Та, что, придерживая порванный корсаж, плавной походкой подошла к мужу, и, прижавшись грудью к его широкой спине, обвила талию руками.

– За что ты так со мной? – вместо ответа, задаю вопрос. – Что я сделала не так, Арзар?

– Айвина, не устраивай истерик, – потирая переносицу, говорит мне. – Они меня утомляют. Особенно, когда они раздуты на пустом месте. Отвечай на поставленный вопрос, – и накрывает женские ладошки своей лапищей.

– Прошу, Арзар. Ответь мне. Почему ты выбрал ее? Я ведь твоя истинная, – делаю торопливый шаг вперед, тяну к супругу руки, но он останавливает меня жестом.

Я, как на стену, натыкаюсь, и невидимый кинжал проворачивается в сердце. Падаю на колени от боли, раздирающей душу. Она меня душит, хочется оттянуть вырез платья, но он и так глубокий. Это бесполезно.

– Пожалуйста, скажи, что это розыгрыш. Скажи, что это ошибка. Я все сделаю, только скажи, что. Пусть ее не будет в нашей жизни. Арзар, прошу тебя. Прогони ее. Мы ведь пара. Умоляю тебя.

Слышу усмешку Матисы, тяжелый вздох мужа, а потом меня резко поднимают с колен сильные руки.

– Прекрати эту полуночную истерику, Айви. Не унижайся. Ты моя пара, ты родишь мне сыновей, но на этом все. Ты мне не нужна для любви. Ты нужна лишь для продолжения рода. Смирись.

Но я не могу. Это невозможно. Я одна на этом свете. У меня никого, кроме него, нет. Он смысл моей жизни. Он моя судьба. Он и наш малыш, который еще не родился. Великие драконы, почему я его полюбила?

– Приведи себя в порядок. Немедленно. И возвращайся к гостям. Я здесь закончу и присоединюсь к тебе, – жестко чеканит каждое слово, и обманчиво нежно берет в свои ладони мое лицо, чтобы вытереть слезы.

Пытаюсь вырваться, но хватка слишком сильная. Пока супруг не стер все слезинки до последней, не отпустил. А мне плохо от его прикосновений. Я видела, что недавно делали эти руки, кого касались и как.

– Все. Теперь можешь идти, – говорит, поцеловав в макушку, разворачивает за плечи и подталкивает к выходу.

Бреду как в тумане, не зная, как жить дальше. Что делать, куда бежать.

– Айвина, – окликает, когда уже держусь за ручку двери. Оборачиваюсь на его голос, вижу, как Арз прижимает довольную девушку к себе. – Улыбайся, дракон тебя дери. Сегодня праздник. Не порти всем настроение своим скисшим личиком.

Айвина

Бреду по коридорам замка. Не хочу возвращаться на праздник. Не хочу никому улыбаться. Я не диковинная зверушка, которая должна всех развлекать своим присутствием! Но по тону Арзара – я именно зверек. Маленький, беззащитный и, до дикого хохота, смешной.

Не могу поверить, что супруг выставил меня за дверь, оставшись с любовницей. Как такое возможно? Мы ведь созданы друг для друга. Амалакай связал наши души навеки. Так почему любимый предал меня? Разве зверь не должен быть против?

Меня раздирает на части от противоречивых чувств.

С одной стороны, любовь и нежность, которые не выкинуть из сердца по щелчку пальцев, ведь я помню и нежность со стороны мужчины, и красивые ухаживания, пускай их было не много, его жадный взгляд в первые дни нашей встречи после того, как загорелась метка. И интерес, который загорелся еще тогда, на Острове драконов, когда он ранил Амалакая, не знаю зачем.

С другой, его измена. Любовница, которая прижималась к мужу, несмотря на то, что я стояла рядом. Ей можно многое, мне нельзя ничего.

Не знаю, как жить, куда бежать. Но и жить так не смогу. Смотреть на Арза и знать, что до меня он был с другой, невыносимо.

– Айвина, дорогая, куда же ты пропала? – вздрагиваю от неожиданности, когда рядом раздается голос Бернарда Рэйвера, отца Арза.

Не хочу его видеть. Никого не хочу. Хочу сбежать, куда глаза глядят, но ведь истинный найдет меня, вернет и запрет в замке, чтобы рожала наследников. Могу сколько угодно пытаться сбежать, не выйдет. Мне нужно все обдумать, попытаться поговорить с ним. Сделать все, чтобы бросил свою Матису и любил только меня. Но задача кажется непосильной.

– Мне стало душно, простите за то, что вам пришлось волноваться, – натягиваю улыбку, ведь именно это я должна делать.

– Ну, что ты, это приятное волнение. Я рад, что мой сын теперь не одинок. И еще больше рад, что его пара такая добрая и искренняя, – приобняв за плечи, Бернард отступает на шаг и предлагает свой локоть. – Пойдем к гостям, ты приуныла в одиночестве. И куда только Арзар смотрит? – с легким раздражением в сторону сына произносит император.

Как бы я хотела сказать «куда», вернее, на кого он смотрит. Но разве Бернард заслужил узнать подобное в светлый праздник? Я не знаю. Поэтому кладу ладошку на сгиб его локтя, и мы идем в главный зал, где собрались все гости.

Все празднуют день истинных пар. Все счастливы. Пары подходят и благодарят за чудесный пир и развлечения. Меня поздравляют с невиданной удачей. Да, с большой удачей, в которой истинный мне изменил. Не знаю, после которого поздравления с губ все же слетает всхлип, а одинокая слеза катится по щеке.

– Айвина, что с тобой? – моя несдержанность не остается незамеченной.

Рэйвер-старший отвлекается от гостей и смотрит на меня. В нем столько отеческой ласки, что хочется расплакаться прямо здесь, забыть про праздник и попросить образумить сына. Только это будет позор. Оно дело, когда тебя осуждают в кулуарах, а другое дело – самой так опозориться на глазах у всех, подтвердить грязные сплетни.

Только если попросить отойти в сторону, и уже там дать волю эмоциям. Да. Так и сделаю. Я не смогу молчать.

– Ваше Величество, мы, – но договорить не успеваю.

Меня приобнимают за талию сильные руки, а в нос ударяет знакомый запах с нотками чужих противных духов.

– Отец, спасибо, что присмотрел за Айвиной. Дальше я сам. Потанцуем, дорогая?

Его «Дорогая» не предвещает ничего хорошего. Вцепляюсь мертвой хваткой в локоть Бернарда, но тот передает меня в руки сына, не зная, почему я так отчаянно сопротивляюсь.

Арз выводит меня практически в центр танцующих. Вижу, как пары, кружащие в танце, расступаются, образовывая вокруг нас пустоту. Лучше бы мы ютились в общей толпе, тогда бы супруг точно молчал, а так, рычит недовольно прямо в лицо.

– Я, кажется, просил тебя улыбаться, а что в итоге? Захожу в зал и вижу, как ты плачешь. Опять истерика, Айви. Ведешь себя, словно маленькая девочка. Ты будущая императрица, а трусишься, как дворовая девка перед высшей знатью. Имей хоть каплю гордости и улыбайся, несмотря ни на что. Или ты даже на гордость неспособна?

Слова жалят сильнее укусов ядовитой змеи. Он хочет сделать из меня бездушную куклу. Если так гасить все в себе, улыбаться, не заметишь, как станешь черствым и злым. Таким, как муж.

– Я живая, Арзар. Я не могу иначе. Ты ранил меня, а теперь просишь улыбку. Это жестоко, – слова даются тяжело.

На нас смотрит весь зал, я не могу опозориться и плакать дальше, хотя нестерпимо хочется. Но быть посмешищем куда хуже, чем отложить рыдания на глубокую ночь, когда не будет свидетелей.

– Ты сама виновата, Айви. Сегодня, после праздника, будь готова, – лениво бросает слова, не забывая включить привычное равнодушие.

– К чему?

Мне не нравится его тон, не нравятся его слова. За ними может скрываться всё, что угодно. В голове тысячи мыслей: от ссылки, до того, что Матиса будет жить в замке, раз уж я все узнала. И ни она мне не нравится. Каждая бьет наотмашь.

– Сегодня хороший день, чтобы в тебе зародился наследник. Будь готова принять меня, дорогая. Я не намерен больше ждать. Мы вместе четыре месяца, а ты до сих пор пуста. При дворе ходят не самые хорошие разговоры. Придется постараться.

Мурашки ужаса бегут по коже. Я не смогу. Он только был с другой, а сейчас говорит о продолжении рода. Голова начинает болеть со страшной силой. Кровь пульсирует в висках. Хочется выть от боли, но приходится держать улыбку.

– Ты, верно, шутишь? Арзар, ты…

– Не продолжай истерику. Я и без того жалел тебя, редко наведываясь в твою спальню. Зря. Теперь будь готова встречать меня каждый день, пока не наступит беременность. Меня интересует лишь беременность.