– Именно это она и сделала, – мрачно отозвался Марк.

Я заметила, как Алик с Андреем молча переглянулись – короткий мимолетный взгляд, за которым скрывался целый мысленный диалог. Казалось, за долгие годы они научились понимать друг друга так, что в словах не нуждались.

Однако сейчас даже я уловила то, что озвучено не было. Диспенсеры действительно были особенно скрытны: Джорджиана появлялась на публике не чаще раза в год, предпочитая общаться с гражданами исключительно через пресс-службу. Даже зарождающееся повстанческое движение и боевые действия в разных концах галактики не заставили ее чаще задерживаться перед камерами. Если я правильно поняла слова Питера, она избегала не только широкой общественности, но и каких-либо мероприятий лиделиума.

Андрей кивнул, и Марк быстро набрал короткую комбинацию на своем электронном браслете. В следующий момент перед нами вспыхнула объемная голограмма, и мы увидели императрицу в полный рост за небольшой стойкой. Графика была настолько четкой, будто она и вправду стояла в полуметре от нас. Заметив ее изображение, многие в зале притихли, устремив удивленные взгляды в нашу сторону.

В своем сдержанном великолепии Джорджиана Диспенсер казалась невозмутимой. Ее блестящие светлые волосы были собраны в высокую прическу, что придавало ей строгий, элегантный вид. Насколько мне известно, ей было не меньше пятидесяти лет, но, вероятно, благодаря элитации ей удалось «заморозить» себя уже давно. Сейчас, глядя на ее сияющую, подтянутую кожу, четкий овал лица и ровные приподнятые веки, я вряд ли бы могла дать ей больше тридцати. Императрица излучала всепоглощающее спокойствие. Когда она заговорила, ее звонкий голос был плавным, однако в нем слышались металлические нотки.

– Сегодняшние пугающие известия разлетелись по всему миру в считаные минуты. То, что случилось девятнадцатого элиоса на Мельнисе, третьей планете звездной системы Каас, – настоящая трагедия для всего галактического сообщества, потому что, несмотря на то что часть ее была оккупирована военными силами террористического движения Нейка Брея, превалирующее большинство погибших – невольные пленники. Дом Диспенсеров и все Кристанское правительство глубоко убеждены, что уничтожение почти двух миллионов человек – чудовищное преступление, не имеющее никаких оправданий. Именно поэтому любые обвинения в инициировании столь жестокой, бесчеловечной расправы мы считаем неприемлемыми и порочащими честь нашего имени. Сам факт, что мне приходится опровергать связь имперского правительства с этой трагедией, оскорбителен не только для моего дома, но и для всего народа Кристании. Тем не менее доказательства непричастности кристанских вооруженных сил к бомбардировкам на Мельнисе уже переданы для ознакомления в Галактический Конгресс и скоро будут доступны мировой общественности.

Прервавшись на несколько мгновений, Джорджиана оглядела пространство перед собой, будто могла вживую видеть меня, Андрея, Алика, Питера и Марка, отчего мне моментально стало не по себе. Когда она продолжила, ее голос стал жестче.

– Правда в том, что мы все знаем, кто стоит за этими страшными событиями. Мы слишком долго игнорировали угрозу в лице Нейка Брея, обрекающего миллиарды на войну, нищее существование, голод и смерть ради собственных амбиций и амбиций нескольких лиц лиделиума. В своей неуемной жажде власти они обезумели настолько, что готовы уничтожать миллиарды жизней в попытке очернить нас. Ранее наше правительство не раз предупреждало международный альянс о том, на что способны эти люди, но о таких масштабах вероломства и бесчеловечности речь никогда не шла. Коалиция Нейка Брея перешла все мыслимые и немыслимые границы жестокости. Именно поэтому я вынуждена поставить вопрос о лишении Нейка Брея и его сторонников состояния, всех титулов, династических прав, ресурсов и земель в Галактическом Конгрессе. Навсегда запятнав свое имя, каждый из них должен предстать перед Верховным судом и ответить за свои преступления по всей строгости закона.

Сегодня все наши мысли и молитвы с близкими погибших. Мы скорбим вместе с вами. Наша боль неизлечима, а печаль неутешна. Все погибшие – граждане Кристанской империи, а значит, наши братья. Я знаю, что ничто в мире не способно излечить сердца их близких, но в знак доброй воли и поддержки дом Диспенсеров выделит материальную помощь из собственной казны всем семьям пострадавших.

Каждый случай будет рассмотрен индивидуально.

Слава Десяти!

Когда изображение императрицы исчезло, Андрей был бледен. Окаменевшим взглядом он смотрел в пустоту, где только что была голограмма. Марк словно онемел, уставившись безумными глазами на друзей, лица Алика я не видела. Даже Питер притих: склонив голову и оперевшись локтями о колени, он молча разглядывал собранные в замок ладони.

– Выделит материальную помощь, – хрипло сказал Андрей после минутного молчания. – Стерли в порошок два миллиона гражданских и играют в благодетелей.

– Если Джорджиана не блефует, это сработает, – сказал Марк, опустив глаза. – Ей мало просто уничтожить нас. Это бы сделало Брея и всех, кто с ним связан, мучениками. У Джорджианы не было возможности уличить нас в чем-то, и она ее создала. Чопорно, грязно, безумно – не все поверят в ее байки, но тех, кто поверит, будет достаточно.

– С чудовищами всегда легче быть чудовищем, – ожесточенно заключил Питер.

– Они правда могут сделать это? – осторожно спросила я. – Лишить вас титулов, состояния и земель? Разве такое вообще возможно?

– Боюсь, в данной ситуации это не самое страшное, что может произойти, – тихо ответил Алик, печально посмотрев на меня.

– О чем ты говоришь?

Выпрямившись, Питер в упор уставился на меня, и его точеные черты лица исказила грубая усмешка.

– Как думаешь, что будет с нами, если Конгресс поддержит Диспенсеров и мы предстанем перед судом? – спросил он.

Медля с ответом, я перевела взгляд с него на Андрея:

– Вероятно, вас заключат в Тэросе.

Когда-то, пару тысячелетий назад, Тэрос был самой обычной планетой в Орифской звездной системе на окраине галактики, пока его не превратили в тюрьму для людей из высших сословий. Правда, занимала она всего один не самый крупный остров – большая часть земель планеты была попросту не приспособлена к жизни. Насколько мне было известно, изоляция в Тэросе столетиями оставалась самым суровым наказанием для членов элиты и лиделиума, ведь, как правило, заточение было пожизненным. Я знала только одного человека, которому удалось выбраться оттуда.

Питер не ответил, и я растерянно обратилась к Алику с Марком.

– Разве не туда сослали Нейка Брея после обвинения в убийстве Александра Диспенсера?

– Причастность Нейка Брея к смерти императора так и не была доказана, – неожиданно ответил Андрей, прямо посмотрев на меня. – Его ссылка на Тэрос была незаконным актом возмездия Джорджианы, и только. Галактический Конгресс просто закрыл на это глаза. Именно поэтому его не лишили ни титулов, ни земель, и когда он бежал оттуда – его не объявили в розыск. Но будь его вина признана Верховным судом, его участь была бы куда страшнее.

– Насколько страшнее? Ты говоришь о смертной казни?

В некоторых юрисдикциях смертная казнь была по-прежнему в ходу. Это казалось варварством, но то, что по решению суда можно лишить жизни даже членов лиделиума, никогда не приходило мне в голову.

– Смертной казни? – прищурился Питер и вопросительно посмотрел на Алика с Андреем. – Вы скажете ей или это сделать мне?

– Не стоит, Пит, – глухо отозвался Алик.

– Это еще почему? – Адлерберг смотрел на меня прямо, холодно улыбаясь. – Она имеет право знать правду не меньше, чем вы!

Всего на секунду я уловила взволнованный взгляд Андрея, но уже через мгновение его зеленые глаза стали непроницаемыми, словно стекло.

– Право крови превыше всего, – тихо сказала я. – Разве не так вы говорите?

– Есть вещи, Мария, которые непростительны даже для членов лиделиума, – отозвался Питер, глядя на меня исподлобья. – Например, убийство другого члена лиделиума или покушение на его жизнь, уничтожение гражданского населения в юрисдикции других домов, действия, наносящие непоправимый вред чести и достоинству наследников дворянских династий… Законы лиделиума во многом первобытны. Поскольку за ненадобностью к ним могли не обращаться столетиями, большинство из них не реформировались тысячи лет.