— Грета, — голос Кларисы слабел. — Не стой просто так. Бирн ждал этого момента многие годы. Ты ведь знаешь, насколько он безумен, как ярки его глаза от крови.
— Они говорят о войсках драконов, — шепнула я. — О генералах империи.
— Это еще хуже, — выдохнула она. — Для тебя. Теперь ты ключ к этим землям, милая. Ты наследница своего отца, законнорождённая от истинной. И никто не может это оспорить. Живая ты никому здесь не нужна, — я не могла не слышать, что она говорит. — Беги, Грета. В первую очередь Бирн убьет тебя и малыша Руни. А затем и всех остальных своих сестер. И... Юниль... — ее голос дрогнул. — Спаси мою доченьку, Грета, заклинаю тебя. Не оставляй ее здесь. Это последнее, что я у тебя прошу. Умирающим нельзя отказывать. Спаси себя и мою дочь. Я отдаю ее тебе. И знаю, ты убережешь.
— Нет, — я испуганно покачала головой, — еще ничего не понятно. Ничего не объявили...
— Будешь ждать, пока вас соберут в общем зале и перережут? — Клариса била словами, загоняя в угол. — Бирн не Гасми. Его мать была сумасшедшей, в ее глазах кипела кровь. Не будь такой наивной, Грета. Это смертельно опасно, девочка.
— Я... я могу забрать и тебя, — выдохнув, невольно покосилась на простыни под женщиной.
Бордовые от запекшейся крови. Тяжелый запах от них сводил с ума.
— Нет, — Клариса покачала головой и скривилась, ее лоб мгновенно покрылся крупными каплями пота. — Я часто помогала при родах. Меня уже не спасти, фера. Дите во мне давно не шевелится. Но Юниль, — она подтянула меня к себе за руку. — Она все, что осталось от моего некогда великого ведьминского рода. Она моя девочка. Я умоляю тебя, Грета, спаси себя и ее. Ты всегда была добра ко всем нам. Я знаю, что в твоей груди бьется теплое сердце. Спасайтесь... Слышишь. Не жди, когда Бирн отпразднует смерть отца и брата. Не будь наивной. Не жди, когда он начнет отмечать первый день своего правления, обагряя поместье кровью сестер и их матерей. Беги немедленно! Не теряй драгоценных минут. Облегчи мою смерть. Я хочу знать, закрывая глаза навечно, что моя кровиночка уцелеет. Что рядом с ней будет тот, кто способен искренне любить. Я умоляю тебя, фера, послушайся меня.
Кивнув, я медленно отпустила худенькое плечико Юниль. Она подняла взгляд на меня ничего не понимая. В детских больших светлых глазах плескался страх.
— Поцелуй маму, милая, — мой голос дрожал от подступающих слез. — Поцелуй крепко, потому что ты нескоро ее увидишь.
— Ей станет легче? — малышка обернулась на Кларису. — Мама, тебе не будет больно?
— Нет, Юниль, — Клариса отпустила мою руку и потянулась к дочери. — Мне нужно будет уехать, но ты останешься с Гретой. Вы тоже отправитесь в путешествие подальше отсюда. Ты должна слушаться ее во всем, как меня. Не баловаться и помогать ей.
— Я обещаю, мама.
В силу возраста Юниль даже не догадывалась, что расстается с матерью навсегда. У меня же нижняя челюсть тряслась от подступающих слез.
Сердце разрывалось на части. Но, в то же время, я со своей матерью и проститься не смогла... Ни обнять, ни поцеловать.
— Клариса... — голос задрожал.
Она взглянула на меня сурово, даже чуточку жестоко.
— Соберись, фера. Ты волчица! Твой зверь силен. Не смей проявлять слабость и что хуже — дурость. Соберешь вещи, теплые. Одеяла. На кухне возьмешь провизию. А потом выведешь из конюшни лошадь и отправишься в сторону фьефа Белых тигров или барсов. Можно к границам империи драконов. Хоть куда. Главное, отсюда выберись. Дальше осядешь в хорошей деревушке и назовешь Юниль дочерью.
Снова закивав, я в душе не представляла, как сейчас выйду из этой комнаты, оставив женщину умирать. Сердце обливалось кровью.
Но выбор был сделан за меня.
С улицы послышались мужские крики. Снова взглянув в окно, я похолодела. Там был мой младший брат Бирн. Воины один за другим падали перед ним на колени, а те, кто не соглашался... Тем он разрывал когтями горло, оставляя их тела лежать на земле.
— Юниль, — трясущимися руками я схватила малышку на руки и, виновато взглянув на ее мать, понеслась на выход.
— Да хранят вас боги, девочки мои, — шепнула нам вслед Клариса, закрывая глаза.
Глава 2
Как добралась до комнаты, даже не поняла. В голове роились тяжелые мысли. Страхи. И только малышка на моих руках не давала скатиться в панику.
Юниль отчаянно плакала, просясь обратно к маме. Но сейчас я не обращала внимания на ее слезы. Плотно закрыв за собой дверь, в первую очередь подлетела к окну. Проверить, что там происходит, и есть ли у меня время на сборы. Бирн лютовал. Еще даже не сняли с телег тела ханыма и его наследника, а двор уже обагрила кровь их воинов. Но убитых оказалось не так уж и много. Видимо, первые смельчаки. Остальные же впечатленные их скорой кончиной, молча становились на колени, подчиняясь воле сильнейшего.
Свора.
Что взять с бешеных зверей.
Я ненавидела это место. Хуже был бы только брак с тем, на кого укажет отец. Но ханым дураком не был. Старшая дочь, а значит, по закону севера имеющая право встать у власти, если наследников мужского пола не окажется. Отец прекрасно понимал, что мой супруг может подстроить ему и его драгоценным сыновьям скорую кончину. И сам править. Вот поэтому и не было у меня жениха. Хотя и возраст уже далеко за двадцать.
Старая дева.
— Грета, — Юниль дернула меня за рукав простенького плотного платья. — Вернемся к маме?
Покачав головой, я взяла ее за руку и отвела к кровати.
— Забирайся на одеяло, быстро, — мягко подтолкнула на матрас. — Тебе нужно спать.
— Но мама? — противилась она.
— Юниль, ты должна меня слушаться, — я все-таки уложила ее на мягкую подушку и укрыла, так как в комнате было прохладно. — С этого дня пока о тебе заботиться буду я.
— Но... — она поджала тонкие губы. — А мама?
— Она временно уедет. Так надо. Но она очень тебя любит. Очень! И переживает за свою маленькую малышку, поэтому она дала важное поручение мне — быть тебе за маму. Любить тебя, баловать, читать сказки, обнимать и целовать в щечку. Шить игрушки и выпекать сладкие пирожки. А еще укладывать спать.
— Но она вернется? Грета?
— Конечно, когда-нибудь мы снова с ней встретимся, — я закивала, чувствуя, как щиплет глаза от подступивших слез. — Она всегда будет с тобой. Вот здесь.
Я взяла ее ладонь и поднесла к груди. Туда, где билось сердечко малышки.
— Мы никогда ее не забудем, Юниль. Никогда!
— И будем ждать? — в ее глазах было столько страха.
Нет, она до конца не понимала, о чем я ей рассказываю. Но, видимо, на уровне эмоций улавливала, что происходит что-то плохое.
— Конечно, будем ждать, — кивнула я. — Любить и не забывать. А пока спи. Мне нужно собрать вещи...
С этими словами я укутала ее в одеяло плотнее и отошла.
Стало еще страшнее. Я и представить не могла, как это бежать в зиму, по заснеженным дорогам. А главное, куда? Да я за пределы этого поместья никогда не выходила.
Никогда! Ни шагу за высокие стены.
Да что там. Ханым не позволял дальше сада нос высовывать. А вдруг выкрадут наследницу, или истинного встречу и смолчу. Да я деревень не видала. Как же я сейчас?
Как?
Меня начинало тихо трясти от ужаса.
Может, все обойдется? Может, Клариса ошиблась?
Ну зачем Бирну нас убивать?
И тут же в голове возникал иной вопрос:
А зачем ему нас оставлять? Какой прок ему от сестер?
В свои двадцать лет брат был злее дикого зверя. Ему нравилось вызывать на бой крепких мужчин и ломать их. Унижать. Калечить. И упиваться тем, что он сын ханыма, а значит — неприкосновенен.
Он ненавидел всех остальных детей своего отца.
Лучше бы умер он, а не Гасми — мелькнуло в голове.
Но... Увы. В телеге лежал обезглавленным не Бирн.
И чем дольше я думала об этом, тем отчетливее понимала — даже если не убьет меня... Если посчитает, что старая дева для него неопасна, то найдутся те, кто пожелает хитростью взять меня в жены. Все одно — я для него угроза.