– А разве нет? Припомни-ка, друг мой, не было ли на твоем победоносном пути каких-либо необычных событий или обстоятельств?
Люкреций задумался. А ведь голос прав. В какой бы передряге на передовой он ни оказывался, всегда выходил невредимым. Каждый раз когда, казалось бы, смерть дышала ему в затылок, какая-нибудь счастливая случайность, спасала его от неминуемой гибели. Полководец выходил из боя лишь с легкими царапинами, да и те затягивались еще до захода солнца.
– Чудесно, ведь, правда? – ехидничал голос.
– Так что же должен сделать я, чтобы заполучить бессмертие?
– Проиграть последнюю битву и принести в жертву свое войско.
Полководец закрутил головой из стороны в сторону:
– Нет, такого я не смогу. Это немыслимо.
– Ну, тогда все было зря. И ты станешь свидетелем падения своей империи. Будучи немощным старцем, будешь смотреть, как колонны, служащие опорой благополучию и процветанию твоей страны, рухнут. И дым тысяч варварских костров развеет надежды и чаяния твоего народа, – как бы невзначай рассуждал двойник.
– И кому же я должен проиграть? Я победил всех, – с надеждой на спасение своих людей, вопрошал Люкрециус.
– Совсем скоро с севера придет войско. Ни кто не будет знать кто они и где их дом. От тебя потребуется лишь малость, просто отправь своих воинов в указанное место. Дикари свое дело знают.
– Что я буду делать без своей верной армии?
– Дикая армия перейдет в твое подчинение. Поверь более искусных и жестоких воинов ты не встречал. Они без тени сомнения будут выполнять любой твой приказ.
– Должно быть дру… – хотел возразить полководец, но в то же момент сон растаял.
Люкрециус вышел из палатки. Было еще темно. Лагерь освещали дозорные костры, Луна и звезды. Его верные солдаты безмятежно спали, даже не подозревая какой мучительный выбор предстоит сделать их лидеру.
Несколько дней полководец был сам не свой, Как и в начале сказки, он совсем запутался в своих мыслях, потерял покой и бродил по лагерю мрачнее тучи. Требовалось принять трудное решение, сделать чудовищный выбор. Но, казалось сама судьба, давала ему подсказки. На нескольких захваченных территориях произошли восстания. И вот, отдав приказы командирам жестоко расправиться с мятежами, Люкрециус в нетерпении стал ожидать, когда снова уснет и услышит голос.
Той же ночью, он получил нужные указания о месте и времени сражения. Сон был коротким, по крайней мере, так показалось военачальнику. Он просто смотрел в огромное овальное зеркало в золотой резной раме, а отражение разговаривало с ним, давая дислокацию и время. «Будь спокоен, я обо всем позабочусь и выполню свою часть сделки», – закончил их беседу вкрадчивый голос, и двойник отступил в темное зазеркалье. По гладкой поверхности, в которой отражалась только тьма, пошли кракелюры, разрастаясь и множась. По мере того, как серебряное напыление отслаивалось, разрушался и сон полководца, пока тот не проснулся в своей палатке, посреди гарнизона.
Рано утром накануне трагического сражения, еще до восхода, Люкрециус разъяснил своим командирам стратегию, в надежде, что те не почуют подвоха. Ведь двойник указал на низину, окруженную с двух сторон холмами. Однако несколько подчиненных, посмели усомниться в выбранной диспозиции, предлагая увести врага, в «удобную» для контратаки местность, чуть южнее. Чтобы не выдать своего коварства, полководец согласился, что план не идеален, и отправил тринадцать сомневающихся капитанов с их отрядами в засаду на юге, приказав ожидать его команды к атаке. Злодей надеялся расправиться с ними после, при помощи своих «новых» солдат.
И вот армия Люкреция, слепо верившая в своего полководца, выдвинулась к месту своей последней битвы. Едва они достигли низины, перед ними возникло вражеское войско. Точнее, это была огромная толпа грязных, одетых в шкуры аборигенов. Вид противника сильно позабавил, стоявших ровными рядами выпестованных воинов прекрасной страны. Им показалось, что они просто растопчут, дикарей и отправятся в лагерь праздновать победу. Некоторое время противники стояли друг напротив друга в тишине, ожидая приказов командования. Прошло еще немного времени, а после послышался звук армейского горна, возвещавший о начале наступления. Со стороны варваров ответили низким гудением, от которого, казалось, задрожала земля под ногами. И войска двинулись навстречу друг другу. Армия Люкрециуса маршировала стройными рядами, ощетинившись пиками, дикари же атаковали толпой, на бегу, размахивая дубинками и потрясая копьями, при этом издавая нечеловеческие крики.
На одном из холмов на дереве сидел ворон и с интересом смотрел на происходящее внизу, предвкушая предстоявшее пиршество. Отсюда сверху ему казалось будто, грязевой поток несется навстречу массивной стальной крепости, и вот-вот от столкновения разлетится на тысячи маленьких брызг. Позади пешего войска ожидала кавалерия, готовая втоптать обратно в грязь, маленькие разрозненные кучки дикарей, осмелившихся бросить вызов самой сильной армии в мире.
Спокойные и уверенные солдаты маршировали навстречу бегущей толпе, укрывшись щитами, как они делали не раз. Ничто, казалось, не могло смутить их, за время сражений они видели и более грозного противника. Однако по мере приближения дикарей можно было подробнее рассмотреть их облик, и как оказалось, это были точно не люди. Конечно, у них было туловище по две руки и по две ноги, но они были, по крайней мере, в полтора раза крупнее, солдат армии Люкрециуса, и имели неестественно сильно развитую мускулатуру. Но больше всего ужасали их лица. Вернее оно было одинаковым на всех. Морщинистая покрытая грязью кожа, безумные глаза, вместо носа были просто две прорези, губы полностью отсутствовали, так что зубы у тварей были постоянно оскалены. Голову венчала копна спутанных длиннющих волос. В руках противника были не простые деревянные дубины, а кованые из железа, по форме напоминавшие вырванные с корнями из земли деревья.
Первые ряды армии Люкрециуса, успевшие разглядеть противника, опешили и замедлили ход. В строе возникла суматоха, отлаженный многочисленными тренировками и в походах механизм дал сбой. Однако опытные командиры смогли, перегруппировать войско и занять оборонительную позицию. За дело взялись лучники, выпустив по врагу тысячи стрел. Казалось, лавина дикарей даже не замедлилась, вместо убитых из-под земли вылезло столько же живых. Еще залп – без проку.
Со стороны грязной толпы начали долетать камни средней величины, громко стукая по обитым железными пластинами щитам. Передовые подразделения приготовились к удару варварских воинов, уперев копья древками в землю. Но, не дожидаясь столкновения, поток из немытых существ разделился на две части, и разбежался в стороны, огибая обороняющееся войско по склонам холмов.
Черная птица перелетела на другое дерево, ближе к склону холма. Однако ей не удалось насладиться зрелищем кровавой битвы. Внезапно земля затряслась мелкой дрожью. Ворон пару раз нервно каркнул и улетел от греха подальше. Лучше он вернется потом, ближе к концу сражения. Ужин уже никуда не убежит.
Растерянные пехотинцы пытались удержаться на ногах и одновременно держать оборону. Землетрясение усилилось. С передовых позиций послышались крики. Там, где армия варваров разделилась на две части, земля обрушилась, и оттуда галопом начали выезжать всадники на странных существах, больше похожих на огромных волков или гиен, чем на лошадей. Через мгновения склоны обоих холмов осыпались, и из оползней тоже выскочили всадники и, размахивая кривыми мечами, поскакали вниз прямиком на растерянную армию Люкрециуса. Деморализованные неожиданной атакой страшных существ, некогда дисциплинированные и отважные солдаты, бросились бежать. Сражаться остались единицы, но их безрассудство продолжалось недолго, орда сметала смельчаков, втаптывая в грязь их безжизненные тела.
Отступавшие солдаты, пробирались между стройными рядами пехотинцев, еще не ведавшими, о том что их ждет впереди. Все многочисленное войско прекрасной страны стояло на пороге неразберихи и хаоса. Командование, отправляло гонцов в лагерь с донесениями для Люкрециуса, но ни один до сих пор не вернулся.