Нет... Убьет! И меня и всех, кто старше него. А маленьких...
На улице поднялся ор. Снова подлетев к окну, я в ужасе наблюдала, как Бирн со своей извечной свитой друзей терзают одну из невольниц отца прямо на глазах у ее дочери.
Крики. Визги. Словно со стороны я смотрела на то, что творит будущий ханым этой земли, и мне становилось плохо. Бежать! Не думая больше, подбежала к шкафу и вытащила большую простыню...
Собирать старалась все самое нужное. Идти за вещичками Юниль не рискнула. Вместо этого откинула крышку сундука со своими детскими платьями. У нас было принято хранить их для будущих детей, но кажется, мамой я стану куда раньше, чем думалось. Отобрав несколько теплых, плотных нарядов, чулок и носков, скинула к своим вещам.
Мой взгляд упал на кровать. Малышка спала, ни о чем не подозревая.
По-хорошему ее нужно было одеть, но времени не было.
Меня шум с улицы плеткой подгонял. Выбрав для своей девочки обувь и плащ, сложила все на простыню. Теперь себе. Одежды у меня никогда много не было. Но все равно уложив все и крепко завязав, смекнула, что узелок получился увесистым. Но и ладно. Лошадь его попрет, а не я.
На ладонь упало что-то мокрое. Слезы.
Я даже не заметила, что плачу. Но неважно... Меня трясло мелкой дрожью.
Нужно уходить. Немедленно, пока Бирн занят воинами. Пока он думает о любовницах отца.
Мне было жаль и этих женщин. Но не будут дурами — сбегут.
Сейчас меня заботила только одна осиротевшая на моих глазах малышка.
Завернув Юниль в теплое одеяло, я лишний раз напомнила своей трусости, что это моя сестра. И ее мама больше не в состоянии позаботиться о ней, в отличие от остальных девочек. Подняв, я прижала ее к себе и поблагодарила богов, что родилась сильной волчицей. Ничего, все утрясется.
Справлюсь. Иного выхода у меня не было.
На моем плече болтался увесистый узелок с одеждой.
Уже выходя из комнаты, я вспомнила еще кое о чем важном.
Драгоценности.
Нет, у меня не было ни золотых монет, ни ценных камней. Но браслет, серьги и цепочка с кулоном от мамы все же сохранились. А еще нитка с жемчугом и серебряное колечко с гранатом. Негусто, но в крайнем случае хватит, чтобы хоть на ночь где-нибудь остановиться.
Я быстро обчистила свою шкатулку и спрятала все в кошелечек на платье под плотным плащом.
Вроде все собрала. Осталось позаботиться о провизии и раздобыть лошадь.
Тихо спускаясь по лестнице, я настороженно вслушивалась в окружающее меня пространство. Шорохи, скрипы, звуки. Топот сапог на верхнем этаже. Крик женщины. Но обмерев в душе, даже вспоминать не стала, кому он принадлежит.
Паника подкатывала волнами. Волчица скулила, требуя бежать. Обернуться и уносить ноги. Быстро и без шума.
«Зверю в лесу скрыться легко, — шептала она. — Зверю там не голодно».
Но я не слушала ее. Вместо этого старалась обходить большие проходные комнаты и коридоры стороной.
Мне нужна была еда для моей девочки. И, кажется, волчица меня поняла. Она притихла и, принюхиваясь, помогала мне обнаружить врага.
Юниль крепко спала, завернутая в одеяло. Малышка оказалась не такой уж и легкой. Руки начинали ныть, но будить ее я не решалась.
«Справлюсь» — твердила себе неустанно, пытаясь поверить в это и воспрянуть духом.
Страх гнал, будто розгами стегая по пяткам.
Добравшись до крыла прислуги, оглянулась.
Мне казалось, что я слышу топот сапог.
Заскочив в пустую комнату, замерла там. Мимо прошли воины из личной свиты Бирна. Один из них держал в руке короткий клинок, и через щель, оставшуюся между дверью и косяком, я отчетливо видела засохшую грязными, темными разводами на его лезвии кровь.
Прикрыв глаза, выдохнула, успокаивая себя. Мне предстояло идти туда, откуда только что вышли они. И что-то подсказывало — ничего хорошего я там не увижу.
Но стоять столбом было еще опаснее. Поправив увесистый узелок на плече, удобнее перехватила свою драгоценную ношу и открыла дверь.
В коридоре было тихо. Ни звука, ни шороха. Это вселяло хоть какую-то надежду. Мне осталось всего-то пройти нижний этаж, где проживала часть женщин отца, и все. Дальше складские помещения и собственно сама кухня.
Без куска хлеба бежать из дому — верная смерть.
Долгая и мучительная.
Но стоило завернуть к комнатам, как мысли о еде покинули голову. Приподняв Юниль, я уткнулась носом в одеяло. Кровь. Она была здесь повсюду. На стенах, полу, коврах.
Мой взгляд натыкался на растерзанные тела. Женщины. Несколько мужчин.
Выходит, Бирн ждать не намерен. Похороны, хотя бы показной траур. О нет. Все это не про него. Он начал чистить дом уже сейчас.
Как же я благодарна была Кларисе. Как завидовала ее мудрости. И как же жаль было эту умную, сильную женщину.
Сердце обливалось скорбью. Даже если дитя ее не убьет, то это сделают воины Бирна.
Шакалы безродные, а не волки.
Стараясь не смотреть по сторонам, я прошла до больших дверей и остановилась, опасаясь их открыть. Вдруг там бешеные брата. Но... Страх он в голове, а рука потянулась и отворила засов.
Тишина. Меня передернуло. Главное, чтобы удача мне не изменила.
— Новый ханым собирает всех в большом зале, — внезапно закричал кто-то дурным басом.
Топот сапог за поворотом. Мужчины удалялись.
Вздрогнув, я как-то по-дурному улыбнулась.
Время. Бирн сам того не понимая, давал мне отсрочку. Глупый себялюбивый пес. Вспыхнувшая в душе ярость быстро улеглась. Осознавая, кем является мой отец, я научилась держать эмоции в кулаке и не позволять зверю поднимать голову. Никогда и ни при каких условиях.
Больше всего в жизни я боялась отдать волчице контроль над своим телом и стать бешеной, или что еще хуже — увидеть в своем отражении красные глаза, наполненные безумием.
Двигаясь вдоль стены, я тенью скользнула в темное помещение кухни. Свет шел лишь от большой, но уже затухающей печи. Здесь работали простые женщины и я была уверена — они и сами, набивши холщовые сумки провизией, уже спешили в ближайшие деревни, чтобы не попасть под раздачу.
Пройдя основной зал, где готовили, свернула в малую комнату. Немного неуклюже схватила стоящую на полу большую корзинку и было направилась к холодильным шкафам, но путь мне преградили. Тихо скалясь, передо мной возник Руни. Мой третий брат, хоть и был еще подростком, но ростом нагнал. Он внимательно всматривался тяжелым взглядом в мое лицо. Затем заглянул в одеяло и отступил на шаг. Хлопнул в ладоши.
Негромко, но звук резанул по ушам.
— Отойди, брат, — грозно прошипела я, — не стой на пути. А лучше сам убирайся из дому, пока живой. Оборачивайся и беги немедленно подальше отсюда. А меня и сестру не тронь. Мы тебе не враги.
Он склонил голову набок. В чистых зеленых глазах я отчетливо видела не безумие, а расчет.
— Правильно говоришь, фера, — раздалось сбоку. — Рада, что и у тебя ума хватило собрать все самое ценное и бежать. И мысли наши сошлись.
Повернув голову, в полумраке я нашла взглядом Амму — пожилую ведьму, что заменила младшему брату мать. На деле она являлась ему родной бабушкой.
— Времени мало, — выдохнула я, — в доме уже мертвые. А мне еще лошадь раздобыть нужно. Так что разойдемся с миром. Вы налево, я направо.
— А я телегу уже приготовила, — кивнула женщина. — Забавно, фера, что в руках твоих дите. И даже не твое.
Она, как и Руни, заглянула в одеяло. Усмехнулась своим мыслям и оглядела меня более внимательно, будто впервые увидела.
— Как же не мое? — внутреннее напряжение меня не покидало. — Сестра моя, и сегодня она осталась одна. Правда, ей я этого не сказала.
— Клариса, — понимающе кивнула пожилая женщина. — Сама бежишь и малышку за собой тянешь. Показательно. И для меня, старухи, очень хорошо. Что же, Грета, телега есть, вещи собраны, одеяла накиданы. Осталось хлеба да мяса собрать. Руни, чего столбом стоишь, сынок, а ну, двигайся, пока живы. А на сестер не зыркай так, они тебе никогда слова плохого не говорили.