Лексна взяла протянутый листочек и быстро пробежала глазами.
— Проблема не в том, что это какая-то запредельная редкость или что-то запрещённое к продаже. Большая часть списка — материалы, которые обычному покупателю не нужны, а значит, в магазинах не продаются. Я, конечно, тоже поспрашиваю, но придётся ждать, и обойдётся в длинную монету, если вообще получиться найти.
— И что делать? — спросил я, приуныв. — Мне казалось, что тут в Нирвине можно найти что угодно.
— О, это всё наверняка есть, — сказала Лексна. — Просто не знаю где. На твоём месте я бы поспрашивала на фабриках артефактов, производствах големов, а также… да, это хорошая идея — можешь поинтересоваться в университете. Даже при факультетах теоретических дисциплин есть мастерские, чего уж говорить о ритуальщиках и големщиках?
— Кое-что можно раздобыть на свалке, — добавил Ксандаш. — Знаю, что некоторые студенты пасутся именно там.
— Студенты? — удивилась Кенира. — На свалке?
— Да, а чего такого? — улыбнулся Ксандаш. — Устраиваются в качестве подработки. Лупят двоих задашей одним хлыстом — и зарабатывают денег, и выковыривают их рухляди что-то полезное. Вряд ли вам подойдёт, но спросить никто не помешает. Но я бы так делать не стал — чтобы что-то найти, придётся ковыряться в хламе аж до самой пятой кары Арунула.
В целом я был согласен с Ксандашем, тем более что денег на материалы должно было хватить. Но саму мысль посетить свалку не отбросил. Если в этом мире они напоминали свои земные аналоги, то существовала немалая вероятность отыскать всё, что мне нужно, и даже больше. В конце концов я слышал, что на Земле для схем и радиодеталей использовались драгоценные металлы, типа золота и платины, и что даже кто-то умудрялся их потом извлекать. Конечно, в таких случаях остро вставал вопрос переработки, но рутины восстановления Таага-18 умели находить недостающие материалы, пусть и в ограниченном радиусе.
* * *
Весь остаток дня мы колесили по Нирвине, осматривали городские достопримечательности, парки, памятники и храмы. Я, паладин богини снов, наконец-то впервые получил возможность поближе узнать другие религии, если, конечно, не считать мои близкое знакомство с силой Керуват, как во время игры, оформлении документов, так и заключения договора на продажу меня Кенире.
Именно по её просьбе мы посетили один из таких храмов. Странное здание, словно построенное из нескольких слепленных одна с другой сфер, давало ощущение не религиозного заведения, а какого-то футуристического института или обсерватории. Внутри не было ни стульев, ни скамеек, но пол всего здания покрывал пушистый ковёр с высоким ворсом, по которому в уличной обуви было даже жалко ходить. Несмотря на довольно небольшие витражные окна, внутри храма было так светло, словно тут сияло яркое полуденное солнце. Стены были изукрашены множественными фресками, которые варьировались от совершенно милых изображений влюблённых, семей с детьми, так и до совершенно порнографических картин, изображающих различные позы полового акта. В храме было не особенно людно, но на ковре сидели, лежали и даже устраивали пикник множество парочек. К счастью, ну а может и к сожалению, инструкциям на стенах никто не следовал, и всё оставалось в рамках приличия. Многих из присутствующих окутывало мягкое алое сияние, оставляющее за каждым движением шлейф из гаснущих искорок.
К моему полному удивлению, подобное явление охватило и нас с Кенирой: окутывающие нас шлейфы света тянулись один другому, извивались и переплетались. Из ниоткуда раздалась негромкая мелодия, чарующая своими аккордами и переливами.
Мы подошли к огромной статуе чрезвычайно привлекательного юноши, стоящего в центре храма, телосложением напоминающего культуриста. Над его раскрытой ладонью в воздухе парил шар алого света того же оттенка. Мне хотелось задать пару вопросов Ксандашу, но, увы, он остался на улице, заявив, что заходить сюда ему лучше только с Лексной.
Увидав моё растерянное лицо, к нам тут же поспешила красивая и очень скудно одетая женщина, чьи тонкие шёлковые одеяния в виде шортиков до средины бедра и свободный короткий топик были бы уместны не в храме, а на страницах с женским бельём каталога Отто.
— Здравствуйте, — солнечно улыбаясь, обратилась к нам она. — Вижу, что вы молодожёны и впервые решили проведать храм Фаолонде! Меня зовут Незель, старшая жрица Единителя Судеб.
— Мы не женаты, — ответил я, непроизвольно улыбнувшись в ответ.
— Я не говорю о формальностях, — звонко рассмеялась Незель, махнув рукой. — Вы любите друг друга, причём, не как родственники, а как мужчина и женщина. Ну или как женщина и женщина, или как мужчина и мужчина — Владыке Сердец чужды предрассудки.
Я повернулся к Кенире — её лицо сияло. Я улыбнулся в ответ, обнял её и поцеловал в губы.
— Если вас что-то интересует, не стесняйтесь спрашивать. Если хотите, я проведу вас, устрою небольшую экскурсию.
Её предложение мы приняли с радостью. Незель провела нас по храму, описывала фрески, рассказывала о чудесах, дарованных Фаолонде и о значимости любви, семьи и плодородия в жизни человечества. Признаюсь честно, если бы экскурсоводом была не столь красивая женщина в откровенных одеждах, то рассказ мне показался бы немного скучным, больше похожим на проповедь (которым, впрочем, он и являлся). Но Незель двигалась так грациозно, её голос был столь чарующим, что Кенира даже стукнула меня локтем в бок, намекая вытереть слюни.
— Скажите, госпожа Незель… — начала Кенира.
— Просто Незель, — перебила её жрица. — И обращайтесь ко мне на «ты».
— Хорошо, Незель, — кивнула Кенира. — Тогда и ты ко мне тоже. Я, кстати, Алира, а он Улириш. Так вот, не знаю, будет ли уместным спрашивать, но ваша, то есть твоя одежда…
Незель, увидев её замешательство, весело рассмеялась.
— Очень частый вопрос! Да, это жреческие одеяния. Нет, мирянам их носить не запрещено, наоборот, Единителю Судеб это угодно. И да, вы можете купить их в нашем церковном магазинчике, как и различные реликвии. И пусть это необязательно, ведь как ваши чувства угодны Фаолонде, и он взял вас в свои объятия и так, но вы также можете пожертвовать на храм Бога Любви. Мы, жрецы и священники его, можем заверить, что благословение нашего бога очень помогает в семейной жизни. В постели вы друг друга просто не узнаете!
— Мы не… — начал я.
— Да-да, вы уже говорили, что не женаты, — отмахнулась Незель. — Глупое и досадное упущение. Поверьте мне, как жрице бога любви, которая редко видела такие крепкие и взаимные чувства. Вы оба не глупые подростки и у вас не просто играет кровь. Пусть трудно встретить такую красивую женщину, как твоя, Улириш, спутница, но полюбил ты её не только за красоту. В тебе бурлит сильное желание, вот только простая страсть… Страсть ощущается по-другому. Не знаю, как тебе объяснить, я не просто это чувствую, это глубинное знание, дарованное силой моего господина.
— Не надо ничего объяснять, — усмехнулся я. — Мы с тобой, можно сказать, коллеги.
— Ты тоже священник? Значит ты-то меня прекрасно понимаешь.
— Почти. Паладин Владычицы Зыбкой Грани, Ирулин, богини, чьё Право — сны.
— Прости, Улириш, никогда не слышала о твоей госпоже. Но сны? — она хитро прищурилась. — Кое-какие сны приходят и от моего повелителя.
— С драконами, ведьмами богинями и невинностями в беде! — засмеялась Кенира.
Уловив непонимающий взгляд Незель, она тут же пояснила:
— Я имею в виду некоторые монетки, которые родители не разрешают смотреть своим детишками!
Незель звонко заливисто рассмеялась.
— Нашему храму такие монетки тоже очень угодны! Пусть речь идёт о чистой похоти, но это, помимо брака и семьи, всё равно один из Аспектов моего господина. Ну так вот, я чувствую в вас не только страсть или похоть. В данный момент эти чувства вы оба испытываете ко мне.
Мы с Кенирой ошарашенно переглянулись. Мне стало очень неловко, причём не только перед жрицей, но и перед Кенирой.