— А ты знаешь откуда берёт корни слово «ходатайство»? — зашептал почти в ухо Комбриг, — Слова «ходатай» и «ходатайство» образованы от «ходить», это, вроде бы, так просто и очевидно, но нам приходится стоять.
— Слушай! Помолчи. Твои шуточки сейчас не к месту.
Бывший командир Адмирала насупился и отвернувшись глотнул из своей фляжки. «Нервное»- понял Малинин. Он даже пожалел, что не принял предложения Комбрига пару часов назад. Вдруг все смолкли и замерли, боясь даже пошевелиться.
— Его Императорское Величество! — произнёс Церемониймейстер от дальних дверей. Зашелестели платья придворных дам, защёлкали каблуки тех, кто был в мундирах, остальные просто склонили голову, приветствуя Императора. В полной тишине прозвучали шаги.
Джинн прибыл в самый последний момент в сопровождении де Огюстье. Малинин даже не заметил, как они появились и был Джинн как будто не в себе и выглядел неважно, но старался держаться. Но в этот момент в зал вошёл Государь в парадном мундире космодесантника и все взоры разом обратились к нему.
— Приветствую вас! — голос императора был слегка взволнованным.
Государь до восшествия на престол служил в космодесанте и в активе у него было несколько довольно сложных операций в дальних секторах галактики.
— Обращаюсь к вам, сограждане и доблестные мои воины, со словами благодарности. Скажу больше. Я горд вами! Нынешнее небывалое событие должно было привести к полному поражения нашего государства. Кто поддержал происки мятежников, тот изменник своего Отечества — предатель его. Знаю, что каждый честный воин так понимает и так мыслит. Исполняйте ваш долг как до сих пор. Защищайте нашу великую Родину изо всех сил.
Неожиданно для всех приглашённых Император сделал несколько шагов вперёд и поклонился. За всю свою жизнь Адмирал никогда такого не видел. Тишина в зале стояла настолько оглушающая, что было слышно чеканные звуки шагов гвардейского караула за окнами. Все, кто находился в зале опустились на одно колено перед Его Императорским Величеством. Дамы застыли в глубоком реверансе. Через минуту речь продолжилась.
— Твёрдо верю, что безграничная любовь к Родине никогда не угаснет в ваших сердцах. Да благословит вас Господь Бог на дальнейшие подвиги. Все соотечественники, даже причиняющие нам грусть и боль, всё равно наши братья, сестры и дети, граждане великой страны.
Император закончил речь и, по-военному чётко развернувшись, покинул зал аудиенции. Теперь начнутся персональные встречи. Церемониймейстер пригласил всех в соседний зал для «скромного» угощения. В распахнутые двери донеслась музыка. Стало шумно. Эти моменты Малинин всегда не любил. Тут запросто могли отдавить единственную его ногу. Поэтому он быстро схватил Комбрига за локоть и потащил в сторону.
— Фляжку дай. — только и хватило сил сказать ему. Комбриг ни слова не говоря вытащил из кармана требуемое и открутил крышку. Потом задумчиво сказал:
— Либо мы чего-то не знаем, либо пора уходить, наконец, на пенсию. А то сопьюсь совсем. Чтобы Первый и поклонился… Да такого триста лет не было!!!
Хватит. Хватит. Хватит. Она шла по коридору выбивая грубыми ботинками об пол жалость к себе. Именно Джинн с его страданием позволил ей понять что сидеть и жалеть себя и ждать когда кто-то свыше решит её судьбу не вариант. Ей определённо грозит смерть. Но не более чем смерть. За свою глупую жизнь она столько раз смотрелась в неё, что назвала бы её ближайшей подругой.
Она села на койку
Вдох выдох вдох выдох уже через минуту тренированное тело привычно отозвалось тягучим напряжением Ци. Мышцы расслабились, дыхание и пульс замедлились.
Месть взращивается как цветок. Говорил дедушка Хо. Для неё нужно время и покой.
Она «полола свой сад». Она выдыхала жалость, обиду, вину, даже ненависть.
Последние годы принесли ей много паззлов. Пора их собрать.
В голове зазвучал гнусавый голос с пластинки начала 20 века.
Куда ушёл ваш Китайчонок Ли…
Немного позже начались персональные аудиенции. По двое, трое или сразу по пять человек различные чины уходили к дверям императорских покоев. Постепенно все гражданские чиновники словно растворились в никуда. Так же исчез и придворный генералитет. Остались лишь строевые офицеры, которые принимали непосредственное участие в событиях того памятного дня. Практически все, кроме рядового состава. Даже Фридрих скромно стоял невдалеке, засунув руки в карманы. Чувствовалось, что он нервничает среди такого большого количества военных.
— Господа офицеры!!! — прозвучала знакомая команда. Все вытянулись по стойке «Смирно», повернувшись на звуки голоса. В дверях стоял Государь и его статс-секретарь, состоящий при Императорской Главной Квартире.
— Позвольте мне вручить вам соответствующие награды. — сказал улыбающийся Император. Вручение орденов, медалей и прочих памятных знаков прошло по-военному быстро. Когда отзвучали финальные фанфары оркестра, статс-секретарь объявил о окончании аудиенции и попросил всех проследовать в отведённые им покои. Краем глаза Малинин заметил, что Комбрига позвали ещё на одну аудиенцию. «Значит впереди что-то намечается» — подумалось ему, но сил на какие-либо предположения уже не было. Спать — вот единственное желание, которое овладело не только им. За окном было уже глубоко за полночь…
* * *
— Уже более суток сидит в одной позе, не ест не пьёт?
— Так точно!
— Плохо. Но подождём. У неё специальная подготовка, как минимум трое суток есть.
— Но эта же подготовка позволит ей и умереть у нас на глазах.
— Вызвать врача?
— Пока подождём.
Китайчонок.
Только не просто Ли, а Ли Си Хуань.
Исправительная колония где Альта мотала срок после самоволки отягчённой гибелью напарницы и разглашения военных тайн, под присмотром Терезы, была расположена в захолустье юга Северной Америки. Место дрянное и по климату и по местному населению. Хотя встречались там и исключения. Таким был Сяо Хуань. Как он попал в колонию ни он сам, ни Тереза не рассказывали. Но отсидев пять лет он решил остаться в соседнем городишке, получив должность специалиста по сетям в колонии. В его ответственности была работа систем слежения и удержания. Они познакомились в месте, где Альта обследовав тщательно всю территорию колонии, обнаружила пробел в системе слежения. Ни одна камера не захватывала этот уголок и даже не выдавали этого пробела. Она пришла сюда отдохнуть и нашла эту китайскую морду. Он рассказал что оставил пять таких лакун. Она на тот момент нашла три. Вскоре, благодаря его симпатии, у неё появилось разнообразие в скудном арестантском меню, удобное бельё и даже обувь. Впрочем обувь была стандартная, но Ли достал особые силиконовые вкладыши, которые заполняя неровности, избавляли от мозолей.
— Что это у тебя за татушка? — как-то спросил он, гладя её спину. Она не знала.
— Знаешь, когда ты отмотаешь свой срок. Это скоро?
— Десять лет. — нехотя ответила она.
— Не важно. Я возьму тебя в Великий Китай.
— Вот только не говори что там мы поженимся. — заржала в голос Альта.
— Нет конечно. Я познакомлю тебя с дедушкой Хо. Ты ему точно понравишься.
Он не смог исполнить обещание. Он погиб при неизвестных обстоятельствах. За несколько дней до того как её амнистировали через полтора года после этого разговора. В Китай она поехала одна. Точнее, с ним в урне. И осталась в семье Ли на шесть лет.
Паззл сложился: её мать урождённая Ли Си. А малыш Хуань был её родным племянником. То есть двоюродным братом Альты.
— Мама спина болит! — ныла маленькая Ксюша. Растирая кулачками почти отсутствующие слезы.
— Ну иди, подую. Тебя оса укусила и ты потеряла сознание. Врач тебя вылечил и скоро и укус пройдёт.
Боль прошла. А «укус» остался.
Что это у тебя? Этот вопрос она слышала раз пять в жизни, последний раз от Джинна — Отшутилась. Но такая же была, как теперь она понимает и у Хуаня. Она видела её и у него и у всех из клана Ли Си. Именно поэтому он способствовал её возвращению в семью. Но почему они не сказали ей о родстве?