А ещё сама собой раскрылась тайна, почему же очкарик Каспар был повязан с Тодом. Отец Каспара, состоял на службе в Замке Грома, бок о бок с влиятельным папашей Тода, только должность занимал пониже. Поэтому их дети были с детства знакомы, и даже водили дружбу до недавнего инцидента. Теперь же Каспар всеми силами пытается порвать прошлую связь, а Тод, напротив, не торопился отпускать друга детства, как будто за ним числится какой-то долг.

О Шпиллере Эрик тоже кое-что узнал. Сын телохранителя, работавшего на папашу Тода, с детства крутился под носом богатой семьи и не раз выручал незадачливого папенькиного сынка, за что и заслужил доверие хозяев. Конечно же, Эрик сам домыслил рассказ Шпиллера об отце телохранителе, но почти не сомневался, что именно так и зародилась дружба лысого парнишки с хозяйским отпрыском.

Гретта — новая знакомая Эрика, девушка с зелёными волосами и острым языком. Гномы редкие гости в башне огня, тем сильней хотел Эрик вызнать подробности о её прошлом: кто она и откуда. Благодаря маготам, кое-какие крупицы информации осветили таинственную персону, казавшуюся обыкновенной скандальной девчонкой. Родители Гретты, потомственные маги, давным-давно прошедшие обучение в ордене Древа Мира, отправили дочь на прогулку по следам предков, но девушка оказалась крайне вспыльчивой для управления матерью землёй, и полностью родительских надежд не оправдала, попав на воспитание в огненную обитель.

Линии судеб остальных одногруппников Эрика не интересовали. Скучные заучки слишком увлеклись учёбой и подтруниванием друг друга. Ни с одним из них Эрик ни разу не разговаривал.

Когда же дело дошло до самого Эрика, и ему пришлось рассказывать что-то о себе, то в ход пошла наполовину выдуманная история про дядю, решившего направить племянника по магической дорожке и, естественно, выбор пал на лучший из орденов. О крестьянском происхождении, никто, кроме Фила, так и не узнал.

— Вот у него точно дар! Задания даются легко, всегда бодрый, весёлый. Счастливчик от бога, что тут добавить. Даже улыбка всем на зависть, — казалось, Фил сам находился, пусть в сдержанном, но всё же восторге от прославленного на весь орден сородича Киверлейна.

Вместе с Эриком эльф прогулочным шагом мерил Торговый проспект, неизбежно приближаясь к жилищу Ловиса. — А я устаю так быстро, что уже забыл, когда чувствовал себя отдохнувшим. Разве что ранним утром, до занятий.

Эрик косился на эльфа, недоумевая над его проблемами. Филом гордилась вся группа наряду с тем же Киверлейном и Ланией, но всё ему чего-то не хватало; зависть, стремление к званию лучшего… Зачем? Ради кого? Эрик много раз задавал эти вопросы остроухому товарищу, но ни разу не услышал вразумительного ответа.

— Как у вас там с маготами? Лютуют? — снова и снова взгляд Эрика приковывали бледно-жёлтые стены домов на Торговом проспекте, как будто возведённые из песка. Фил тоже не упускал возможность поглазеть, тем более неизвестно, когда ещё судьба забросит их в эти кварталы.

— Душевные дяденьки и тётеньки. Первых заметно больше. Оно и понятно — земля — тяжёлая стихия.

— А вот нам с душевностью маготов не повезло, у меня стойкое ощущение, что башня огня сравни военной академии. «Дисциплина и война наши лучшие друзья!». Магистр Бротос, наверное, просыпается с таким лозунгом.

— Может быть поэтому нас пугают огнемагами? — проницательно взглянул Фил на Эрика.

Дом Ловиса возник с правой стороны улицы. Огороженный высоким забором из стальных копий, он выделялся из соседских строений обширным зеленеющим участком и утончённой величавостью фасада. Крышей дому служил гигантский синий купол, исписанный белой узорчатой вязью. В окутанной вьюнком беседке, укрывшись от назойливых глаз, отдыхал Ловис собственной персоной.

— Неплохо малый устроился, — поджал губы Фил.

Друзья застыли у запертых ворот, не зная как к ним подступиться.

В густых кронах причудливых деревьев завела свирель птичка, ветки всколыхнулись, и длиннохвостое создание спорхнуло к беседке. Шакриец открыл глаза, всмотрелся в фигы у ворот. Засомневался, потёр глаза и снова всмотрелся. Эрик помахал рукой. И только тогда шакриец сорвался с места. Затейливые ботинки с загнутыми носами мягко ступали по сочной траве.

— Не ожидал, что так скоро! — Ловис распахнул воротину. — Не прошло и двух недель!

— Легко тебе говорить! — Эрик обнял друга и вошёл под сень деревьев. — Мы работали, а ты прохлаждался в царских хоромах.

— Всё не так радужно в моей бесцельной жизни, как вы себе представляете. Папа быстро прознал об отчислении и прислал мне письмо, прочитав которое, я совсем расхотел возвращаться домой. Но преимущества у такого существования тоже имеются: спи от души, никто, никуда не гонит и не заставляет что-то делать, ведь для этого есть прислуга. Можно просто сесть в тени и помечтать.

— Плохо я тебя знал. — Фил недоверчиво косился на шакрийца. — Ты, оказывается, и мечтать умеешь, и просто сидеть в тени. Воистину, чтобы узнать кого-то, нужно увидеть его в работе и в отдыхе.

— Шутить изволите, лохматый друг. — Улыбаясь до ушей, Ловис проводил друзей до беседки. — Подождите меня здесь, я шустренько переоденусь, и сходим в одно место… Вы, однако, вовремя освободились, парни!

— Судьба. — Фил первым взобрался по ступенькам в беседку. Толстая книга, мирно дремавшая на столике, манила эльфа сильнее родного леса.

Шакриец метнулся между деревьями в сторону дома. Эрик опустился в гущу мягких подушек, расшитых золочёными нитями.

— Надеюсь, он не заблудится в этом дворце.

Рядом тут же уселся Фил, сжимая в руках дорогой переплёт, но прочитать или хотя бы понять, о чём книга, без помощи Ловиса можно было и не пытаться: шакрийская вязь изящными строками избороздила страницы и обложку.

Эльф уложил книгу на груди и откинулся на подушки.

— Ловис не так-то прост, каким может показаться. Хоть и не учился по нормальному, а в отличие от тебя, знает два языка. Разговаривает почти без акцента.

— Удивляться нечему. — Эрик любовался солнечными лучами в кронах деревьев. — Вся жизнь в разъездах. Тут волей-неволей выучишь и два языка, и три, если понадобится. У вас-то в лесу на каком лопочут?

— Лучше не спрашивай, по сравнению с ним, общекоролевский — лепет карапуза. И беседуя с тобой, я отдыхаю.

Эрик хмыкнул в ответ, ни разу он не слышал, чтобы Фил говорил на родном языке.

Ловис вернулся быстро, будто сменная одежда ожидала своего часа прямо в гостиной. Фил не преминул узнать, что за книга сумела увлечь шакрийца.

— Абу Хадиф — шакрийский философ. Перечитываю в третий раз и всегда открываю что-то новое. Между прочим, автор — хороший друг моего отца. Однажды они вдвоём приезжали в этот дом. Отец показывал ему Ветреный град.

— Только ради этого проделать такой долгий путь? — удивился Фил.

— Вовсе нет. У отца были какие-то дела, а Хадиф искал вдохновения.

— Эй, книжные черви, может, пойдём уже! Куда ты там хотел нас отвести? — Эрик нетерпеливо посмотрел на Ловиса.

— Ах да! Раз уж именно сегодня вы освободились, то могу предоставить замечательную возможность сходить к Искре и воочию увидеть её ширину.

— На реку любоваться пойдём? — Эрик аж подскочил от возмущения.

— Не только, — вкрадчиво начал Ловис. — Пока вы перемалываетесь в орденских жерновах, город кипит, простой люд взволнован — турнир по гребле вошёл в финальную фазу. Сегодня последний заплыв, и я как раз сделал ставки на фаворита.

— Ты уверен, что это интересно? — Фил явно сомневался, что развлечение стоит их внимания.

— Вот скажи мне, остроухий друг, наблюдал ли ты когда-нибудь соревнования гребцов на Искре? — Ловис с видом заядлого знатока посмотрел на эльфа.

— Нет. И ни разу не испытывал желания.

— О, презренный! Сегодня я развею тьму невежества перед твоими глазами и навеки покорю тебя этой забавой!

В тёплое время года северная часть города днём и ночью жила отдельной жизнью, не зная сна и покоя. Приплывающие из дальних земель корабли купцов наполняли город чужеземными лицами, одеждой, речью, запахами. Таверны на запутанных улочках наполнялись посетителями; оживали торговые ряды, где под лотками с пёстрыми товарами притаились тяжёлые мешки с монетами; в грязных переулках судьба бросала игровые кости, чтобы подарить кому-то удачу. Или смерть.