Щелчки затвора камеры отмеряли секунды, и все внимание было устремлено на парочку под объективами и искусственным освещением. Яр чувствовал, как Маше дискомфортно, но она и вида не подавала. Приятный аромат снова вскружил голову, и чтобы его вдохнуть, Яр чуть повернул голову вправо, едва уткнувшись носом в темные волосы. Вкусно.
– Теперь поменяемся местами. Маша, прижмись к спине Ярослава, левую руку положи ему на предплечье или плечо. Теснее, не бойся. Ярослав, а ты накрой ладонь Маши своей рукой.
Но едва только его рука коснулась ее пальцев, Маша дернулась. Ярослав сжал маленькую ладонь, не давая Маше ее отдернуть, и повернулся к девушке.
Яр не сводил с нее глаз. Почему-то ему нравилось, как Маша нервничала в его присутствии. Холодная, неприступная. Интересно, с папиком своим такая же или все же темпераментнее? Он тоже наблюдал за съемкой с трибун, наверняка нервничал. Маша же была сосредоточена на работе. Ответственно подошла к заданию. Хмурилась, но послушно выполняла указания.
– Добавим чуть темперамента и противостояния. Развернитесь друг к другу. Нет, поменяйтесь местами, часы должны быть на камеру. Вот так. Ярослав, прижми Машу к себе, правая рука свободно отведена назад, левая ложится на лопатки Марии. Выше. И ближе ко мне. Поближе к камере, чтобы товар был виден. Маша, ты как будто отталкивай Ярослава, левая ладонь на его груди.
Руки напряжены до предела. Яр давил, прижимая к себе. Маша прилагала усилия, чтобы отодвинуться. Глаза в глаза. Как и хотели: страсть противостояния. Ничего порочного, но у парня жар разливался по телу от ее близости.
Все вокруг растворилось, потонуло в вязком тумане, остался только один ее взгляд, полный яростного вызова. Он сильнее прижимал к себе и стал склоняться, заставляя Машу прогнуться. Гибкая, податливая… Мысли совсем ошалели от такой близости. Глаза блуждали по ее лицу, шее, скользили вниз и снова возвращались к губам.
Яр был не в силах отвести взгляда от манящих спелых губ, чуть приоткрывшихся, словно в приглашении, и не мог себя контролировать. Хотелось бросить девушке вызов и этому чертову директору маркетинга, который сидел на трибунах и наблюдал. Надерзить, показать, как легко сорвать с этих милых губ поцелуй, украсть то, что должно принадлежать другому. Раз он пропихивал фигуристку, то, скорее всего, он и организовал эту фотоссесию. Яр дотянулся до ее лица, коснулся пальцами щеки, немного помедлил, раздумывая, склонился к девчонке и поцеловал.
Растерянный взгляд Маши зажегся гневом, и горячая ладонь тут же отвесила ему звонкую пощечину. Девчонка вырвалась и, отойдя на безопасное расстояние, обернулась. Потирая горящую щеку, Яр самодовольно улыбнулся, отвечая на ее негодование усмешкой.
– Ой, придурок, – услышал парень неподалеку от себя чей-то разочарованный выдох, но ему было плевать.
Ярослав прошелся взглядом вокруг, чтобы посмотреть на реакцию покровителя Маши. Тот бросил холодный оценивающий взгляд на игрока, развернулся и направился к выходу. По пути мужчина подозвал к себе главного тренера и перекинулся с ним несколькими словами, после чего удалился.
– Смеляков, закругляйся, – скомандовал Анатолий Михайлович, – достаточно с тебя. Твой фэйс уже не фотогеничен.
Громкий смех партнеров по команде был словно ушат холодной воды. Дьявол, эта девчонка вновь смогла выставить его на посмешище перед всеми игроками, и виноват в этом он сам. Поддался слабости. Что на него нашло, какой бес вселился? Присутствие Маши действовало на парня разрушающе, лишало мозгов и чувства самосохранения. Если б не ее пощечина, сам не знал, чем бы все закончилось. Яру бы теперь думать о последствиях своей выходки, а мысли были лишь о фигуристке, занозе этой…
Последствия не заставили себя ждать. В ближайшей игре Смеляков был заявлен на скамейке запасных. И во втором, и в третьем матче тоже.
Никогда ранее парня не оставляли вне игры. Да и других игроков без причины тоже. Хотя причина-то тут была, и Яр даже знал, какая. Сомнений быть не могло, только по личному указанию одного из руководителей клуба он мог вынужденно отдыхать, наблюдая за игрой без права повлиять на ее исход. А этот Соболев Станислав Игоревич оказался ревнивым, не простил подката к его молодой протеже. Даже отец отчего-то молчал, не пытался поучить Яра уму-разуму.
Настроение было ни к черту, и парень вымещал его на тренировках, где никто не смел ограничивать его в ледовых сражениях. Унижаться, просить вернуть в игру не собирался. Анатолий Михайлович сам решит, когда наказание должно закончиться, а Смеляков сделает все от него зависящее, чтобы показать, что он в силах играть и запал никуда не делся.
Глава 5
После той злосчастной фотосессии Маша обещала себе все забыть и больше никогда к этому не возвращаться. Отец тактично не стал расспрашивать ни о чем, просто спросил, все ли нормально и не хочет ли она поговорить об этом. Но девушка посчитала, что эпизод не стоил и ломаного гроша. Мама, конечно же, услышала все за ужином в уютной столовой, но, в отличие от отца, попыталась выведать немного больше информации. Маша ограничилась лишь констатацией факта, дав понять, что вопрос закрыт и ей не интересен.
Но нет. Как же она ошиблась в самой себе! В свободное время думать ни о чем другом не могла, снова и снова прокручивала в голове тот момент. Маша тогда так растерялась. Не от неожиданности, будто понимала, что не избежит поцелуя. Парень был настойчив и слишком явно обозначил свое желание смелыми прикосновениями на камеру и будоражащим огнем в темных глазах. Ей стоило прилагать много усилий, чтобы напоминать себе ежесекундно: идет съемка, вокруг слишком много людей. Еще и появление отца было совершенно некстати. Дожить бы до окончания съемки и скорее прочь от этого наглеца! Но девушка и сама не понимала, отчего так подкашивались ноги, едва только ощущала прикосновение его рук. Какое-то наваждение. И ведь парень ей не понравился даже. Совсем. Что там может нравиться? Хотя… высокий, под два метра – а на коньках еще выше – против ее метра шестидесяти четырех. И широченная фигура в спортивной экипировке. Правда, сегодня хоккеист был в обычной одежде, без своих «доспехов». Да чего там говорить, Маша даже лица его толком не разглядела. Боялась, если будет вглядываться, молодой человек подумает, что она в нем заинтересована. А это совсем не так.
Но спустя пару дней, на выездном выступлении в Сочи, девушка залезла в интернет поискать информацию о молодом человеке.
«Ярослав Смеляков, – гласила статья, – российский хоккеист, нападающий, 22 года, рост 187 сантиметров, выступает за клуб „Орион“, воспитанник московского хоккея, принимал участие в чемпионате мира среди игроков до 18 лет. Отец – тренер того же клуба, ранее работал в московской школе хоккея».
Информация крайне скупая, но даже сухие цифры статистики говорили о его хорошей результативности. Уж Маша-то в этом разбиралась. А потом она не смогла отказать себе в просмотре его фотографий и профилей в социальных сетях. Но и там ее ждало разочарование – Ярослав почти ничего не постил, фотографий выкладывал мало, и что-то узнать о парне было невозможно. Тяжело вздохнув, Маша выключила телефон. Нечего глазеть на него.
Спустя пару дней Маша поняла, все же он зацепил ее. Парень был хорош собой, тот самый типаж мужчин, который привлекал внимание многих девушек. Мужественный, смелый, дерзкий. Интересно, какой он вне ледовой арены.
Подлила масла в огонь Аня. Сестра позвонила спустя несколько дней после злополучной съемки, довольная как лиса, и сразу же вывалила новости:
– Видела, что о тебе пишут? Я тебе ссылку кинула. Это что, правда?
– Нюсь, погоди, я не совсем понимаю, о чем ты. Дай посмотрю хоть одним глазком, у нас же не приветствуется собирание всяких сплетен в интернете.
Открыла ссылку, и сразу в глаза бросился заголовок: «Хоккеист Смеляков и фигуристка Соболева растопили своими чувствами лед».
А снизу под небольшой статьей были фото. Явно не те, которые делал профессиональный фотограф, а из архивов кого-то из зрителей.