Глава 4. Экстремальная тренировка
На другое утро у неё возникло подозрение, что сеньора Кабреро к ней приставили нарочно, отрядив его в постоянные сопровождающие. Во время завтрака он подкараулил девушку в столовой и предложил показать ей окрестности. Джинни в этот момент клевала носом над яичницей, и даже аромат жареных колбасок не сумел до конца её разбудить. Она не выспалась. Всю ночь её тревожил призрачный яркий свет, сочившийся сквозь щели в ставнях, а проснувшись, она никак не могла сообразить, который час. В комнате часов не было. И во всем доме тоже, насколько она успела заметить. Джинни вяло размышляла, как же они тут живут, не имея представления о времени? Однако предложение Кабреро взглянуть на обустройство местного лагеря заставило её встряхнуться.
– Я бы с удовольствием сходила к ангарам, – сказала она, лелея свой тайный план. – Мне нужно проверить лодку. Кажется, я повредила плавник, когда приземлялась.
«Моя «Эстрелья»! – билось у неё в голове. – Где её заперли?» Без лодки она чувствовала себя так, будто у неё отняли половину души.
Толстяк посмотрел на неё, словно опытный старый лис на детеныша, которого следовало бы оттаскать за шкирку.
– Мы не пойдём в ангары, – многозначительно произнес он. – А за свою джунту не бойся, Шило её проверит. Он у нас на все руки мастер.
Джинни поникла.
– Зато я покажу тебе тренировочный полигон, – утешил её Кабреро. – Оценишь, каково это – летать на Милагросе.
«И заодно поймешь, что сбежать отсюда попросту невозможно», – читалось в его тоне.
Он показал Джинни бак с водой, где можно было ополоснуть посуду, после чего они вышли из дома.
– Пойдем скорее, тренировка уже началась, – поторопил её провожатый.
Их путь лежал мимо крутых черных и рыжих склонов, верхушки которых таяли в серебристом тумане. Кабреро напомнил о необходимости следить за небом. В то же время следовало глядеть под ноги, чтобы не споткнуться о разбросанные камни и куски лавы. Джинни решила, что после таких прогулок ей грозит получить расходящееся косоглазие. Каменная тропа уводила их все дальше от дома. В танцующих движениях флайра, скользившего по поверхности скал, была какая-то чарующая гармония. Этот остров истекал магией. И вместе с тем вызывал страх. От вида тесных ущелий, наполненных клубящимся туманом и свистом ветра, делалось не по себе. Казалось, в них живут чьи-то забытые проклятья и призраки, уныло тянувшие свою жалобу на одной ноте. Девушка невольно прибавила шаг.
– Как вы здесь определяете время? – спросила она.
Небо над Милагросом всегда было затянуто дымкой. Солнца и звезд не видно, будто они навсегда исчезли из этого мира. Не угадаешь, который час. Иногда облака в одном месте вспыхивали ослепительным краем, но такой эффект могло дать не только солнце, но и мощная вспышка флайра в магическом поле. Джинни скучала по привычной синеве неба и теплой солнечной ласке. Безвременье, царившее на Милагросе, дезориентировало её, сбивало с толку.
– А никак, – беспечно отмахнулся Кабреро. – Время здесь все равно течет по-другому, так что не заморачивайся.
– По-другому? Насколько сильно? – насторожилась она.
Только этого ещё не хватало! Как-то раз мама рассказывала, что однажды они с отцом потеряли целый месяц, болтаясь в магическом шторме. Целый месяц их жизни пропал впустую! Магия флайра могла вызвать серьезные искажения в пространстве и времени. Джинни вовсе не хотелось вернуться в Эрвидерос через сто-двести лет, чтобы полюбоваться там на собственное надгробие.
Кабреро пожал плечами:
– По-разному бывает. Иногда тянется, как резина, а бывает, что и неделя улетает со свистом. Всё зависит от дона Скарцы. Нам, в общем, без разницы. Правда, один мой знакомый трактирщик с Фуэрте, наверное, считает меня запойным пьяницей, если учесть, сколько раз я вваливался к нему с вопросом «который день?» – пошутил контрабандист и сам засмеялся над своей шуткой.
Узкая каменная тропа наконец привела их в небольшую бухту на берегу острова. Джинни была вынуждена признать, что в мрачных пейзажах Милагроса таилась своеобразная красота. Отвесные антрацитово-черные скалы жались друг к другу под серебряным небом. Всю землю устилал сухой, как пламя, песок. Рисунок на нем постоянно менялся с каждым порывом ветра. По щиколоткам хлестала горячая пылевая поземка. В небе кружились и плыли висячие скалы, отбрасывая на берег длинные ломкие тени. Между скалами сновали цветные паруса воланте.
М-да, полет в таком захламленном небе действительно требовал точных расчетов и хладнокровия…
– Это Морено там, наверху? – с замиранием сердца спросила Джинни, узнав красно-белый парус.
Кабреро не расслышал, но ей ответил веселый кудрявый парень, возившийся на берегу со своей летучей доской:
– Конечно, кто же ещё! Он уже почти час там летает.
– Шило, это сеньорита Джинни, – церемонно представил их Кабреро.
«Значит, это и есть тот самый мастер на все руки», – сообразила девушка.
– Но это же опасно, – пробормотала она, не в силах отвести взгляд от знакомого паруса, который только что на волосок разминулся с летящей навстречу скалой.
– Для Морено в самый раз, – улыбнулся пилот. – Мчаться на бешеной скорости в мясорубке, каждую секунду рискуя разбиться – это его представление о рае. Погоди-ка!
Шагнув к девушке, он вдруг наклонился и выудил из песка ярко сверкнувшую искру. Это оказался гладкий камешек-гематит. Вода, ветер и магия обтачивали кусочки камня до такой степени, что они становились похожи на шарики из зеркального стекла.
– На счастье. Я их собираю, – подмигнул Шило, пряча камешек в один из своих многочисленных карманов.
– Думаешь, талисманы тебе помогут? – флегматично заметил Кабреро. Он был занят тем, что неторопливо настраивал парус, словно скрипку перед концертом.
Шило нисколько не обиделся:
– Ты тоже решил показать класс? – спросил он.
– Я старый грешник. Куда мне в небо? – проворчал толстяк.
– Да ладно, не прибедняйся. В прошлый раз ты почти обогнал Чуса!
Парус Чуса, лиловый с оранжевыми полосами, тоже сновал в воздухе между скалами и, кажется, выискивал место, чтобы удачнее сесть. Оглядевшись, Джинни заметила слева от бухты висевшего на скале человека в каске, лямочном поясе и шипастых ботинках.
– А он что он там делает? – удивилась она.
– Где? А, это Ковш, – объяснил Шило. – Расчищает площадки.
Только сейчас Джинни сообразила, что небольшие выступы, вырубленные в отвесных скалах, тоже представляли собой посадочные площадки для джунт. Умение приземлиться на любой пятачок, куда можно поставить ногу, всегда было преимуществом воланте, и часто спасало их от полиции. Пока «синяки» маневрировали на своем катере, пытаясь причалить, воланте спрыгивал на скалу, хватал парус и уносил ноги, чтобы потом, поплутав в переулках, стартовать уже из другого места. Поймать его в ночи было практически невозможно.
Очевидно, Морено заставлял своих парней отрабатывать это умение. Из-за ветра выступы в скалах заносило песком, а холодными ночами они покрывались наледью, и тогда кому-то из команды приходилось заниматься расчисткой. Зато это помогало заполнить досуг, традиционно избыточный у пилотов при нелетной погоде.
Пролетая на бреющем полете мимо скалы, Чус прокричал товарищу:
– Эй, Ковш! Тебя захватить?
– Ну уж нет! – откликнулся он. – Я не встану к тебе на джунту, когда ты летишь прямо в стену!
Джинни тоже ахнула, глядя, как Чус пикирует вниз. Тот, однако, успел выровнять лодку и благополучно спустился в бухту.
– Ну как там? – поинтересовался Шило.
– Вам не понравится, – честно ответил Чус. – Впрочем, у Морено, возможно, другое мнение.
Их командир ловко соскользнул на крошечный выступ, мимо которого промахнулась бы даже птица, подхватил парус в воздухе и, прыгая по вырубленным в камнях ступеням, спустился вниз. Джинни искренне улыбнулась ему навстречу.
– Это было здорово! Правда.