Там точно что-то было.

Я обвязала живот веревкой, накинула петлю на балку сверху и поползла по покатой стене, стараясь не смотреть вниз.

Но, перехватывая веревку в другую руку, поскользнулась. Веревка натянулась, мир качнулся вверх-вниз и перевернулся.

– Нет!

Вцепившись в конец, я успела лишь замедлить падение. Этого хватило, чтобы не разбиться от удара об пол. Правый бок прошибло болью, а в глаза брызнули черные зерна.

Хрясь! Раздался треск, и пол подо мной разошелся. Я зацепилась за веревку, попыталась подтянуться, но балка, к которой я привязала свою веревку, поехала дальше. Веревка впилась в живот, мигом выбив воздух из легких.

Вздыбились трухлявые половые доски.

Холодный ветер просвистел в ушах с утроенной силой, и меня понесло в темную глубину, как одну из снежинок.

Ветер.

Тьма.

Жар…

Боль!

Радо мао, мао риохэ… Аррадо маос, Зар-ръяна.

Я отдышалась, потерла виски и, подняв голову, увидела высоко наверху пятнышко света.

– Это ж сколько я пролетела, – хрипло пробормотала я, все еще не вполне уверенная, на каком именно свете сама пребываю. Ощупав руки и ноги, я удостоверилась в их полной сохранности.

Ладонь кольнуло шершавой соломой. Я поерзала и через мгновение скатилась с огромного стога сена.

Теперь я стояла в крошечном пятнышке света. Здесь было жарко, как в бане. Под ногами ощущались камни, и к запаху соломы примешивался сладковатый запах, показавшийся мне неприятным.

И мне почудилось, что рядом со мной кто-то есть.

Как говорил Минт, что может быть неприятней, чем остаться беспомощным в темноте? Только узнать, что ты в этой темноте не один!

Я присела на корточки и вытащила из сапога клинок. Свет упал на серебристое лезвие, и я повернула его, направляя блик в сторону источника звука.

– Кто здесь?

Отраженный свет нашел стены каменного мешка, но трескучий звук тут же повторился.

А затем усилился. Или приблизился? Теперь к нему добавился шелест перекатываемых камешков.

Я отступила в темноту, выставив клинок.

Свист. Натренированное тело само подсказало, в какую сторону увернуться.

В освещенном круге появился и исчез покрытый чешуей хвост…

Аспиды!

В горле пересохло.

Меня угораздило свалиться к аспидам.

Внезапно то, что похрустывало под ногами, приобрело другое значение.

Глаза чуть пообвыкли в темноте, и только это помогло мне подпрыгнуть от новой атаки змеиного хвоста.

Я откатилась в сторону и побежала сквозь тьму, спотыкаясь и падая на камни.

Сзади раздался новый звук, как если бы аспид набирал полную грудь для того, чтобы…

Нет!!!

Я упала ничком на пол, и сверху полилась струя пламени. Жар опалил щеки, и чудом не пропали волосы.

– Лесёна! Сюда, – раздался чей-то шепоток. – Ползи сюда!

На краткий миг все снова озарилось пламенем, и я, превозмогая одурение и слабость, подняла голову. Не так далеко от меня в породе зияла трещина.

– Ползи быстрее, они тебя видят.

Я изо всех сил устремилась на голос. Сзади раздался новый, сулящий незабываемые впечатления, свистящий звук, но вдруг меня втянуло в трещину.

– Аспиды! Аспиды!

– Они многих недолюбливают, – заверил меня кто-то.

– Их отношение ко мне находится где-то между «оторвать голову» и «испепелить заживо», – прохрипела я. – А это точно далековато от «просто недолюбливают».

– С тобой они просто поиграли, поверь.

– Кто ты? Где ты?

– Ползи дальше, – велел мой спаситель, но дальше вместо голоса раздался какой-то странный звук, похожий на «уру-ру-ру».

Я послушно работала локтями и коленями, пока проход не расширился и голос не велел:

– Все, здесь можно встать.

Поднявшись, я приложила ладонь к ушибленной голове и осмотрелась. Все еще плыло перед глазами, но было ясно – я под землей. Своды каменных арок уходили во все стороны, но терялись во тьме.

– Нижний город?

Немыслимо. Под крепостью был самый настоящий город со своей сетью переходов, мостов, ярусов и хором! И он, этот город в подземелье, почти не пострадал. Удивительно, как это мы с Минтом не нашли его раньше? И знал ли о нем кто-то из колдунов наверху? От удивления я позабыла об усталости и боли во всем теле. А еще – о таинственном шепоте. И лишь когда поднялась, оглядываясь, встретилась взглядом со светящимися зелеными глазищами.

– Не подходи!

– И не собирался.

– Кто ты? Чудь?

Я выхватила клинок и вмиг очертила себя кругом.

– Стал бы я тебя вытаскивать, если б хотел задавить, – обиженно прошипел кто-то и приблизился.

Я резко выдохнула: передо мной дыбил шерсть Серый, Альданов кот.

Или не кот?

– Серый… ты…

– Ну?

Сколько раз я спала, беззащитная, рядом с ним! И ничего не почуяла! Даже оберег, и тот молчал!

– Как… как ты нас всех обманул?

– Больно надо, – фыркнул Серый, садясь у обережной черты.

– Но почему ты раньше не заговорил?

Кот уставился на меня блестящими от зеленого потустороннего блеска глазами.

– Так силы с моим народом ушли. – Зелень чуть потускнела. – Да и что от меня толку, если ни послужить, ни набедокурить как следует не можешь?

Я потерла ушибленную голову, припоминая. Чудь, прижившаяся в доме, помогала по хозяйству. Люди оставляли ей дары, чтобы та хлопотала, дом берегла. И бывало так, что люди уходили, а чудь оставалась, привязанная к месту. Серый жил при Дане на мельнице, но знал многое о Линдозере. Однажды вывел меня к Вороньему Яру…

– Так ты суседил в Яру, – поняла я.

– Неблагодарные людишки!

– А Дан?

– Дан хороший.

– Он знал, кто ты?

– Говорю же, слаб был тогда, – прошипел кот. – Хотя мне лет больше, чем всем вашим царствам, вместе взятым!

– Почему ты… помогаешь?

– Без вас, людишек, мир скучнее, – как будто нехотя признал он.

Я хмыкнула:

– Ну, без тебя он тоже многое бы потерял!

Серый выразительно посмотрел на обережную черту, а потом вдруг повел носом, будто принюхиваясь к чему-то.

– Ну, Лесёна, – с хитрым прищуром произнес он. – На обряд прощания с Терном идешь или на меня так и будешь глазеть?

Я огляделась. В Нижнем городе, похоже, можно плутать вечно. Но довериться чуди?

– Да не нужна мне твоя жизнь, – сказал, облизываясь, Серый.

– Чего же ты хочешь?

– Оставляй мне дары, как делали твои предки. И не принуждай меня колдовством крови! Тогда, быть может, я и буду тебе помогать.

Будь Серый врагом, мог сотню раз навредить мне, но я видела от него всегда только помощь. Не раз этот чудов кот выводил меня на нужную дорогу, но и легкой ее назвать было нельзя…

– Что ж, ты уже не раз помогал, – проговорила я. – Альдану, Минту, мне. Похоже, людей ты любишь больше, чем колдунов. Но я верю тебе. И принимаю твою помощь с благодарностью.

Глаза Серого блеснули ярко-зеленым.

– Правильно говоришь, – сказал он.

И я стерла обережную черту.

По Нзиру плыл тихий печальный звон – будто голос из подземных далей. То была песнь города, песнь его прощания.

Начинался обряд перехода для Терна.

Минта нигде не было видно, поэтому я шла одна. Я смазала рану на голове Живой, обмоталась корпией и поглубже надвинула шапку. Каждый шаг давался с трудом – словно не по расчищенному булыжнику идешь, а по непролазному снегу дорогу торишь.

Меж тем солнце уже село, и холм, а вместе с ним роща у подножия тонули в алом. Повсюду виднелись заснеженные курганы, но все они принадлежали тем, кто жил в Нзире задолго до нас. За холмом шумно несла свои воды Ангмала, небесная река.

Колдуны помладше собирались внизу, остальные же поднимались дальше. Побратимы Терна возводили у корней ветвистого дуба каменный курган, а девушки-колдуньи рядом с ними пели обрядовую песню. Я хотела присоединиться, но в горле стоял ком, поэтому я просто опустила камень, что принесла с собой, к другим камням и прикрыла глаза, растворяясь в песне. Голоса колдуний переливались в воздухе, и снег, деревья и камни, от которых отражалась обрядовая песня, тоже звенели, переплетаясь в единый напев. Колдуньи пели, помогая Терну проститься со всем, что он любил.