Маша встала во главе колонны, задавая темп, а затем развернулась лицом к мужчинам и, шагая спиной назад, наблюдала за каждым.
– Не скользим! Шагаем! – громко подбадривала она. – Как новички на льду!
Девушка откатилась в сторону, чтобы толпа огромных мужиков не снесла ее, и наблюдала со стороны.
– Отлично! Теперь попробуем упражнение «Фонарик». Держим корпус ровно, для координации разводим руки в стороны, ноги на ширине плеч, чуть пригибаем в коленях, вот так, – Маша показывала каждое движение, – и немного разводим их в стороны, выпрямляя колени, а затем прямые ноги сводим вместе. Рисуем на льду лезвием китайские фонарики. И р-р-р-а-а-аз! И р-р-р-а-а-аз! Поехали!
Повернувшись сначала спиной ко всем, вновь показывая, как правильно выполнялось упражнение, Маша на середине поля вновь обернулась и продолжила наблюдать, откатываясь спиной назад.
– Чудно! Теперь усложним наш узор приседанием. Делаем два «фонарика», затем приседаем, корпус при этом держим ровно, не проваливаемся в глубокое приседание и на дальнейшем скольжении прокатываемся вперед. Кому упражнение покажется легким, тот может смело переходить к приседаниям при выходе из «фонарика».
Маша вновь все наглядно продемонстрировала. Кое-кто сразу же начал повторять, не дожидаясь команды, остальные с пренебрежительной улыбкой наблюдали. Невысокой худенькой девчушке удавалось все с легкостью, мужчины же казались такими нерасторопными и неуклюжими, будто на лед вместо них выпустили медведей. На это было забавно смотреть со стороны, и Маша не смогла скрыть улыбку.
– Что ж, давайте перейдем к чему-нибудь посложнее. «Цапля».
– Теперь мы элегантные цапли, – заржали мужчины.
– Тишина на площадке, – вмешался тренер.
– Отталкиваемся и в скольжении сгибаем одну ногу. Для равновесия все так же удерживаем руки. Делаем это, поочередно меняя ноги. Сначала правая, потом левая. Опускаем ногу, отталкиваемся, выпрямляем, поднимаем другую. И раз, и два, и раз, и два. Отлично! Ногу опорную держим прямо, не сгибаем. Ровнее. Отлично! Теперь усложняем, добавляем мах ногой…
Маша понимала, что требовать изящных пируэтов от хоккеистов было нечестно, особенно учитывая их экипировку, поэтому следовало немного сбавить темп и дать передышку. Она развернулась, чтобы посмотреть на успехи ее временных подопечных, и ее на полной скорости тут же сбил один из этих амбалов. Девушка весьма ощутимо приложилась затылком об лед, хотя и постаралась в последний момент сгруппироваться и переместить всю тяжесть падения на пятую точку. Если б не этот увалень сверху, удар был бы менее ощутим. Если бы парень вовремя не выпрямил руки, такое падение на хрупкую девушку закончилось бы серьезной травмой.
– Прошу прощения, – просиял он, во взгляде никакого раскаяния и в помине не было. Но для галантности парень все же подал Маше руку, от которой та отмахнулась. – Что же вы так неосторожно? Так и травму заработать недолго… Хоккей – это вам не балет на льду.
И, криво ухмыльнувшись, процедил:
– Лабэндка чертова.
Девушка невольно потерла ушибленный затылок. Больно, причем сильно. И перед глазами немного плыло. Не хватало сотрясение получить из-за этого… Даже слов не подобрать культурных, чтобы охарактеризовать этого хама!
– Смеляков! – От громогласного голоса тренера в голове зазвенело. – Твою ж дивизию, ты смотришь, куда прешь?! Даже на тренировках умудряешься штрафные заработать! У тебя вообще есть боковое зрение? Смотри по сторонам!
Он призвал своих бойцов к тишине сигналом свистка, и Маша уже не могла сдержаться, чтобы не поморщиться от жуткого громкого звука.
– Все в порядке? – заботливо спросил мужчина, оказавшись рядом.
– Да, вполне. Рабочий момент.
– Думаю, нам стоит закончить вас мучить…
– Ну что вы, Анатолий Михайлович, – улыбнулась фигуристка, понимая, что представится хороший шанс отыграться. Сейчас она покажет этому самоуверенному типу балет на льду! – Мы еще не закончили, только разминку прошли. Мне бы хотелось показать несколько разворотов, думаю, они пригодятся и вам в работе. Попробуем?
Девушка показывала несложные приемы, но для мужчин в тяжелой экипировке повторить их было нелегко. Маша подбрасывала все новые и новые элементы. Смеляков – так, кажется, назвал того зарвавшегося хоккеиста тренер – особенно часто выступал у фигуристки в роли наглядного примера для изучения допущенных ошибок. Ему это очень не нравилось, да и постоянные подтрунивания команды настроение не улучшали, но парень терпел, так как рядом стоял тренер и зорко следил за каждым. Должно быть, дисциплина здесь и правда была не пустым звуком, а основой всего. Через некоторое время девушка заметила, что хоккеисты совсем выдохлись и смысла продолжать их мучить больше нет.
– На этом я бы хотела закончить, – ослепительно улыбаясь, сделала показательный поклон Маша и обернулась к тренеру.
Глава 2
После изматывающей тренировки теплый душ был самым настоящим блаженством. Да и эмоции понемногу остывали. Минут пять-десять под теплой водой, потом пара секунд под ледяной – и он снова готов воспринимать мир за пределами льда.
Этот ритуал завел еще в детстве, когда старался отключиться от потока мыслей и проблем, с которыми пришлось столкнуться, будучи ребенком. Отец оставил их с матерью и маленькой сестрой ради какой-то молоденькой вертихвостки с работы. Ярослав до сих пор так и не смог простить его, хоть отец сделал все возможное, чтобы помочь сыну в карьере. Еще бы, Александр Смеляков был едва ли не лучшим тренером во всех столичных школах хоккея, и бросить подающего надежды парня было бы недальновидно.
Яр с отвращением вспоминал годы обучения в школе хоккея именно потому, что от него всегда чего-то ждали.
«У тебя же отец! Ты должен!»
Должен! Только он должен! Почему, черт возьми, он должен? Он, а не отец, который их бросил? Почему Яр должен был делать вид, что все хорошо? Разве можно было считать отцовским долгом высокие амбиции тренера по отношению к своему воспитаннику? Парень мог бы по пальцам сосчитать те скупые похвалы отца. Но сестре повезло еще меньше – они почти не общались. Участие родителя в жизни Алинки ограничивалось редкими воскресными посиделками в кафе при театре или парке да финансированием престижной школы.
Вроде бы отец не оставил их на произвол судьбы, но Яр не прощал обид. Не мог забыть слез матери, ее сломанной жизни и одиночества. Ведь эта женщина взяла на себя весь быт и воспитание детей, позволяя несостоявшемуся хоккеисту стать успешным тренером, попасть к которому было большим счастьем. Многие родители хотели отправить своих сыновей именно к нему.
Яр сумел пробиться в молодежку одного из престижных клубов КХЛ не благодаря протекции отца, а вопреки. Выкладывался на всех занятиях на двести, триста процентов, всегда до остервенения отрабатывал броски и передачи.
Парень не хотел, чтобы его имя ассоциировалось с отцом. Хотел даже сменить фамилию на девичью матери, но она не разрешила. Каждый день Ярослава был посвящен попыткам доказать, что он лучший. А не просто продвиженец отца.
Яр ударил кулаком по плитке в душевой. Мысли о том, что он так никогда и не избавится от проклятущего чувства собственной никчемности, а ярлык «сын влиятельного папочки» прилип навсегда. Парень уже многого успел добиться, но отчего-то казалось, что все вокруг нет-нет да и перешептывались. Докладывали родителю об удачах, но особенно о неудачах. Да и отец в последнее время подозрительно часто появлялся на домашних играх среди руководства клуба. Яр особенно не любил такие смотрины. После одного из подобных матчей отец дождался его, но вместо ободряющих слов парень услышал лишь сухие замечания о допущенных ошибках. Пожалуй, это был последний раз, когда они встретились лицом к лицу и поговорили. Отец – нравоучительно, Яр – резко и эмоционально. В дальнейшем мужчина просто благоразумно держался подальше.
Почему сегодня Ярослав так себя повел, он и сам не мог бы внятно объяснить. Плохое настроение? Не просто плохое, оно стало ужасным, стоило только узнать, что руководство клуба рассматривает возможность взять отца одним из тренеров их команды. Теперь было понятно, отчего тот так часто торчал на их играх, а порой и тренировках. Куда его опять понесло, что ж не остался в детской школе? Тренировал бы малышню потихоньку, как прежде, чего соваться во взрослый спорт? Или еще не наигрался в великого отца, пробившего сыну дорогу к великому будущему? Яр еще раз ударил кулаком в стену.