под откос туда, где паслось стадо коров (абердин-ангусской породы, как я потом выяснил), Лена впервые за много лет испытала оргазм.

Ни Лена, ни машина никак не могли остановиться, пока громадный подслеповатый бык не проткнул рогом наш радиатор. В дискуссии по поводу нашего пребывания на чужом поле, которую затеял хозяин быка, были затронуты самые разные темы: содержание жира в гамбургере, притяженье Земли, сооружение забора, а также качество американских машин, которое – тут мы сошлись во взглядах – за последние годы существенно ухудшилось. Остаток пути мы проехали – предварительно починив радиатор – без приключений, хотя Лена и заявляла о том, что хорошо бы найти где-нибудь прелестный горящий камин и заняться возле него любовью. Эта мысль показалась мне захватывающей и довольно-таки опасной.

Позвонила Ленина мать и сказала, что Лена добровольно легла в психиатрическую клинику на обследование.

Сегодня я навестил Лену. Вид у нее бодрый, счастливый и более или менее нормальный. Мы поболтали минут тридцать на самые разные темы. Но вообще-то, мне было бы гораздо приятнее, если бы она припомнила, кто я такой.

Сегодня Лену выписали из больницы. Я ее видел мельком, когда она садилась в родительскую машину. Теперь Лена, по-моему, считает, что я ее брат Тодд. Я не знаю, что влияет на мой выбор женщин, но ясно одно: каждый раз случается натуральная катастрофа. Мне остается теперь лишь молиться о том, чтобы Лена вновь стала такой же энергичной и полной жизненных сил, какой она была когда-то, и чтобы мне хоть немножко повезло, чтобы хоть один мой роман с девушкой сложился удачнее, чем предыдущие.

Я пришел к заключению, что надо мной тяготеет проклятье… скитаясь по свету перед поступлением в колледж, я видел нескольких таких бедолаг. Мне совершенно ясно, что ум западного человека не в состоянии поверить в явления, выходящие за рамки материального мира. Но я лично теперь убежден, что такое большое количество неудачных романов в моей жизни не случайно. Мне нужно найти какого-нибудь знахаря.

Мне кажется, католики вряд ли справятся с моей проблемой. Я провел несколько часов со священником, который предположил, что я мучаюсь сознанием собственной вины: дескать, у меня были нечистые помыслы. Священник сказал, что, если я хочу излечиться, то должен принять католическую веру и подписаться на приходскую газету – это удовольствие обойдется мне в шестнадцать с половиной долларов в месяц. Я спросил, нельзя ли найти какой-нибудь более дешевый способ, но священник сказал, что спасение души – это своего рода недвижимость и, если мне хочется приобрести какой-нибудь недорогой домишко, который долго не будет подниматься в цене, я должен обратиться к протестантам.