Ник меня не любил, но домашние работы он не любил еще больше, поэтому сдался и угрюмо произнес:
— Да, госпожа Нора. Я все понял.
— Надо же, какой смышленый.
Вроде похвалила, но прозвучало колко. Если меня она откровенно не любила, то к остальным относилась просто свысока. И вряд ли во всей академии нашелся бы человек, считающий ее душевным собеседником.
С занятий все уходили притихшие. Вежливо прощались возле дверей, никто не толкался, не распихивал остальных плечами, не суетился. Просто образцовые адепты.
Зато оказавшись в коридоре, переглядывались и со словами:
— Ура, вырвались, — разбегались кто куда.
Я тоже разбежалась, но ненадолго. Десять шагов и меня бесцеремонно развернули и за плечи впечатали в стену.
—Эй! — возмутилась я, когда Ник навис надо мной и склонился так близко, что чуть не уткнулись нос к носу.
— Как ты меня достала, Найтли!
Я попыталась отлипнуть от стены, но он снова меня прижал, еще сильнее, чем прежде.
— Из-за тебя одни проблемы!
— Руки убери…
Он проигнорировал мое предупреждение:
— Значит так! Идешь в библиотеку, делаешь это идиотское задание и приносишь мне. Уяснила, деревенщина?
Я уяснила только одно – в обиду себя давать нельзя. Прогнешься один раз – потом так и будут ездить.
— Перебьешься.
У него губы поджались в тонкую линию, глаза полыхали. Ему так сильно хотелось меня удавить, что он этого даже не скрывал:
— Нарываешься, Найтли! Забыла, где твое место?
— А ты забыл, как хрустит нос, когда его ломают? — мило улыбнулась я и, вцепившись в мужские запястья, попыталась убрать его руки. Как бы не так. Тогда улыбнулась еще шире, — я иду в библиотеку в пять. Придешь – так и быть сделаем совместно. Нет – ни строчки не дам списать.
— Ха! — нагло рассмеялся он, — забыла? Провалится один, значит провалятся оба.
Я равнодушно пожала плечами:
— Значим, провалимся вместе. Мне не привыкать. Десяткой баллов меньше, десяткой больше – плевать.
Конечно, я блефовала. Меня в дрожь бросало от мысли, что я уйду в минус, и провалюсь на сессии, не набрав нужное количество проходных баллов, но Доминику знать об этом необязательно.
Тем более, что к нам целенаправленно шел Лекс.
Я его видела, Ник нет. Поэтому, когда ему на плечо опустилась тяжелая ладонь, Оливио от неожиданности дернулся и резко обернулся, тут же напарываясь на убийственно холодный взгляд пятикурсника.
— Проблемы? — поинтересовался Верано.
Ник досадливо цыкнул, выпустил меня из захвата, потом стряхнул с плеча чужую руку:
— Никаких. Просто дружеский разговор.
— Да, — подтвердила я, нагло глядя блондину в глаза, — договаривались о совместном походе в библиотеку.
Кажется, перед тем как уйти, он сказал что-то неприличное. Я не расслышала, меня больше интересовал Лекс. Не просто же так он к нам подошел, не от великого желания спасти свою подопечную от обидчиков.
В итоге так и оказалось:
— Я спрятал амулет.
Кто бы сомневался…
— Подсказка?
— Черное напротив красного.
— Чего? — я опешила, — ты специально так делаешь, чтобы меня запутать еще больше?
В ответ Верано небрежно похлопал меня по плечу:
— Вперед, Ева. Работай.
— Лапы от нее убери!
Да что б вас всех! Теперь еще и Хеммери нарисовался.
Сегодня точно не мой день. Впрочем, как и всегда.
***
— Ой, не начинайте! — я вывернулась из-под руки Лекса и тут же вцепилась в локоть Коула, не позволяя тому шелохнуться, — все, расходимся.
Верано окинул нас насмешливым взглядом и пошел прочь, а Хеммери выглядел так, будто еще немного и его рванет.
— Выдыхай, — я потащила его в другую сторону.
Он не особо сопротивлялся, но и мягким не был. Наоборот, напряжение в каждой мышце, натянутый, как струна.
В полнейшем молчании мы преодолели полкоридора, потом мой бывший наставник совладал со своими эмоциями. Ну как совладал… перестал скрипеть зубами, но вместо этого сгреб меня в охапку и затолкал в первую попавшуюся свободную аудиторию.
— Коул! — возмутилась я, — прекращай меня таскать, как куклу!
Что за человек такой, только волю дай и уже куда-то волочет.
Хеммери отвлекся, чтобы закрыть за нами дверь, а я тем временем на всякий случай отошла от него подальше. Ручищи у него вон какие, а шейка у меня тоненькая. Мало ли…
— Почему при каждой встрече я вижу тебя в компании Верано? — Коул хмуро двинулся в мою сторону.
— Потому что он приходит раньше, — криво пошутила я.
В ответ темные глаза стрельнули так остро, что у меня засосало под ложечкой. Я попятилась, потом и вовсе юркнула за парту, так чтобы между нами была хоть какая-то преграда.
Чтобы как-то его усмирить, я миролюбиво произнесла:
— Я уже говорила. Лекс – мой куратор, мы тренируем мои навыки Гончей.
— Может, тебе пора сменить куратора, — Коул двинулся вправо, чтобы обойти парту, я ломанулась налево.
— Может, тебе пора завязывать с ревностью?
— Я только начал.
Прозвучало угрожающе, поэтому я поспешила перебраться в соседний ряд, чтобы увеличить расстояние между нами.
— Коул, прекращай! Ты меня нервируешь.
— Знала бы, как ты меня нервируешь, — хмыкнул он и, уперевшись одной рукой, перемахнул через парту, снова оказываясь слишком близко.
— Так оставь меня в покое и иди занимайся своими делами.
— Размечталась, — улыбнулся он, и улыбка вышла совсем не доброй. Скорее, она выглядела как обещание съесть, проглотить целиком, не оставив ни косточки.
Я с писком ломанулась к двери, но где-то на полпути меня перехватили, оторвали от пола и бессовестно усадили на ближайшую парту.
— Эй! — я вцепилась в его запястья, в тщетной попытке предотвратить вторжение на мою территорию, но когда Хеммери это останавливало?
Уперевшись руками по обе стороны от меня, он наклонился, так что наши глаза оказались на одном уровне. И тишина.
Хоть бы сказал что-то. Но он молчал, продолжая гипнотизировать взглядом.
— Ты меня смущаешь! — наконец, не выдержала я.
— Ты меня бесишь. Почему вокруг тебя постоянно кто-то вьется? Стоит только отвернуться, и рядом уже или Верано, или глист этот белобрысый, или еще кто-то?
Мне потребовалось некоторое время, чтобы понять, что белобрысый глист – это Доминик. Хорошее прозвище, надо запомнить.
— Скорее всего, это происходит потому, что у меня плохая репутация. Вот и крутятся вокруг все кому не лень, в надежде, что перепадет чего-нибудь сладенького.
— Ев, ну хватит уже. Я за тот спор идиотский извинился. Со всеми поговорил, шибко прытким и непонятливым хвосты накрутил. Никто об этом больше не вспоминает. Есть, конечно, бесстрашные экземпляры, но и они скоро заткнутся. Я ведь обещал.
Я невольно призадумалась. А ведь и правда, в последнюю неделю меня не задевали по этому поводу. Разве что Диана со своими подружками, да еще какие-то мимопроходящие, чьих имен я даже не знала и лиц не запомнила. Перваки не трогали меня, Оливио не в счет — у нас с ним своя история. Третий курс прогнулся под Хеммери, который пользовался непререкаемым авторитетом. Старшим было не до меня.
Коул сдержал свое слово. Сам подставил, сам исправлял.
— И ты даже не представляешь, насколько сильно я ревную, — хрипло произнес он, — Особенно когда вижу рядом с тобой Лекса.
Почти признание.
Сердце нервно подпрыгнуло в груди, перевернулось и упало куда-то в область пяток. Я оказалась не готова к таким разговорам, к тому, что мурашки по коже и в животе екало сладкой истомой, поэтому смутилась и бездарно покраснела:
— Его приставил ко мне Мерран. Он должен за мной присматривать, пока декан не вернется из…
Я понятия не имела откуда он должен был вернуться и когда. Ничего не знала, да и соображала с трудом, потому что Хеммери был слишком близко.
Я все еще злилась на него за выходку с отбором. Пыталась злиться. Но сердце то не обманешь. Оно ка сумасшедшее тянулось к этому балбесу.