– А твое вчерашнее сообщение? Оно было с каким-то подтекстом? Или же это была просто констатация факта?

После ситуации с Сироткиным мне вдруг резко захотелось правды.

Леша взял из коробки эклер с ежевикой и перед тем, как его надкусить, сказал:

– Кофе с пирожными в хорошей компании – это, кстати, и есть то самое волшебное средство для поднятия настроения, о котором я говорил. А насчет сообщения. Я думал о тебе весь вечер и решил этим поделиться. Это же честно, – облокотившись о стену спиной, он продолжил: – когда другие люди знают, что прямо сейчас о них кто-то вспоминает или… В общем, хоть вчерашний обед не очень-то задался, я все же надеюсь, что мы это еще исправим. А ты, кстати, – добродушно напомнил он, – так ничего и не ответила.

Разговор плавно скатывался в откровенный флирт со стороны журналиста, но я была слишком обескуражена подслушанной у маникюрши беседой, чтобы сейчас подыграть Леше или проникнуться беззаботным романтическим настроением. Скоро мне нужно было возвращаться в свой офис, а проблема с ногтем так и не была улажена. Я быстро прикинула, что Лада, отвечающая в журнале за всю красоту: косметику, парфюмерию и модные бьюти-тенденции, могла бы меня выручить. Наверняка у нее есть какое-нибудь современное и быстрое чудо-средство для экспресс-реанимации моего маникюра.

– Не знаешь, Лада сегодня работает? – попыталась я уйти от разговора по душам.

– Так и не ответишь? – разочарованно протянул мой собеседник.

– А ты всегда отвечаешь вопросом на вопрос? – раздраженно уточнила я, тут же сообразив, что сама не так уж далеко ушла от этого.

– Хорошо, – он прожевал еще один кусочек пирожного и глотнул кофе. – Я не знаю, работает ли Лада. Я ее сегодня не видел. А ты? Думала ли ты обо мне?

– Ох, Леша, Леша… Не удивлюсь, если о тебе тут вся редакция думает. Тебе разве этого мало?

Мне не очень-то хотелось признаваться этому Аполлону, что я тоже чуть не попалась в его сети.

– Понятно. Нормального ответа от тебя я не дождусь, – тяжело вздохнул Бородин.

Я стиснула зубы. Неприятное послевкусие от поступка Сироткина ударило в голову. Я настолько разозлилась на Ивана Васильевича, что невольно спроецировала весь невыпущенный гнев на журналиста.

– Хорошо, раз уж ты так настаиваешь. Я совершенно не думала о тебе. Ни секунды времени.

Леша удивленно моргнул и на мгновение оторопел. Наверное, я первая, кто сказал ему нечто подобное.

– Ни секунды, – медленно повторил он за мной, будто пробуя безжалостные слова на вкус.

Он приблизился к столу, наклонился и посмотрел мне прямо в глаза. Обескураженное выражение лица придавало ему сходство с беззащитным ангелом.

Я вздохнула. Отодвинула от себя свежий эклер. Его волшебное средство для поднятия настроения на мне дало осечку.

– Я вообще ни о чем не думала вчера, – зачем-то начала я оправдываться. – Вечер выдался очень… бурным… Я организовывала сегодняшнее торжество и была сильно занята…

Мне казалось, что каждое слово выдавало с лихвой все недвусмысленные события вчерашнего сумасшедшего дня. Я замолчала, окончательно смутившись.

Леша наклонился ко мне еще ближе. Я вспомнила слова своей мудрой бабушки: «Хочешь предотвратить ссору – сделай шаг назад. Хочешь помириться – сделай шаг вперед». Почему вдруг мой мозг решил, что наш разговор – это ссора, а неожиданный поцелуй – средство для примирения, я не знала.

Будто во сне я позволила себе провалиться в эту захватывающую бездну и сама его поцеловала. Да так, что удивилась той неожиданной страсти, с какой прильнула к нему. Зачем я это сделала? Чтобы отомстить Ивану? Возможно.

Губы журналиста на вкус были ежевично-ванильные. Совсем как эклеры в коробке на его столе.

«Идиотка! Ты же сказала, что ни за что!» – возмущался внутренний голос.

Да, я не хотела показывать Леше свою заинтересованность. С другой стороны, совсем не жалела, что решилась сейчас на столь безрассудный поступок.

«Интересно, существуют ли правила этикета для первого поцелуя? Как начинать и заканчивать? Что говорить до и после? Благодарить ли за оказанное внимание или, наоборот, извиняться за вторжение в личное пространство? А может, все стоит пустить на самотек и пусть будет, как будет?» – неожиданно пронеслось в моей голове.

Вчера в машине мы целовались с Сироткиным добрых минут десять, прежде чем поехали домой за желанным уединением. Первый поцелуй с Иваном удивительно не был похож на первый. Скорее он был поцелуем двух хорошо знакомых, но очень давно не видевшихся и соскучившихся друг по другу людей.

Первый же поцелуй с Лешей был абсолютно хрестоматийным, словно выполненным по всем правилам и стандартам: немного неловким, капельку неуклюжим, достаточно долгим и не в меру чувственным.

Из размышлений, которые каким-то странным образом ворвались в мой затуманенный мозг и на мгновение отвлекли, я вернулась в момент, когда мои руки потянулись вниз, к ремню на его джинсах, а наши поцелуи стали настойчивее. Кроме меня самой сейчас ничто не могло испортить такой крышесносный момент: роскошное полупрозрачное белье, недавний утренний душ и тело, пребывающее в стадии полной романтической готовности, а рядом сгорающий от желания парень-мечта. Пока я пыталась решиться на продолжение, Леша оторвался от моих губ и лихорадочно начал осматривать тесный кабинет на предмет удобного расположения вдвоем.

Вероятно, именно для таких случаев и написаны книжки из серии «Секс в офисе. Лучшие места и позы для интимно-трудовых отношений». Но ни я, ни мой партнер этих книг не читали, поэтому в суетном потоке страсти неожиданно возникла пауза.

Герои фильмов в подобных ситуациях канцелярское барахло скидывают со стола на пол, разрывая руками шелковые офисные блузки и рубашки. Да так страстно это делают, что несчастные пуговицы с шумом разлетаются по всему кабинету. В жизни же все вышло прозаичнее. Пространство кабинета было слишком маленьким. Единственный пригодный стол был занят рабочими бумагами, коробкой с эклерами и кофейными стаканчиками. Стул выглядел подозрительно ненадежным, чтобы выдержать двоих, а подоконник – слишком узким для любовных утех. Неповторимый момент, когда эмоции выключили разум и хотелось получить все и сразу, был упущен.

Возникшая пауза остановила подачу гормонов удовольствия и возбуждения в кровь, и меня накрыло волной неловкости. Буквально сразу в голове возник яркий образ Сироткина, с которым вчера было так хорошо. Я знала, что ничего ему не должна, но мне вдруг стало очень стыдно за мою инициативу по сближению с Бородиным.

– Пусть это будет ответом на твой вопрос, – смущенно произнесла я, намекая на неожиданный поцелуй. – Мне правда пора идти… За волшебный кофе с пирожными огромное спасибо.

– Что ты делаешь сегодня вечером? Мне кажется, мы все-таки не договорили…

Алексей сделал несколько шагов вперед, словно собираясь продолжить наши поцелуи, но я уже «протрезвела». Вся тяжесть предстоящего рабочего дня и случайно подслушанный недавний разговор вернули меня в реальность.

– Леш, мне правда пора. Поищу Ладу и помчу за тортами на юбилей. Спишемся! – я послала ему воздушный поцелуй и выпорхнула из кабинета.

Он явно остался в недоумении. Впрочем, я сама уже не знала, чего от себя ожидать.

В редакции было непривычно тихо и спокойно. Как мне показалось, из кабинета Бородина я вышла незамеченной. Очень не хотелось сегодня встречаться с Викой.

Лада сидела за своим рабочим столом возле окна и разглядывала разноцветные косметические баночки. Она открывала их, нюхала и делала пометки в красивом блокноте.

– Лада, золотце, привет! Выручай!

Бьюти-редактор радушно улыбнулась и отодвинула косметику в сторону.

– Машуля! Что у тебя случилось? Не припомню, чтобы ты ко мне за помощью прибегала.

– Да, форс-мажор. Вся надежда на тебя. Есть что-нибудь быстрое и волшебное, чтобы спасти вот это недоразумение? – я протянула проблемный палец моей собеседнице. – Быстро – вот ключевое слово. Поэтому поход к мастеру отметается, а у меня сегодня очень важный банкет.