– Да не переживай ты так, найдутся! Куда они денутся? – феечка облизнулась. – Давай лучше закажем десерт и отправимся в дорогу. Книга сама себя не доставит, так ведь?
***
Путешественнику всегда казалось, что никакой морской болезни у него нет. Все путешествия до Страны Вечности или деловые поездки проходили без происшествий и в хорошем самочувствии. Но стоило ему подняться на борт корабля сейчас, как его тут же замутило.
Паймон обеспокоенно следила за ним.
– Ты как? Выглядишь неважно, – подметила она, смотря ему в глаза. – Ты переживаешь из-за тех людей?
– Не только. – Итер тяжело вздохнул. – Перед отъездом я поссорился с Люмин из-за ее новых приятелей из Бездны. Она не понимает, что они – истинное зло, что они опасны и могут навредить ей. Однако моя сестра непреклонна. – Итер спрятал лицо в ладонях и тяжело вздохнул. Паймон показалось, что он плачет. – Что мне делать? Я не хотел расставаться с ней на такой ноте.
Феечка улыбнулась. Она умела как никто другой подбодрить своего друга. Этому свидетельствовали несколько лет приключений, проведенных бок о бок с Путешественником.
– Ты же знаешь свою сестру. Она очень эмоциональная натура, но в этом вся она. Вы с ней обязательно помиритесь. Ты столько лет искал ее и наконец нашел. Теперь вас ничто не разлучит, тем более какая-то там дурацкая ссора.
Итер засмеялся на слове «дурацкая», но это было не более, чем притворство для Паймон, чтобы она не волновалась. В его голове было много тяжелых мыслей, которые не позволяли ему расслабиться и наслаждаться поездкой. Они проносились в сознании со скоростью света, пожирали его изнутри, подобно темным сущностям, что высасывают из людей душу.
Расставание с моей сестрой, пожалуй, стало первым событием в моей жизни, указавшем мне на собственную слабость. Я всегда считал себя сильным, способным выходить из тяжелых ситуаций, понимать объективную реальность и думать рационально. Расставание с ней превратило меня в бесполезного человека, у которого на уме была лишь одна мысль: найти сестру любым доступным способом.
Я не знаю, как я пережил первые недели расставания. Я рыдал без перерыва, я не мог спать, я ничего не хотел. Я бросался ко всем друзьям и даже малознакомым людям, рассказывал всем свою историю, надеясь, что, может, кто-то мне даст совет и надежду на ее возвращение. Но в их глазах я видел лишь равнодушие и желание использовать меня как игрушку. Куда бы я ни приходил, к кому бы ни обращался, всем требовалась моя помощь. Но никто не помогал мне взамен. Я жил только осознанием того, что однажды я встречусь с Люмин, что мы снова, как и прежде, будем вместе. Но когда это случилось, я понял, что она сильно изменилась. Моей сестры больше не существовало. Теперь это была истинная принцесса Бездны, движимой лишь желанием отомстить богам за разрушенный дом.
Попытки урезонить ее раз за разом проваливались с треском. Она кричала, что я ничего не понимаю, и уходила. Так и проходили все наши беседы – с криками и руганью. В последний раз ее будто ослепила ярость. Она не контролировала свои действия… и слова. Слова, которые я помнил до сих пор. Слова, которые резанули ножом по моему только-только зажившему сердцу.
– Лучше бы мы не встретились вновь, Итер! – воскликнула она. Я никогда раньше не слышал, чтобы она настолько сильно повышала на меня голос.
Вот так бывает в жизни. Ты ищешь человека несколько лет, живешь минутой этой встречи, а он просто плюет на твое существование.
– Мы приехали. – Паймон потянулась и зевнула. – Интересно, нас будут встречать?
Издательский дом Яэ оказался не так уж далеко от порта, как думал Итер. Сверток с книгой находился в его руке. Все, что от него требовалось, это отдать книгу редакторам и покинуть это место. Его душа с самого начала поездки рвалась в Мондштадт, к Люмин. Что-то подсказывало ему, что он должен вернуться как можно скорее… и что ему вообще не следовало уезжать.
3. Отблеск огня
«Мышцы тонкого девичьего тела напряглись снова. Сил не осталось даже на то, чтобы встать на четвереньки – она просто лежала на животе и отчаянно тянула руку с обломанными ногтями вперёд, к миске с парой капель так необходимой ей влаги. Пересохшие губы, некогда нежно-розовые, теперь же бледные и потрескавшиеся, разомкнулись в маленьком овале, а после сомкнулись. Из горла донесся неприятный, скрипящий хрип в едва узнаваемом слове – воды».
Поежившись, Итер опустил лист бумаги и прикрыл глаза, но образ страдающей девушки все еще живо стоял перед ним. Он пожалел, что рискнул развернуть старательно запечатанную рукопись ради праздного любопытства, но в то же время он, к своему удивлению, узнал Альбедо с совершенно новой стороны. Алхимик оказался не только талантливым художником, но и гениальным писателем. Хотя от неприятного сюжета мурашки гуляли по коже. Даже обсуждения первой книги, которые они невольно услышали, не подготовили к тому, что можно испытать при чтении.
– Что такое? – спросила Паймон, отрываясь от разглядывания морских гладей, заметив, как побледнел ее компаньон.
– Ничего, – Итер попытался придать себе бодрый вид и даже улыбнулся. – Просто в книге все описано чересчур… подробно.
Паймон повернулась к нему всем корпусом.
– Не читай ее больше в таком состоянии. Ты и так сильно переживаешь из-за сестры, а тут еще и жуткий хоррор жуткого автора.
Итер хотел запротестовать, что Альбедо совсем не жуткий, но Паймон бы все равно не изменила своего мнения. Она давно относилась к алхимику с подозрением, хоть и уважала его острый ум – о чем свидетельствовал тот факт, что ему она не придумывала обидных прозвищ. Даже ее обычное любопытство уснуло крепким сном, когда они получили в свои руки его новую книгу, и именно Итер выразил желание ее прочитать. Паймон не стала даже туда заглядывать.
Неожиданный порыв ветра принёс с собой соленые капли брызг, намочив Итера, Паймон и… книгу.
– Осторожней! Не испорть ее! – вскрикнула феечка, но Итер и без нее сложил рукопись и наспех засунул в порванную упаковку. Катерина предусмотрела все, особенно защиту от влаги.
Непогода усиливалась с каждой минутой. Волны становились все выше и выше. Небо потемнело, будто наступила ночь. Иногда его освещали слепящие росчерки молний. Крупными каплями зарядил дождь. Команда моряков стала организованно готовиться к природному удару. Продрогнув от холодных мокрых ветров, Паймон и путешественник укрылись в каюте.
***
Инадзума встретила Итера буйством красок. Остров Рито краснел острыми листьями клена, с самой высокой горы плакала розовыми слезами сакура Великого храма Наруками, дворец Сегуна величественно чернел под фиолетовыми грозовыми тучами.
Корабль медленно причалил к деревянному мосту, втиснувшись между товарным бригом из Ли Юэ и юркой рыбацкой лодочкой местных жителей.
Едва Итер сошел с трапа, как к нему подошла Яэ Мико в сопровождении Куроды – редактора издательского дома Яэ. Ее традиционное одеяние среди простенько одетых моряков и портовых рабочих притягивало удивленные и сконфуженные взгляды. Кицунэ явно пребывала в хорошем настроении, а вот ее помощник нервничал и то и дело оглядывался по сторонам в поисках чего-то.
– Надо же, какая неожиданная встреча, путешественник, – нараспев произнесла Гудзи в своей обычной манере. Курода и Итер ограничились короткими приветственными кивками.
– Это же Яэ Мико! – воскликнула Паймон, оборачиваясь то к путешественнику, то к кицунэ. – Что ты здесь делаешь? Непривычно видеть жрицу храма Наруками в порту.
Яэ оценивающе оглядела парочку, слегка задержавшись на прямоугольном свертке в руках Итера. Упаковка выглядела неаккуратной и сделанной наспех. Путешественник и Паймон еще не успели высушиться полностью после шторма и вообще выглядели слегка потрепанными. Феечка пару раз чихнула.
– Сегодня должна прибыть новая рукопись Мела. Мне так не терпелось ее получить, что я решила встретить курьеров лично… и, я так понимаю, вы и есть курьеры.