На припевах варяги даже с других судов начали подпевать. Благо, слова не замысловатые.
— Это моя кровь в нем поет! — крикнул Буривой ближайшему варягу, — Слышишь? — стукнул он его посохом.
Варяг, смеясь, покивал. И правильно, нечего спорить со стариком. Еще минут десять на других драккарах был слышен припев песни. Народу понравилось, зашло. Остается только благодарить Ивана Савоськина, который «познакомил» меня с этой версией песни. Пробирало до дрожи. Интересно, я создал новую реальность или нет. Услышат ли потомки эту песню в будущем или она дойдет через меня с этого века?
Я попрошу Метика придумать рунный алфавит и записать все песни и знания, которые мы имеем, чтобы потомки могли не повторять ошибок, а заодно и сохранили лучшее из того, что, возможно, уже не произойдет.
Через пару дней мы приплыли к устью Ладоги. Там мы стали на стоянку в крепости, которую основали после сражения с Гунульфом. У меня никак не доходят руки, чтобы установить какой-нибудь памятник тому сражению. Может быть, даже стоит сделать храм богам с воинственной направленностью. А это идея. Точно, сожгу Упсалу и построю на Ладоге храм в сотню раз лучше и красивее. Так я и местных жрецов умаслю, и воины мои будут спокойны. Вроде и грешок смыл, а вроде и себе прибыток учиню. Решено. Будет здесь одно из чудес света. Купцов на это дело подвигну. А то они роптать начали после бурной деятельности Аршака с идеей сети торговых центров.
От Ладоги мы направились через земли племени водь, входящего в наше царство, в Варяжское море. Ох, чувствую не быть ему Балтийским. Когда мы вошли в море, погода поменялась. Все-таки, море есть море. Справа от нас было огромное количество архипелагов. И здесь Буривой был, как рыба в воде. Благодаря его усилиям наша маленькая флотилия не налетела на мели или острые скалы. Именно в этот момент я не пожалел, что старик с нами.
Мы проскочили земли племен емь, сумь и приблизились к Бирке — полулегендарному городу, который населяли скандинавские викинги, проложившие торговые пути не только в Византию, но и на рынки Ближнего Востока. Этот город кишмя кишел безбашенными головорезами, поэтому вышли мы к нему к полуночи, предварительно дождавшись темноты на одном из бесчисленных островов. Напротив этого города был залив, на берегу которого располагался храм Упсала. Мы проскочили логово местных морских отморозков и прошмыгнули в залив. На рассвете наша флотилия вышла к искомой точке.
— Ну, здравствуй, Упсала, — улыбнулся я.
— Ага, — поддержал меня звериным оскалом мой телохранитель.
Мы спрятались за невысоким утесом, чтобы с храма наши мачты были не видны. Высадившись на берег, я осмотрел свою небольшую армию. Лучшие из лучших. Вон даже Забава Одноглазая тут возле Сокола и Ходота стоит. Несколько десятков моих артиллеристов приводили в боевое состояние баллисты и собирали в полупоходное положение требушеты.
План был прост. Мы делились на три неравные части: одна сотня варягов обходила храм с северо-запада, вторая сотня с северо-востока, мы же с артиллерией шли в лоб, с юга.
Ньёруна сказала, что самые толстые стены с противоположных сторон от берега, поэтому будем стрелять с юга. Пока мы группировались, несколько десятков воинов опустили с драккаров два противовеса для требушетов. Лошадей мы взяли всего с десяток. Этого достаточно, чтобы на повозках дотащить глыбы камней. Если придется сбегать, бросим противовесы в поле.
Мы подошли к храму. Тяжело назвать это храмом. Каменная крепость. Четыре башни. Объемные ворота. Крепкий орешек. Все так, каким описывала его Ньёруна. Ворота в храм были со стороны берега. Дабы не допустить бегства врага или его прорыва, два отряда будут пресекать желания защитников. Я отправил вдоль озера повозку, которая разгрузила противовесы. Каменные глыбы, которые можно использовать в качестве снарядов будут доставляться вдоволь. Их тут полно.
Я и Сокол верхом на лошадях отправились в сторону ворот. Агу я оставил помогать устанавливать противовесы. Мы были на расстоянии метров двухсот от храма, когда в нашу сторону прилетела стрела. Предупреждение. Что же, будем знать дальность обстрела. Я приказал подтянуть орудия ближе к прилетевшей стреле. Спасибо, неизвестный стрелок, а то я не знал насколько близко можно ставить требушеты.
А дальше началось сплошное безобразие с нашей стороны. Требушеты стреляли один за другим. Мы намеренно заставляли работать орудиям, чтобы была хорошая плотность стрельбы. Каждое удачное попадание сопровождалось улюлюканием с нашей стороны. А из-за того, что расчеты требушетов были пристреляны, улюлюкали мы все время. Требушеты поставленные напротив ворот были заряжены для возможного выхода противника.
Все утро и полдень мы стреляли по башням и стенам. Крепость стала похожа на груду камней. Одна башня обвалилась полностью, так как мы попали в основание сооружения по касательной. Ворота мы снесли ближе к обеду. Я приказал прекратить стрельбу. Жалкое зрелище, а не храм.
— Ага, пошли, посмотрим на наших врагов, — бросил я товарищу.
Обеликс был хмурым. Он хотел крови, а тут получилось даже не избиение — будто тапком муху прихлопнули.
Я скомандовал в атаку. Руина крепости не впечатляли. Везде валялись искореженные строения, лошади и трупы. Посреди этого бедлама росло раскидистое дерево высотой метров шесть. У корней гигантского древа был колодец. Заглянув в него можно было увидеть смердящие трупы, плавающие в собственной крови. Мерзость. Я пробрался в полуразрушенное здание, которое стояло в центре замка. Ньёруна говорила, что это и есть храм. Всюду была разбитая утварь. Канделябры, столы и стулья, одежда и посуда. Такое ощущение, будто кто-то впопыхах пытался скрыться. Помыкавшись из угла в угол, не нашел ничего интересного.
Мы с Агой вышли во двор и ждали пока мои воины пограбят храм и попробуют отыскать выживших.
— Государь, — Сокол вышел из храма, — мы нашли подземную часть храма.
— Ага, — я кивнул богатырю, — идем громить супостата.
Мы кинулись вперед, предвкушая схватку. Лаз, который обнаружил Сокол, был в одном из обвалившихся арочных пролетов. Туда уже вошел десяток наших лазутчиков. Мы спускались по витой лестнице. Ага шел впереди, высоко поднимая факел, чтобы освещать ступени. По ощущениям мы забрались метров по десять вниз.
Добравшись до конца лестницы, мы вошли в узкое помещение. Здесь уже стоял наш десяток, который зашел раньше нас. Ага, расталкивая воинов, прошел вперед. Я пристроился в кильватере богатыря.
Причиной затора стала решетка. Наши разведчики пытались отмычками взломать металлическую дверь. Но у нас был Ага. Не с первой попытки, но с его богатырского удара, удалось погнуть язычок замка. А дальше дверь отворилась легко.
Сокол придержал меня, рванувшего было в проем.
— Не гоже царю впереди лазутчиков бежать, — заявил мой командующий.
Я отошел в сторону, признавая правоту его слов. Воины пронеслись мимо меня паровозом. Замыкал разведчиков Сокол.
Через пару мгновений я услышал звон сражения. Мы с Агой переглянулись, и улыбнулись, словно коты учуявшие кошку в мартовский период. Пробежав небольшой коридор, мы выскочили в широкую округлую комнату, освещенную факелами. Четыре крупных воина в качественных доспехах успешно оборонялись от превосходящих сил соперника. Из-за их спин иногда показывался лучник, который прицельно выбивал воинов из нашего строя.
— Ага, вперед! — прорычал я, разгоняясь для того, чтобы влететь в кучу и познакомить врага с моими топорами-близнецами.
Мои действия не остались незамеченными. В меня влетела стрела, сбив с темпа. Эх, Добрыня, спасибо за кольчугу. Великолепная вещь. Вторая стрела пролетела мимо в миллиметрах от уха. Я даже услышал свист оперения. Жуть.
Ага, пролетел вперед и влетел между двумя ближайшими противниками, оказываясь за их спинами. Сокол воспользовался моментом и опустил свой топор на шею упавшего врага. Ага в считанные секунды разобрался с лучником, впечатав его в стену своей тушей. Разбив строй обороняющихся, было намного проще подавить сопротивление неприятеля. Выжить смог только лучник.