На мои плечи полилась еле теплая вода, смывая оставшуюся мыльную пену. Следом на голову легла мягкая длинная ткань для обтирания. Явно не наша.
— Ты все свои вещи ради меня растормошил, — пробурчала, обтирая лицо. — Зачем? Есть же у нас...
— Пока есть, — он мягко перебил. — Но начинай собирать вещи. И сложи в узелок только то, что ещё имеет хоть какую-то ценность.
— Кусок мыла и всё? — уточнила я.
— Ну хотя бы и так, — он осторожно обтирал мою спину. — Как только появится возможность, я куплю тебе много новой одежды. Ты не представляешь, как я жду этого.
— Я знаю, как ужасно выглядит наша одежда, Вегарт...
— Нет, глупышка моя. Просто мне теперь есть на кого тратить скопленное золото, — он тихо рассмеялся и, не предупреждая, поднял меня на руки.
Я тихо взвизгнула от неожиданности, но быстро закрыла рот, испугавшись, что разбужу домочадцев.
— Где рубашка, Вегарт. Не вздумай нести меня прямо так! Вдруг кто увидит. Я же со стыда сгорю. Сжалься, драконище.
Его улыбка стала шире.
— Не смей, — проныла я.
— Поцелуй, — он приподнял бровь. — Меняю одежду на один маленький поцелуй.
Выдохнув, я не стала спорить, а обхватила его за плечи и легонько коснулась щеки чуть выше аккуратной короткой бородки.
— Продешевил, — шепнул он. — Нужно было просить не маленький, а долгий поцелуй.
— Моя рубашка, — напомнила я. — Не вынуждай меня краснеть.
— Уговорила, — меня легонько поставили на ноги, но вместо ночной рубашки я получила нечто иное.
Рубаху. Льняную, серую. Мягкую и, кажется, даже новую. Вот только мужскую.
— Ты у меня такая маленькая, она тебе до колен дойдет. Давай помогу.
Пока я пыталась понять, что к чему, уже оказалась одета.
— Но она твоя, — шепнула, всё же смущаясь. — Если Амма или Руни увидят, то...
— То что? — Вегарт приподнял бровь. — Они и так знают, что ты моя истинная. Не создавай трудности там, где их нет, женщина.
Он снова склонился и легко поднял меня на руки.
Взглянув на лохань и ведра, поморщился, развернулся и отправился в спальню. Обнимая его за плечи, я старательно поджимала стопы, глупо опасаясь задеть ими стены. Такое обращение было для меня в диковинку.
Вслушиваясь в звуки дома, боялась, что мы всё-таки кого-нибудь разбудили и завтра с утра все будут знать, что Вегарт помогал мне мыться.
И вроде ну что в этом такого? А стыд душил.
— Грета, это нормально, что мужчина помогает своей женщине в таких мелочах. Нормально, что он несет её, уставшую, после болезни на руках. Нормально и то, что я уложу тебя сейчас на постель и укрою одеялом, а после вернусь на кухню прибраться. В этом нет ничего постыдного. Если бы этот дом был хоть немного крепче, а стены его толще, то после я забрался бы к тебе и накрыл собой. Но нет... Слишком уж много будет слушателей нашей страсти. Боюсь, что такого ты точно не выдержишь. Так что придется мне лишь любоваться тобой. Пока. Или придумать что-нибудь.
Он аккуратно отодвинул занавеску и занес в комнату. Не спуская с рук, сел на кровать, устраивая меня на коленях. Обнял. Огромная мужская ладонь прижала мою голову к груди. И я услышала громкое биение сердца дракона.
Оно колотилось как бешеное.
— Вегарт, — тихо пролепетала, не способная подобрать нужные слова.
— Было время, когда я боялся, что пойду кровью в отца. Что будет у меня не одна, а несколько истинных. Некоторые думают, что это за счастье. На самом деле нет. Проклятие. Потому что там, Грета, только похоть дракона, а человек глух ко всем женщинам. Отец был именно таким. Выбрал ту, что родовитей, и вручил браслет ей. Остальные получили подделки. Жалкую насмешку. Мать не стерпела. Гордость взыграла. Если бы отец любил её, то никогда не позволил уйти. А ему это было только в радость. Зверь его немного потосковал, да и успокоился. Став старше, я начал бояться смотреть на девушек. Когда мне казалось, что нравится какая-нибудь из них, я замыкался. Не ходил на речку гулять в компании. Праздники проходили мимо. Мама понимала мои опасения. Возможно, варила зелья, да подпаивала. Она у меня такая. Но её наставления я запомнил на всю жизнь: не размениваться на симпатии и легкую влюбленность. Ждать. Ждать, несмотря ни на что. Пусть все уже обретут своих женщин. И пусть их дети бегают по дому. А мне набраться терпения и не смотреть на тех, кого подмечает дракон. В какой-то момент я поверил, что так и останусь одиноким. Старался ради брата и сестры. Видел в них свое будущее. Даже сюда пришел, чтобы обезопасить земли Дьярви и выгрызть немного земли для Кнесе и её мужа. И вдруг в глухом лесу я увидел женщину, выбирающуюся из оврага, — Вегарт улыбнулся как мальчишка. — Знала бы ты, Грета, как дорога мне. Ты не просто моя истинная. Ты долгожданная. Выбор и зверя, и человека. Мы разом в один голос произнесли: «Моя!». Раз уж ты не хочешь рассказывать о своем прошлом, то тогда откровенничать продолжу я.
Подняв руку, осторожно обвела пальчиками его скулу. Спустилась на мягкую бородку.
— Не хочу врать, Вегарт, но я ничего и никого не ждала, — мой голос казался шелестом. — Никогда. Не представляла, каким ты будешь. Потому что не верила в счастье. Боялась мужчин. Меня заботили лишь Руни и Юниль. Потому что они моя кровь. Семья, дороже которой и нет ничего. Мне жаль, но я не могу ничего рассказать. Ничего хорошего, доброго и светлого. Ты и сам это понимаешь. Я сбежала из поместья ханыма и утащила оттуда брата и сестру. Больше оборачиваться на прошлое не желаю. Оно сгорело, и там лишь пепел. Единственное, о чем тоскую — могилка матери. Но и она не заставит меня даже мыслями вернуться в прошлое. Его нет. Есть только последние два года. О них можешь спрашивать. Всё расскажу.
Он кивнул и обнял сильнее.
На улице снова громко залаял соседский пес.
Чуть отстранившись, Вегарт взглянул в окно.
— Не спится кому-то, — шепнул он. — Пойду я на кухню, Грета, а ты постарайся уснуть. Я кое-что задумал на завтрашний, хотя скорее уже на сегодняшний день. Но обо всем расскажу утром. А пока под одеяло.
Поднявшись, он уложил меня на простыню и плотно укрыл. Склонившись, поцеловал в уголок глаза.
— Совсем скоро я увезу тебя в большой дом с очень толстыми стенами. И тогда тебе не спастись от меня, маленькая волчица. Ты станешь моей. М-м-м. Я с таким удовольствием буду заделывать тебе и волчат, и драконят. Да хоть ведунов. Главное, процесс.
Тихо засмеявшись, он отошел от кровати и вышел из комнаты.
За окном снова громко залаял пес соседа.
Глава 29
Солнечные лучи слепили через сомкнутые веки, сильно раздражая. Кутаясь в одеяло, зевнула, уткнувшись носом в подушку. В доме приятно пахло оладьями. И вроде бы пора подниматься, но тело так приятно ныло.
Повернувшись на живот, услышала громкий топот в коридоре. Юниль мало того что уже не спала, так вовсю носилась по комнатам.
Неужели я проспала рассвет?!
Распахнув веки, прищурилось. На улице распогодилось. По небу быстро плыли редкие рваные серые тучки, а яркое солнце высоко стояло над всё ещё голыми кронами деревьев, заглядывая в окно и оставляя на полу большой яркий квадрат, на котором, растянувшись, нежились наши коты.
Проморгавшись, резко села. Позднее утро!
Прислушалась. На кухне тихо что-то говорила Амма. Ей отвечали. Гремела посуда. Юниль снова пробежала по коридору, отвлекая вылизывающих спинки котов. Они замерли на несколько мгновений и повернули мордочки к колыхающейся от сквозняка ширме. Но, сочтя, что ничего интересного за ней не происходит, снова принялись, лежа в лучах солнца, наводить красоту на шерстке.
Потянувшись, я быстро оделась и вышла.
— Грета, доброе утро, — первым меня заметил взъерошенный Льюис.
Его волосы необычно торчали в разные стороны. Да и в остальном выглядел он презабавно. Криво застегнутая рубаха. Босой. А поверх явно дорогих штанов из мягкой кожи криво повязан старенький платок, служивший юноше фартуком.